На земле богов и монстров

Над Германией продолжали собираться мрачные тучи, но мыслями Эльза была уже не здесь. Её мечты, подавленные, потёртые, позабытые, вновь возвращались в почти восстановившийся организм, пускали новые побеги в сердце и распускались как тяжёлые бутоны пионов в конце мая. Чемоданы собраны. Их не так уж и много: у Массимо инструментов больше, чем у неё вещей, но это ненадолго. Они скоро сбегут. На заветный континент, куда все бегут, влекомые большой мечтой. Она спрячет своё тёмное прошлое в облаке белых волнистых волос, и всё будет хорошо, ах, так хорошо. Эльза перебирает деревянные бусинки на недавно подаренном браслете и улыбается так, как не улыбалась уже давно. С любовью к жизни. Всё будет прекрасно. Они переберутся в Америку, доберутся до Голливуда, и она станет знаменитой актрисой. Для Массимо, его удивительно умелых рук и тонкого вкуса, на съёмках точно найдётся работа. Если он смог ей сделать такие красивые ноги, которые под колготками ничем не отличаются от настоящих, то какие у него могут получаться декорации! Эльза перебирает бусинки и думает, что оставит при себе этот браслет даже когда у неё появится шкатулка, полная дорогих украшений. Гладкие деревянные шарики становятся такими тёплыми под её пальцами. Кажется, будто в них есть жизнь. Тёмные комнаты. Маска. Плети. Гвозди. Кожа. Бесконечная круговерть из мужчин, один ничтожнее другого. Молчаливые зрители. Оледеневшее сердце. Опустошённая душа, в которой воют ветры. Имя, утратившее всякий смысл. Наркотики, вопли, кровь, так много крови. Призыв не торопиться. Эльза вздрагивает, когда скрипит дверь. Браслет падает на покрывало. — Как дела у mi amore? Эльза улыбается, она не может не улыбаться, когда слышит его глубокий мягкий голос, в который хочется завернуться как в одеяло. — Расскажи мне что-нибудь, Массимо. Она манит его к себе. Он ложится между её ногами, нежно целует высунувшуюся из-под длинной рубашки коленку — протезов нет, но этого его не отвращает, никогда не отвращает — и аккуратно опускает голову Эльзе на грудь. Она обнимает его плечи обеими руками, и он рассказывает ей о том, какими пьянящими бывают вёсны в Италии. Перед тем, как выключить свет, она замечает затаенную печаль в глазах Массимо, но не понимает, откуда та. — Спокойно ночи, meine Liebe, — говорит Эльза и выключает лампу на тумбочке. Она возвращается в тёплые объятия, и ей спокойно. У неё наконец-то есть чувство дома. Она наконец-то вернула себе — себя. Вновь стала свободной и сильной. И в её жизни впервые появился мужчина, которого она готова назвать своим мужем. Мужчина, который своим талантом, терпением и заботой вернул свет в её жизнь. В её мечтах всё так хорошо. Её мечты больше мира, в них слава, признание, деньги и любовь, много любви. А ещё песни, её собственные песни, отголоски мелодий которых она слышит уже сейчас. Аплодисменты. Смех, объятия, поцелуи. Эльза ещё не знает, что в Америку она поедет одна. Почти все её мучители жестоко поплатятся за то, что сделали с ней, но ей и Массимо придётся заплатить за это разлукой на почти всю оставшуюся жизнь.

~*~

И ведь она даже не просила о мести. Или просила, проклиная каждого, кто был в комнате, когда пила коснулась её нежной кожи? Просила, когда лежала в полубреду, и незнакомец менял набухшие от крови повязки на её изуродованных ногах? Она не помнила, старалась забыть, ведь у неё были её мечты. А у Массимо всё ещё звенели в ушах крики прекрасного окровавленного ангела, которого к нему в мастерскую принёс безымянный солдатик.