Маскарад

      Воздух ощущался тяжёлым, густым, будто полным гари. Он заполнял лёгкие, липким слоем оставался на коже, резал глаза — или это был дым свеч? -, а во рту пересохло. Ко всему этому ещё примешался многочисленный парфюм, открывающий целый букет самых различных запахов: цветочные, сладкие, резкие, грубые — явно мужские, будто советские, слишком уж тяжёлые -, едва уловимые, табак. От этого стало ещё хуже. Горло Игоря сжало невидимыми тисками. Дело было даже не в бабочке с каким-то драгоценным камнем синего цвета в золотистой оправе, от которого отходили мягкие тканевые крылья угольного цвета с алой внутренней стороной. Мужчина знал, что мешает дышать обычное волнение, а не псевдо-удушающая бабочка, тяжёлый воздух и узкий коридор, скрывшийся под тяжёлой шторой. Внимание привлекло тихое постукивание бусин.       Повернув голову, Игорь взглянул на Юлю, вглядывающуюся в тонкую полосу, образовавшуюся из-за того, что штора не плотно прилегала к дверному косяку. Алые бусины, вплетённые в её винные волосы, перестукивались и разрушались тишину, в которой с трудом улавливалось даже дыхание двух притаившихся людей. Карие глаза мазнули по коридору, шторе, стене, размазавшейся из-за резкого поворота, и остановились на расфокусированном Громе. Темнота мешала хорошему зрению, поэтому девушке потребовалось несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к освещению, точнее его полному отсутствию, и рассмотреть Игоря. Довольно хмыкнув, она взяла мужчину под локоть и шустро вывернула из-за шторы, моментально скрываясь за колонной и сворачивая в просторный коридор, гордо вышагивая по алому ковру.       Мужчина не знал зачем именно Пчёлкина притащила его сюда. Прожужжала весь мозг на тему того, что на этом маскараде можно урвать всё, что душе угодно. Игорь понимал, что под этим девушка подразумевала очередную сенсацию. Для самого же майора полиции здесь ловить было нечего. Люди здесь без имён и статусов, их лица скрывают маски, сами же они — в вычурных костюмах, таких странных, что иной раз диву даёшься. Куча украшений, парики, перья, блестящие камни, маски самых странных форм. Это было так странно, что Игорю даже не верилось. Попасть сюда мог любой желающий, главное места знать, да людей. Впрочем, найти информацию и связаться с организаторами можно или через даркнет, или через информаторов. Юля нашла это место сама, сказала, что это просто вечер в стилистике бал-маскарад, обычно же — это дорогие вечера, светские посиделки и званные ужины. Но самое удивительное — ты мог разговаривать с депутатом, а через минуту — с кассиршей. И люди не говорят о делах, своих жизнях, будто ничего не помнят, а уходя отсюда — забывают о произошедшем. Гром не мог это объяснить, но Юля сказала, что попала так на званный ужин и узнала об этом уже дома, из найденного в сумке приглашения. Собственно, сейчас их тоже достала именно она. Как сказала Пчёлкина, она не помнит даже с кем разговаривала и как проводила время, поэтому Игорь не понимал зачем эта неудобная маска. К чему вообще этот маскарад, раз никто ничего не помнит. Странный запах, распространяющийся в виде дыма, гулял по особняку всё сильнее, создавая перед глазами ощутимую пелену. Мысли путались, Гром медленно проваливался в беспамятство, лишь пытаясь поймать мысль о том, зачем вообще сюда пришёл и кем был. Только проскочившая в голове мысль о каких-то словах Юли исчезли. Кажется, будто там было что-то важное, но мужчина никак не мог вспомнить.       Пчёлкина забыла включить жучки и диктофон на телефоне.

***

      Юлия вошла в основной зал и отпустила руку Игоря, протягивая охраннику два алых матовых приглашения на имена «Ведьма» и «Гром». На её ладонь, обтянутую чёрной перчаткой, стукаясь о золотые кольца, упали две именные броши. Улыбнувшись, девушка развернулась на длинной шпильке и приколола брошь к левой половине пиджака Игоря, чуть выше сердца. Золотая надпись «Ведьма» расположилась там же, но на чёрном вечернем платье.       Обняв мужчину под локоть, журналистка улыбнулась губами, выкрашенными в тёмно-алый, практически коричневый цвет, и аккуратно поправила маскарадную маску на лице. Официант с подносом подошёл ближе, чтобы девушка взяла бокал с шампанским, и отвесил поклон, осыпав ту комплиментами. Она лишь смущённо улыбнулась в фужер.       Игорь прошёлся взглядом по Пчёлкиной. Её миниатюрная фигурка была скрыта чёрным обтягивающим платьем в пол. Под шлейфом виднелась красная подкладка. Глубокий вырез окантовывался золотистыми рюшами, под грудью проходил упругий шов, а талию стягивал кожаный корсет, открытый со спины, усеянный золотистой шнуровкой и креплениями в виде маленьких пчёл. Пышный рукав до локтя переходил в длинные перчатки, поверх которых покоились золотые браслеты и кольца. Декольте украшала одинокая цепочка с пчёлкой и двумя ячейками восковых сот по бокам от крыльев. Красные волосы украшались прядями из бусин, с затылка отходила длинная тонкая чёрная прядь, струящаяся по голой спине и пролегавшая будто второй позвоночник, перекрывая собой тонкую золотистую цепочку, выходящую из карабина одинокого ожерелья. От прямой цепочки, прикреплённой к пояснице, скрытой платьем и проходящей поверх корсета, выходили другие, более тонкие цепи, крепящиеся по обратной стороне рукавов и перчаток. Вместе с браслетами на кистях девушки крепились чёрные ленты с золотой тесьмой, выходящие в узорчатую ткань, лежащую на бёдрах и скрывающую ягодицы, обтянутые узким платьем. Стоит девушке поднять руки, и вся эта сложна конструкция цепочек и тканей превратится в крылья, схожие с пчелиными. Юлия могла гордо крутиться, демонстрируя такое, безусловно, сложное и очень притягательное украшение. На аккуратном и красивом лице журналистки покоилась чёрная маска в золотой полосатый узор. Она была обычной, абсолютно стандартной формы, не скрывала нос, но по её бокам, где должна покоиться резинка, находился декор в виде пчелиных крыльев, округлённых по форме головы девушки, едва касаясь ушных раковин. Из-за больших вырезов прекрасно были видны её большие карие глаза, блестящие на свету так же ярко, как макияж в золотистых цветах с толстыми чёрными стрелками и пушистыми ресницами. Она определённо приковывала взгляды. Внутри Грома зашевелилось приятное чувство гордости за свою спутницу.       Девушка весело улыбнулась и припала губами к хрусталю, выпуская локоть Игоря. Она провела пальцами по его руке, зацепилась ноготком за запонку и подвигала пальчиками, разворачиваясь к мужчине спиной и скрываясь в веренице пёстрых платьев и костюмов. И правда ведьма.       Поправив бабочку, Игорь оглянулся. Устремив взгляд вверх, мужчина почувствовал лёгкое головокружение. От светлых стен, алых ковров и штор, чёрной мебели, картинных рам и канделябров с красными свечами, голова кружилась, а в глазах двоилось. Рассматривать людей, а именно их костюмы, Гром не хотел совсем. Помимо уже привычных чёрных, белых и красных оттенков, он успел заметить фиолетовые, зелёные, голубые куски ткани. Ярко-розовое перо из причёски высокой блондинки с крупными кудрями и вовсе вызвало раздражение. Складывалось ощущение, что от этого конкурса павлинов, Игорь терял зрение. Или, что в маске неожиданно появились стёкла, грязные и в разводах. Или это был дым. Слегка тряхнув головой, мужчина чуть оттянул рукав чёрного пиджака и прошёл к лестнице, по пути натыкаясь на официантку и принимая с подноса красный фужер с чем-то фиолетовым. Игорь не успел опомниться, как сделал глоток. По горлу прокатился жар, да такой, будто он только что зубами перемолол пару шариков жгучего перца. Чуть опустив голову, мужчина прижал ладонь к горлу и остановился на лестнице, пытаясь унять жгучее чувство в глотке.       Горечь отпустила так же неожиданно, как и наступила. Правый глаз чуть задёргался, а зрение стало точнее, смок пропал. На втором этаже, точнее, балконе, нет свеч и здесь воздух чище? Игорь чуть нахмурился и оглянулся, окончательно поднявшись на балкон и пройдя к колонне. Макушка девушки мелькнула в толпе. Веселится, улыбается, переговаривается. Грома не покидало ощущение, что что-то не так.       Тьма казалась живой, она двигалась и закручивалась в спирали, прячась в слабо освещённых уголках, за шторами и там, куда не добивал огонь свечей, не попадал блеск золота. Она скрывала что-то злое, страшное, голодное. Мужчина оглянулся и устремил взгляд на штору, за которой скрывалась тень и, кажется, он действительно услышал рычание. На мгновение показалось, что там, в щели ткани и стены, мелькнуло или бледное лицо, или звериный глаз, или острый ряд зубов. Мурашки кинулись в бег по спине, а на затылке зашевелились волосы. Сглотнув, Игорь покрепче ухватился за тонкую ножку фужера и медленно, на негнущихся ногах, двинулся в сторону шторы. Протянув руку, неожиданно побелевшую, мужчина резко схватился за край красно-чёрной ткани и дёрнул в сторону, прогоняя тьму.       Пусто. Игорь шумно выдохнул и медленно отпустил штору, делая неуверенный шаг назад. Показалось. Переволновался, дурман, алкоголь ударил в голову. Никакого рычания не было.       — Не стоит заглядывать туда, откуда за Вами наблюдают… — бархатный голос полился в уши сладкой патокой, пуская новую порцию мурашек по позвоночнику, правда, сейчас Гром не мог точно ответить, от страха ли.       Резко оглянувшись, он встретился взглядом с рыжеволосым мужчиной. Игорю моментально показалось, что он выглядит не так, как остальные. Странно, но намного страннее чем те, кого он уже видел. Как минимум потому, что он подкрался со спины и… что сказал?       Будто прочитав мысли, мужчина улыбнулся тонкими губами и чуть склонил голову вбок.       — Они могут утянуть за собой…       — Что, простите? — Игорь выгнул бровь в вопросе, совсем забыв, что верхнюю часть лица, практически до корня роста волос, скрывает тёмная маска с блестящим краем.       Рыжеволосый улыбнулся ещё шире, чуть оголив белоснежные зубы.       — Вам не показалось, оно рычало. Рычало так, будто собиралось кинуться и разорвать Вашу шею, поблёскивая из тьмы оскалом.       Происходящее всё сильнее казалось Грому абсурдным. Что он несёт? Откуда этот человек увидел то, что видел Игорь? Ещё пару секунд назад его там не было, ровным счётом как и на балконе, и на первом этаже.       — Откуда… — Игорь прочистил горло и расправил плечи, — Вас здесь не было. Откуда Вы узнали-…       — Что именно Вы видели? — мужчина прикрыл ладонью в чёрной перчатке улыбку и выпрямился, — это очевидно, они все голодны. Тем более до тех, кто отличается от остальных. Ваша подруга тоже им по душе.       Подруга? Юля? Им? Игорь повернул голову в сторону перил и принялся искать девушку взглядом, но красных волос не было. К горлу подкатил ком.       — Вы помните о ней… Это интересно. Она Вас забыла.       — Что? — Игорю казалось, что он забыл все слова кроме этого проклятого вопроса.       — Вы ведь знаете, что пришедшие сюда — всё забывают? И точно так же забывают произошедшее здесь, покинув территорию. Вот и она… забыла.       — Дурман? Это в нём дело?       Мужчина легко кивнул и аккуратно облизнул бледные, искусанные губы.       — Наркотики?       — О, что Вы… Нет. Я, если честно, не знаю, что точно входит в состав, но это точно не наркотик.       — Так это не Вы организатор?       Рыжеволосый прыснул в ладонь и отрицательно покачал головой.       — Я такой же посетитель, как и Вы, — он припал губами к красному фужеру с фиолетовой жидкостью и горло Игоря свело горечью, — я предполагаю, что именно оно убирает влияние дурмана.       Гром с подозрением взглянул в собственный бокал и неуверенно отпил. Сладость прокатилась по языку. Мужчина с вопросом уставился на фужер, что лишь вызвало у неожиданного собеседника смешок и улыбку.       — Позвольте мне стать Вашим провожатым, раз Ведьма оставила Вас, — подхватив Игоря под локоть, мужчина поравнялся с ним и аккуратно повернул голову, будто боясь растрепать рыжие пряди или уронить маску, которая, кажется, крепилась прямо к лицу, — Гром, верно? — взгляд голубых глаз пробежался по именной броши на майоровской груди, — Птица, Ворон, — мужчина поднял правую руку, ту, которая с фужером, и головой указал на расположившуюся вместо запонки брошь.       Игорь не успел возразить, как мужчина повёл его по балкону, скрываясь в тёмных коридорах.       — Вы сказали… «Они голодны». О ком речь? — Гром покосился на сгущающуюся темноту коридора.       — Души. Обычные души, желающие утолить голод или попытаться вернуться с того света. — Ворон, как он представился, говорил так спокойно, что стало совсем не по себе. Будто почувствовав что-то, рыжеволосый хихикнул и повернул голову к Игорю, — Какой недоверчивый… В полиции совсем отбивают веру в то, что нельзя объяснить судмедэкспертизой?       Грома прошибло током. Откуда этот человек знает кем именно работает майор? И почему он сам забыл кем работает? Ответ не заставил себя долго ждать.       — Майор Гром, прошу Вас, не удивляйтесь. Вы ещё не скоро вспомните о том, кем является Ваша подруга, а она, в свою очередь, вовсе не вспомнит зачем пришла сюда. Так о чём я… Вы читали Булгакова, Гром?       — Мастера и Маргариту?       — Да, именно. Помните ли Вы про Бал Сатаны? — рыжеволосый медленно повернул и потянул майора за собой, — Могли бы Вы поверить в то, что сейчас находитесь примерно в такой же обстановке? Ведь… объяснить тот оскал и рычание из-за шторы Вы не в силах, верно?       — Ждать говорящего кота и демонов?       Птица зашёлся в звонком смехе и запрокинул голову назад, прикрывая глаза.       — Прошу Вас, извольте! — мужчина вновь посмотрел на Игоря и загадочно улыбнулся, — Зачем же ждать? Они уж здесь… И они голодны. Скалят зубы, точат клыки, готовятся наброситься на тех, кто кажется аппетитным.       — И как же они выбирают? — Гром остановился и повернулся к собеседнику торсом, — И зачем ты ведёшь меня к ним?       Откуда Игорь знал это, он ответить не мог, но чувство, что его ведут прямо в пасть к чудовищу, не отпускало. Рыжеволосый же улыбнулся и его белоснежные зубы блеснули в тени коридора.       — Вовсе не к ним, а от них. Так сказать… заявляю свои права на добычу. Лишь в попытке защитить Вас от тех, кто скрывается за каждой шторой, под лестницей, за спиной, в Вашей собственной тени.       — Меня сопровождает демон? Убийца из зеркала, кот-алкоголик или тихоня в очках?       — Ваши лёгкие покрыл запах серы и смолы, верно? Ещё до бала Вы крушили дом очередного депутата, а сейчас, стоит омыть Вас кровью и дать в руки метлу — ни одна тварь ночи и нижнего мира не посмеет протянуть свои когтистые лапы.       — Не слышал тост и пропустил момент, когда пили из человеческой головы.       Ворон улыбнулся.       — Совсем не Воланд сопровождал Маргариту на протяжении всего бала, Гром.       — Кот-алкоголик, демон голода и животного обличия. Я помню. Когда же мы увидим Сатану?       Рыжеволосый замялся лишь на секунду, кажется, молнией поражённый. Его губы растянулись в улыбке, и он отправил красный фужер в стену, украсив стену фиолетовым узором. Подойдя к майору, Ворон вновь обнял того за локоть и повёл по коридорам дальше. Игорь лишь отметил, что они начали светлеть, а к моменту выхода в основной зал на первом этаже, стало совсем светло. Он даже не удивился тому, что, не спускаясь по лестнице, они оказались на этаж ниже. Может, вовсе шли по потолку. Белоснежные волосы привлекли внимание мужчины. Повернув голову, Гром заметил рядом с девушкой, облачённой в непозволительно белое платье, кажется, состоящие из одних только слоёв рюш и тюля, красные волосы спутницы. Она улыбалась, крепко держала руку блондинки и водила рукой по воздуху.       — Марго позаботилась о ней, не переживайте, господин Гром… Ведьме ничего не угрожает, на Белых Ворон демоны не лезут, а их спутников спокойно пропускают. Не рассыпают в прах.       — Раз Ведьма она, почему ты сопровождаешь меня?       Птица засмеялся в ладонь и заправил огненную прядь за ухо.       — Дело не в имени. Да и она не настолько желанна, как Вы, Гром. Её тень не желает впиться ей же в глотку, голодные взгляды не лижут голую спину, а Перо защищает её лишь для того, чтобы Вы не переживали. Оставь я Вас — вряд ли бы дожили до полуночи.       Игорь замер. Получи? Он помнил, что приехал сюда к девяти, может чуть позже. Сколько же они провели в этих тёмных коридорах, ощущая, как спину буквально пожирает сотня голодных глаз? Грому не казалось услышанное бредом.       — Скоро время первого танца… Примите участие, Гром? — рыжеволосый улыбнулся и встал перед мужчиной, оглянувшись на Ведьму и Белую Ворону.       Игорь проследил за взглядом Птицы и внимательно присмотрелся к девушкам. На лице Белой была маска из рюши, вроде себя ей и не скроешь, но верхняя часть лица была будто мутной, по сторонам, на волосы, как заколки, выходили крылья с золотыми перьями. Почти как у Ведьмы, только крылья пчелы не держали причёску. Голубые глаза девушки резко повернулись к Грому, мазнув по рыжему. Её бескровные губы лишь растянулись в улыбке, такой же, как и у Птица.       — Вы похожи. Родственники? — Гром не свёл взгляда с блондинки.       — Скорее, создания одного рода. Время речи, Гром. Прошу, пройдёмте чуть ближе.       Мужчина вновь взял полицейского под локоть и продвинулся вперёд, к лестницам на балкон, на который вышел тучный мужчина в бардовом фраке и пушистом воротнике, будто лисий хвост. Возле него возвышалась девушка с выжженными перекисью волосами и лисьей маской на всё лицо. В руках она держала золотой кубок, но содержимое Игорь рассмотреть не мог.       Грубый баритон прошёлся эхом по залу. Майор не запомнил о чём именно говорил этот мужчина, вроде, Фатуи, но хорошо ощутил пробежавший по помещению холодок. Что-то по свободу, про вольность и желания. Он чаще хрипло смеялся, взял в руки кубок и поднял к потолку, кивнув. Это стало жестом для затихших музыкантов. Скрипки запели одновременно, их пение отражалось от высоких стен и потолка, заставляя людей разбиться на пары и кинуться в пляс. Вальс, это определённо был вальс, но настолько странный, что Игорь не мог понять счёт. Он каждый раз был разный, но пары танцевали так, будто на протяжении долгого времени изучали движения и готовились к этому выступлению.       Белая Ворона подошла незаметно, словно тень, подводя за собой Ведьму с шальным взглядом. От алкоголя или дурмана — Игорь не знал. Блондинка поклонилась и тепло улыбнулась, совсем не так, как до этого. В неё будто вдохнули жизнь, а голубые глаза прекратили так морозить одним лишь взглядом.       — Вы не идёте танцевать, господин Гром? Кажется, сейчас лучшая пара для того, чтобы скинуть маски.       — Разве это дозволено на маскараде?       Девушка звонко засмеялась в руку, обтянутую белой кружевной перчаткой и поплотнее ухватилась за талию Ведьмы, выворачивающей шею в попытке всё-всё рассмотреть.       — Скоро Вы поймёте, что она имела ввиду, Гром, — Птица улыбнулся и повернулся к мужчине, поправив маску, — Составите мне пару, Майор?       Игорь с удивлением посмотрел на рыжеволосого, который, кажется не шутил. Он расправил плечи и стоял в ожидании, чуть улыбаясь. Гром пробежался по мужчине взглядом.       Сравнивая с рядом стоящей Белой Вороной, он мог точно сказать, что Птица был лишь чуть крупнее. Слишком миниатюрен для мужчины, его рыжие волосы слишком длинные для мужчины, взгляд голубых глаз слишком печален для такого улыбчивого мужчины. Он вновь показался тем, кто не должен здесь находиться. Тем, кто всё знает и пристально следит, будто готовясь вгрызться в глотку каждого находящегося в этом помещении. Демон был по правую руку весь вечер.       Чёрный костюм казался слишком гладким, слишком обтягивающим. Такая же чёрная рубашка выглядывала из-под пиджака, на воротнике красовались золотые уголочки в виде птичьих, а точнее вороньих черепов, полностью отсутствовал галстук или бабочка. Но было ярусное жабо. Вместо одной запонки именная брошь, вторая — в виде золотого пера. Пуговицы пиджака в форме вороны, разинувшей клюв в крике. Они точно острые. Пиджак длиннее сзади, но не был похож на фрак. Будто что-то скрывалось в спине. Крылья. Рыжие волосы отросли ниже челюсти, были неаккуратно сострижены, будто бритвой. Они выглядели слишком ярко на контрасте бледной кожи и чёрного костюма. Маска. Чёрная. Маска была вроде обычной формы, но скрывала нос. Игорь заметил это только сейчас. У маски был клюв, кажется, острый. Показалось, что лицо Птица являлось лицом антропоморфного ворона. Низы маски, от висков до клюва, были золотыми. Под вырезами глаз, словно мешки, поблёскивали золотые вставки. Справа, со стороны одиноко свисающей по скуле пряди, из крепления маски выглядывали три вороньих пера с золотистыми проблесками. С самого маленького, нижнего пёрышка, свисала маленькая нить из мелких чёрных бусин с каплевидным алым кристаллом на конце. Кончик клюва будто был испачкан в золотой патали. Чёрный и золотой. В нём слишком большая концентрация чёрного и золотого.       — Неужели так нравлюсь, Гром? — мужчина улыбнулся покусанными губами, — Вы тоже прекрасно выглядите. Особенно эта бабочка… — рыжеволосый сделал шаг вперёд, провёл тонкими пальцами по бабочке на шее полицейского и бросил взгляд на Ведьму, — Прекрасный выбор.       Птица аккуратно провёл ладонями по широким плечам майора, скрытым чёрным пиджаком, и спустил кисти вниз, на руки Грома. Прошёлся ногтями по запонкам, скользнул по белым рукавам рубашки, вернул ладони на пиджак, но уже в районе груди и обвёл пальцами именную брошь. Он довольно улыбнулся и поднял голову, взглянув в глаза майора.       — Прекрасный шрам, так подчёркивает Ваше имя… — Игорь знал, что его брови не видно, но удивляться не стал. Этот мужчина будто видит его насквозь, и никакая маска от него не спрячет.       Поправив бабочку, Гром убрал одну руку за спину, а другую протянул в сторону рыжеволосого, ладонью вверх. Птица удивился, не сдержал лица и замер. Моргнув, он очевидно смущённо улыбнулся и опустил ладонь на пальцы майора. Кисти холодные, это ощущается даже через перчатки. Ворон мёрз?       Чуть сжав пальцы, Игорь уверенно повёл спутника к свободному для танца месту и чуть потянул на себя, поворачивая, что заставило рыжеволосого развернуться на каблуках туфель и практически врезаться в мужчину. Прижав руку чуть выше груди Грома, Птица медленно поднял взгляд на полицейского и тихо выдохнул, ощутив, как его холодные пальцы окутаны жаром мужской руки. Горячая ладонь опустилась на узкую птичью талию, вторая же чуть сильнее сжала музыкальные пальцы и подняла руки на уровень плеч. Сделав шаг, Игорь окунулся в шум музыки, сразу попал в странный ритм. Рыжеволосый танцевал хорошо, пусть и был в роли ведомого. Гром не видел окружения и диву давался как они не врезались в кого-то, ведь по ощущениям заняли весь зал. Птица следил, Птица вёл, Птица оберегал. Голубые глаза притягивали, казались волшебными, будто в них блестела крошка бриллианта.       Ворон улыбнулся и прикрыл глаза лишь на мгновение, но Игоря прошибло холодным потом. Светлые ресницы распахнулись, а радужка голубых глаз покрылась золотом. Зрачок вытянулся, глаза заблестели, а губы явили острые клыки.       Птица сделал шаг назад, отпустил руку Грома, но лишь для того, чтобы проникнуть рукой под собственный пиджак и вырвать золотую цепочку откуда-то изнутри. Он вернулся в танец, в объятья Игоря так, будто ничего не произошло, но на повороте подол его пиджака явил себя. Ткань полукругом, словно шлейфом, укрыла длинные ноги, обтянутые чёрными штанами. Вот они, крылья. Подол был чёрным, расписан золотом, выглядел как юбка, что, как оказалось, чертовски шло этому странному рыжеволосому мужчине. Он улыбался, его золотые глаза блестели и пьянили, Игорь полностью сдавался и упал в этот золотистый омут. Тонкое тело кружилось в танце уверенно, тонкие пальцы аккуратно сжимали сильное плечо, а майоровская ладонь всё крепче прижимала Ворона к телу, боясь потерять. Танец с ним казался сделкой с дьяволом. Дурман ли виноват, или выпитое, но Игорь был не против.       Музыка давно должна была стихнуть, ноги начинали болеть, а голова кружиться, но Майор не собирался останавливаться, не собирался упускать Ворона из рук. Удар колокола сотряс здание, и Игорь оторвался от лицезрения спутника, кинув взгляд на стену. Ровно полночь.       — Время снимать маски, Игорь…       — Что… — Гром вернул взгляд на Птицу, но окаменел.       Рыжеволосый мужчина улыбался широко и искренне, показывая оскал. Демон, скрывающий животное обличие. Его рыжие волосы были убраны назад поднятой на макушку маской птицы с острым клювом, а костюм сменился на настоящее оперение. Пальцы почернели, пиджак трескался от крючковатых ногтей, а за спиной мужчины скрывался подол смоляных, как ночь, крыльев. Внимание привлекла белая ткань на сжимаемой майором талии Ворона. Оглянув себя, Игорь ощутил, как резко во рту пересохло. Его костюм, тщательно подбираемый Юлей, сменился на идеально белый фрак и брюки. Даже туфли сменили свой цвет. Юля. Воспоминания ударили в голову.       Оглянувшись, Гром заметил Пчёлкину, стоявшую в объятьях огромной белой вороны с холодными голубыми глазами. Она улыбалась синими губами, а по её шее стекала алая, практически тёмная кровь. Игоря начало мутить.       — Удели же мне своё внимание, Игорь! — Птица когтистой ладонью повернул голову Грома на себя, впиваясь взглядом в голубые глаза полицейского, — Бал только начинается, Гром. У нас вся ночь впереди!       Звонкий смех залил зал.

***

      Острые когти царапали лопатки, вырывая из уст тяжёлый, грудной стон. Игорю показалось, что по спине сочится горячая кровь. Птица упивался вниманием и теплом, омывал руки громовской кровью. Он смеялся, дёргал крыльями, дрожал до выпадающих перьев. Хватался ладонями за плечи полицейского, сжимал ими его лицо, впивался в обветренные губы рваными поцелуями. Горячая ладонь прошлась по спине, огладила перья, вызывая дрожь и стон в губы мужчины. Птица тянулся за теплом, пачкал белый костюм собственной сажей и багряной кровью, переплетал языки, кусал за губы. Пытался насытиться.       — Игорь… Игорь, не отпускай меня… Игорь!..

***

      — Игорь!       Вздрогнув, мужчина повернул голову в сторону источника звука и с вопросом уставился на Пчёлкину.       — Юля?       — Ты чего завис? Я минуту пытаюсь тебя из транса вывести. Давно нарколепсией страдаешь? — девушка нахмурилась и щёлкнула пальцами у лица Грома, — пошли уже…       Обняв мужчину под локоть, журналистка потянула его в основной зал. Протянув охраннику два алых матовых приглашения, она приняла две именные броши и приколола одну из них на грудь Игоря, чуть выше сердца. Свою брошь расположила там же, но на вечернем платье.       Игорю показалось, что он испытывает дежавю.       Подошедший официант вогнал Юлю в краску, на что она смущённо улыбнулась и взяла в руки хрустальный фужер.       Махнув рукой, девушка повертела в пальцах жучок, и, подмигнув Грому, скрылась в толпе разодетых людей. Чуть нахмурившись, Игорь двинулся к лестнице на балкон. Он не знал зачем, ноги сами вели. Встретившись с официанткой, майор с подозрением взял красный фужер с фиолетовым напитком и передёрнул плечами, поднимаясь на балкон и отходя к колонне, чуть скрываясь в тени. Покачивая фужер, мужчина всматривался в цветной алкоголь и прислушивался к окружению. Разговоры, тихая игра скрипки, смех, звон бокалов, шорох платьев, рычание. Рычание. Вскинув голову, Игорь резко развернулся к шторе за спиной и похолодел. В этот раз там будет что-то? Или кто-то?       Холодная ладонь коснулась напряжённого плеча и заставила Грома резко оглянуться, чуть не пролив алкоголь из фужера. По ковру назад отъехал мужчина в чёрном костюме. Кажется, сам испугался возможности искупаться в фиолетовом пойле. Майор только сейчас присмотрелся к человеку. Рыжие волосы, чёрный костюм, маска с перьями, клювом и украшением в виде каплевидной бусины. И куча золотых акцентов то тут, то там.       — Здравствуй, Игорь… — Разумовский начал тихо, будто пытаясь оправиться от шока.       Кивнув, полицейский покосился на штору и развернулся к миллионеру торсом.       — Здравствуй, Сергей. Тоже… здесь? — Гром повел рукой в воздухе.       Сергей неловко улыбнулся и кивнул.       — Не советую прикасаться к алкоголю, майор. Даже если Вы не на службе.       — Что-то не так?       — Не вспомните как уснули и что происходило, вот и всё. Наверное, слышали про то, что люди ничего не помнят после похода сюда?       Игорь неуверенно кивнул и покосился на фужер.       — Не дурь, но какая-то смесь, отшибающая память наглухо. На кого-то так работают пары горящей самбуки.       — Разбираетесь в действии алкоголя?       — Статус обязывает.       Гром улыбнулся и отставил фужер на выступ колонны.       — Вы здесь один? Меня подло оставили, поэтому, не составите компанию? — Игорь протянул руку в приглашающем жесте.       Сергей смущённо улыбнулся и кивнул, вложив ладонь в кисть майора. Холодная.       Удаляясь в коридоры, Гром расслабил плечи и забыл про стихшее с появлением Разумовского рычание.