Вечерний разговор

      Неожиданный мощный вихрь едва не сбил с ног, поражая своей стремительностью, будто слишком резвый титан, неизвестно откуда появившийся прямо посреди штаба разведкорпуса.  — Лееевиии!!! Ну, кто ещё это мог быть?  — Я не глухой. Чего тебе, четырёхглазая? — капитан Леви стряхнул несуществующие пылинки, оставленные, по его мнению, этим затормозившим перед его носом живым ураганом.  — Нам удалось раздобыть немного земли, на которой испарялись тела убитых титанов! Представляешь, она ещё сохранила следы тепла спустя столько часов! Я уже начала проводить некоторые опыты. Часть из них для подтверждения данных предыдущих исследований, может быть, нам даже удастся выяснить соотношение габаритов титана и температуры выделяемого им тепла. А кроме того, я подготовила ещё реагенты… С каждым словом Ханджи речь её всё менее воспринималась мозгом и даже голос будто отдалялся. Но вникнуть в пространные исследования и отчёты Ханджи никто, кроме неё самой, всё равно был не способен. Результаты, конечно, были бесценны, и именно благодаря её фанатичному рвению к работе разведкорпус получил множество полезных сведений о титанах. Но слушать, как девушка по часу расписывает каждую секунду опыта, терпения доставало мало у кого. Леви не мог понять другого: как ей сейчас удаётся быть такой? Как всегда, как будто ничего не случилось. Если даже он, с раннего детства привыкший к виду крови и смерти, не мог оставаться хладнокровным в подобный момент.  — Эй, ты меня слушаешь? — не дождавшись ответа, Ханджи затрясла перед его носом запечатанным пакетом. — Ветка! Нам впервые удалось такое достать. Она частично обгорела. Теперь предстоит столько экспериментов, держу пари, благодаря этой находке нам удастся расширить наши знания. Эх, вот бы трупы титанов не испарялись и была возможность заполучить один. А ещё лучше — живого! Нам он необходим, Леви! Помоги уговорить Эрвина организовать операцию…  — Ханджи! — непривычно резкий окрик от обычно бесстрастного капитана заставил девушку замолчать на полуслове. — Ветки? Земля? Ты серьёзно? Погибло восемь человек. Некоторых ты видела только вчера. О чём ты думаешь? Воодушевлённый запал мгновенно пропал из глаз Ханджи, и взгляд сделался почти таким же неопределённым, как у стоявшего напротив капитана. Леви говорил тихо и абсолютно безэмоционально:  — Поймать живого титана нам не под силу, ты знаешь лучше меня, а несколько комков грязи из-под их вонючих туш слишком малая цена за жизни наших товарищей.  — Ещё один, — Ханджи процедила сквозь зубы. — Я вам не нянька, чтобы сопли подтирать. Думаешь, мне всё равно на их жизни? Только у меня есть работа, и кроме меня её никто не сделает. И я не буду сейчас толкать речи о великой цели разведкорпуса. Не первый день тут — сам ещё не понял, зачем остался? Зачем, точнее, из-за кого он остался, капитан прекрасно знал с первого дня. В грудь упёрлась ручка, заляпанная высохшими чернилами, а поблёскивающие очки оказались опасно близко к лицу.  — Перестань тыкать в меня этой грязной штукой, — Леви сделал шаг назад. — Всё я понял.  — Ладно ты, ещё не привычный к встрече с титанами…  — Я тут не первый год вообще-то, — поправил капитан. — … но Эрвин!  — Что с Эрвином?!  — Зачем я тебя, собственно, искала, — Ханджи ободряюще улыбнулась. — Поговорил бы ты с ним, а то наш командир совсем расклеенный. Только не так, как со мной сейчас.  — Я? — Леви удивлённо поднял взгляд.  — Ну, я могу, конечно, во второй раз подробно изложить ему отчёт о ходе экспериментов, но, кажется, состояние Эрвина от этого не улучшается.  — Да уж, неудивительно. Понял, попробую, — капитан двинулся в направлении кабинета, того же самого, в который он планировал зайти до встречи с Ханджи.

***

Главнокомандующий Эрвин Смит гордо восседал на лошади рядом с ним, когда они проезжали через городские ворота. Как всегда спокойный, не обращающий внимания на неприветливые крики и порицания, а то и проклятия, которыми их щедро одаривала встречавшая толпа, возгласы ужаса людей, увидевших завёрнутые в грубую ткань изуродованные трупы, вернее, уцелевшие части тел. Но идеальный образ рушила маленькая несостыковка — Эрвин только казался спокойным. За время, проведённое вместе за стенами, там, где нет места притворству, и долгими вечерними разговорами, Леви сам не заметил, как научился его читать. В голубых глазах сейчас плескались страх, скорбь, тревога, сожаление, неподъёмная тяжесть ответственности… Всё то, что поднималось из глубины души с каждой вылазкой за стены, неизменно сопровождавшейся чьей-то смертью. То, что могла разглядеть ещё только, пожалуй, Ханджи. Сразу после возвращения говорить им было не о чем — тогда никто не хочет говорить. А сейчас должно быть самое время. Леви коротко постучал.  — Войдите. Эрвин, подперев щёку рукой, склонился над недописанным отчётом. Он поднял глаза на посетителя.  — Леви? Что-то нужно? Леви подошёл к стулу, заглянул через плечо:  — Работаешь? Ты, кажется, целый день этим занят. Поздно уже. Эрвин приподнял голову, разглядывая лицо перед собой. С такого ракурса видеть командующего было непривычно. Повисла неловкая пауза. Леви так и не ответил, зачем пришел, хотя выгонять его, судя по всему, никто не торопился. Напряжённость Эрвина просматривалась невооружённым глазом, но были ли командир разведкорпуса и бывший бандит настолько близки, чтобы просто начать об этом говорить?  — Выглядишь паршиво, — Леви разорвал зрительный контакт и обернулся к окну. Очертания тренировочной площадки слабо проступали в надвигающихся сумерках.  — Ну так…  — Ханджи просила тебя проведать.  — А-а… — приподнявшийся было Эрвин придвинулся обратно к столу. — Надо бы сегодня закончить. Передай Ханджи, что я в порядке.  — Да хватит уже, я и без неё к тебе шёл, — Леви отобрал из рук отчёт и положил обратно на стол. Попытался подобрать слова. — Знаешь, эти неблагодарные отродья. Я бы отрезал их вонючие языки и засунул им же в задницы, да не хочется марать руки. Не принимай близко к сердцу.  — С чего ты взял, что я принимаю? — Эрвин расправил плечи и выдавил улыбку.  — Не нужно передо мной притворяться. Леви уже почти перестал ждать ответа от вновь поникнувшего головой командира, когда тот тихо произнёс:  — А может они правы?  — Что ты несёшь?  — Почти треть отряда погибла — какой из меня командующий, если я не смог сберечь их жизни?  — С другим погибло бы вдвое больше!  — Это не то оправдание, которое я смогу сказать их матерям, рыдающим у могил! — Эрвин выдавливал слова словно через силу, вцепившись мёртвой хваткой в ручку кресла. Было непривычно и неудобно смотреть сверху на блондинистую макушку. Сесть больше было некуда — Леви опустился на корточки и заглянул Эрвину в глаза.  — Они дали клятву и пошли за тобой. Это их выбор, и в их смерти нет твоей вины. Я тоже пошёл и тоже умру, если ты прикажешь. И не смей говорить, что это всё напрасно, — глубокий океан глаз Эрвина завораживал и затягивал. Столько надежд и мечтаний, казалось, таилось там внутри. — Так и будешь ныть, как новобранец на первой тренировке, или соберёшь наконец яйца в кулак? Эрвин хмыкнул и потрепал чёрные волосы.  — Охренел? — Леви пулей поднялся и переместился к окну. Спустя пару минут молчания добавил. — В общем, завтра допишешь свои бумажки. А то твоего вида скоро титаны будут пугаться. Я сделаю, если срочно.  — Не срочно, — удивительно покорный, Эрвин встал из-за стола и прошёл к двери своей спальни. Теперь надо бы уходить. Только… Леви преследовало смутное ощущение, что если он покинет эту комнату, командир в ту же минуту вернётся к работе и просидит за ней, чего доброго, до утра.  — Леви… Останься, — голос заставил вздрогнуть. — Пожалуйста… Это было странной просьбой, но Леви безропотно прошёл вслед за приглашающим жестом в личную спальню командира, наблюдая, как Эрвин зажигает неяркую лампу и стягивает с кровати покрывало. Не то чтобы он никогда раньше не бывал в этой комнате, но вот так, когда с минуты на минуту наступит отбой, и все солдаты давно разошлись, а им с Эрвином не нужно обсуждать какие-то рутинные военные дела… Обстановка казалась интимной, и это немного смущало. Вслед за покрывалом поднялось облачко крохотных пылинок.  — Это что такое? Ты на этом спать собрался? — Леви взялся двумя пальцами за другой конец ткани и придирчиво оглядел мятую простынь. — Когда ты в последний раз менял постель?  — До экспедиции, но она чистая — я спал здесь от силы пару раз.  — Как же. Самому не противно? — Леви отправился к шкафу, цокнув языком, оглядывая неаккуратно сложенные вещи на полках. — Где тут у тебя постельное? Эрвин усмехнулся, но не стал прерывать бесцеремонные действия капитана, лишь молча встал в стороне, чтобы не мешать, пока тот заново перестилает его кровать и складывает грязное бельё в аккуратную стопку. Покончив с этим, Леви достал откуда-то тряпку и протёр от пыли спинку кровати.  — Спасибо, — Эрвин снял жакет и армейские сапоги, расстегнул ремни УПМ, после чего устроился в полусидячем положении в кровати, накрыв ноги одеялом. Теперь точно пора было уходить, но приказа главнокомандующий пока не отдавал. И Леви медлил, замерев неловко посередине чужой комнаты.  — Присядь, — Эрвин похлопал рукой возле себя, приглашая сесть на кровать.  — Тебе бы не мешало убрать в шкафу. Свалено всё, как на помойке.  — Знаю. Руки не доходят.  — Так… Ты о чём-то хотел поговорить? Леви и сам не знал, почему сейчас находится в этой комнате, вместо того чтобы покинуть кабинет сразу после того разговора, и почему Эрвин смотрит на него так пристально, что даже ему становится слегка неловко, но вовсе не неприятно.  — Вспомнил вдруг некоторые истории из тех, что рассказывал мне отец. Послушаешь?  — Да. Эрвин говорил тихо, почти шёпотом, так что приходилось наклоняться вперёд, чтобы расслышать его голос, вдохновлённо, с блеском в глазах и азартом, с каким он призывал юных рекрутов выходить за стены и сражаться с титанами. Леви мало что понял из его рассказов, обрывочных и странных, не похожих на общеизвестную историю мира, а больше на мечты командира. Его клонило в сон. В прошлую ночь поспать совсем не удалось, они только вернулись, измождённые, некоторые раненые, и хоронили под покровом ночи боевых товарищей. И после целый день Леви мотался по делам, не имея даже свободной минутки, чтобы присесть. Голос Эрвина походил на тихую колыбельную, глаза под которую закрывались сами собой. Он очнулся внезапно, лежащим в неудобной позе на чужом плече. Эрвин не спал, наблюдая за ним, и губы его дрогнули в полуулыбке, когда глаза капитана открылись.  — Я, наверное, пойду к себе, — Леви попытался приподняться. Чужая рука мягко, но крепко сдавила, удерживая на месте.  — Сними сапоги. Ты не займёшь здесь много места.  — Ты что за хрень творишь?!  — Снятся кошмары, когда сплю один. Останься.  — Пьяный что ли? Или мозги какой-то титан отшиб? — спорить не было ни сил, ни желания, и Леви наклонился, чтобы стянуть сапоги, и поднял ноги на кровать, устроился на боку, уперевшись взглядом в грудь Эрвина. — Откуда знаешь, что со мной не будут сниться?  — Вот и проверим, — Эрвин всё ещё продолжал приобнимать его за спину, хотя Леви уже не собирался никуда уходить. Желание спать снова дало о себе знать, и он позволил своим глазам закрыться под аккомпанемент на этот раз не тихой речи, а размеренного дыхания и едва различимого стука сердца. Он засыпал в объятиях того, кого всего пару лет назад считал своим злейшим врагом и вынашивал план по его убийству. Эрвин знал об этом — и доверился ему. Они оба с тех пор доверились друг другу, если подумать. Леви не помнил, как снимал опоясывающие его тело ремни УПМ, но когда проснулся утром, их уже не было. Проскальзывающие в сознании руки командира, аккуратно, одну за другой расстёгивающие пряжки на груди и на бёдрах, он предпочёл считать сном. Как и то, будто поцеловал мимолётно щёку Эрвина, покрытую колючей желтоватой щетиной. Приснится же. О том, удалось ли своим присутствием избавить главнокомандующего от кошмаров, он спрашивать не стал — достаточно было видеть посвежевшее и непривычно довольное лицо Эрвина с менее выделяющимися мешками под глазами.

***

Капитан вышел в коридор ранним утром, старательно поправляя на ходу растрёпанную причёску и планируя до подъёма незаметно проскользнуть к себе.  — Леевии!  — Ёб твою мать, — он беззвучно процедил сквозь зубы.  — Чего-чего?  — Доброе утро, говорю, Ханджи. Интересно, откуда только вылезла эта сумасшедшая с утра пораньше.  — А ты от Эрвина? И что вы там делали в такой час? — девушка растянула губы в противной улыбочке.  — Спали, — отнекиваться уже не имело никакого смысла.  — Спали? Спалии?! Ну наконец-то! — Леви был уверен, что своими криками Ханджи уже перебудила по меньшей мере половину разведкорпуса. — Мы всем отрядом ставки делаем, когда вы переспите! Пойду скажу Моблиту, что с него вино.  — Ты, блядь, совсем ёбнулась? — Леви мёртвой хваткой вцепился сослуживице в руку. — Мы просто спали. И кто на что там спорит? Поимённо.  — Да никто, шучу я, шучу. Ты что, шутки не понимаешь? — Ханджи поморщилась, пытаясь вытянуть руку. — Отпусти уже. Синяк оставишь.  — Чокнутая. Сама же говорила, что Эрвина стоит проведать. Мы просто разговаривали, и я незаметно задремал.  — Не нужно передо мной оправдываться, я же сказала, что это была просто шутка. Ну ладно, мне пора идти. Если вдруг увидишь командира до вечера, передай ему, что я зайду с отчётом о результатах эксперимента. Почти скрывшись из виду в темноте длинного коридора, Ханджи вдруг обернулась.  — Эй, Леви! Неизвестно, кто из нас не вернётся живым в следующий раз. Не теряй зря времени! Капитан Леви взглянул на дверь, из которой только что вышел. В его планы ведь совсем не входило это делать. Только не снова и не здесь. Привязываться.