Последняя камелия

И отчего-то Все еще Холодно. –Не переживай. Я тоже не могу думать, когда ты рядом. –Фи-фи, как же мы подходим друг другу. Должно быть потому, что я люблю тебя! –Тьфу, прекрати! Это до смерти отвратительно! –... Да, думаю я тоже чувствую смертельное отвращение, – пробормотал Дазай с сожалением на лице. «Прилежные мальчики никогда не лгут!» – могут сказать в лицо прочим. Но Дазай никогда не записывался к хорошим мальчикам и даже не думал входить в их число. Никогда. Редко он лгал, но в преступном мире, где нельзя ожидать какого-то пустякового луча света или хотя бы его отражения, лгать приходится часто. Врать так, чтобы никто и никогда не догадался о лжи, чтобы сам верил в то, что говорил. Но единственная правда заключается в том, что Дазай не испытывает отвращения. Он чувствует себя одним из тех подростков, кто беззаботно идет со школы, тех, кто бежит на занятия в школы искусств, тех, кто спешит в объятия родителей, когда идет рядом с таким же ребенком. Истории прошлого, судьбы этих людей разные, но сейчас они идут рука об руку. И скоро им придется долго идти по одному пути, Дазай в этом уверен. Он не знает, о чем по-настоящему думает Чуя. Да и откуда ему знать? Он же не гадалка в пятом поколении, в конце концов. Дазай уже успел сделать множество выводов из поведения Чуи, пока они весь день ходят-бродят по городу, с целью найти зацепку по делу Арахабаки. Вспыльчивый, гневный, сильный подросток. Улица воспитала мальчишку подобающе, чтобы тот смог выжить без помощи других. Дазаю доставляет некое удовольствие изводить парнишку, чтобы тот обязательно захотел применить физическую силу или жесткое словцо. Дазай, конечно, несколько слабее Чуи по физической подготовке, но у него холодный и расчетливый ум. Так ему всегда казалось. На самом задании они работали сообща: Чуя прикрывал Дазай, а Дазай Чую. Впервые юный мафиози чувствовал, что может довериться кому-то другому. Лезвие скользит по грубой коже, оставляя первую кровавую полосу за собой. Тонкие горячие струйки вытекают из пореза, скатываясь на худые бедра. «Почему Чуя не хочет дружить со мной? Я с ним почти нашел общий язык, так почему он отвергает меня всю неделю?». Дазай на протяжении семи дней старался сблизиться с Чуей после предательства овец и смерти Рандо. Не выходит... Он же такой же, как и все. Миллионы детей в его возрасте приобретают друзей и близких. Так почему он входит в исключение?.. Даже на общем мероприятии мафии рыжий не говорил с Дазаем. Какая-то группка молодых мафиози окружила Чую прежде, чем Дазай успел передать тому какие-то важные документы по делу о его способности. В тот вечер Дазай молча отдал бумаги Мори и отправился домой. Домом это сложно назвать. Холодное и неуютное помещение находилось на окраине города, потому и дошел Дазай туда только в самой ночи. Земля пропитана ядовитыми веществами. Это свалка. Нос уже давно привык к запахам полигона, отходов и чаек. Примечательно, что этой весной птицы свили на металлической крыше контейнера для перевозки грузов гнездо. Дазай на это не обратил особого внимания, хотя порой шум мог отвлекать. Холодильник, табуретка, кровать с сеткой, стол и одинокая лампочка на потолке. Дазая все устраивало. Никто к нему не приходит в гости: некому и незачем. Лезвие такое же притупленное, как и взгляд карих глаз в полной темноте. Ему не нравится боль, но справится с моральными страданиями процедура помогает. Кровь темнеет, старая уже кажется черной. Старается делать так, чтобы не задеть старые порезы. Еще парочку... –Мне интересно, а зачем тебе, суицидник хренов, бинты? Неужели скрываешь свои попытки покончить с собой? –О, Чуя! Не переживай ты так сильно, когда я буду лежать в гробу, тебе обязательно покажут, что у меня там под бинтами. –Больно ты мне нужен, слабак. Дазай пропускает мимо ушей все, что только можно. Он хочет уже дойти до кабинета чертового босса, отдать такие же отчеты и свалить куда-нибудь далеко. Он обязательно придумает куда, вот только позже воплотит в реальность. Вот только Дазай тоже ребенок. Ему тоже хотелось обычных игр в автоматы, как у других детей. Такой же заботы со стороны окружающих. Такой же взаимности, как у многих в его возрасте. Чем он отличается от них? На смену глупому непониманию пришло желание. Непонятное, эфемерное и неточное. Дазай знает, что чего-то ему определенно не хватает. Он хочет что-то. Наверное, какое-то непонятное чувство заставляет людей выходить из своих домов в три часа ночи и идти в город, чтобы взять цветки красной камелии и отдать вот так просто другому человеку. –Дазай, это что? – спрашивает сонный Чуя своего напарника, когда тот протягивает прямо с порога три веточки с цветками. Дазай разумнее, он протискивается дальше и спешит на кухню, чтобы достать самый высокий стакан, налить туда воду и поставить камелии. Чуя сейчас мало что соображает, поэтому не гонит Дазая. Из квартиры выше слышно музыку и топот. Альбатрос как всегда. Когда ненавистный напарник сваливает из квартиры, не говоря ни слова, Чуя плюхается обратно на кровать со словами: –Зря только проснулся. В эту ночь не спал Дазай. Не спал и Чуя. Осаму держал какое-то очертание легкой улыбки на губах до рассвета, пока не вышел на прогулку вдоль набережной. Где-то рядом с сердцем, он чувствовал приятное тепло и заполненность, а вид синеватой глади расслаблял уставший глаз, что привык к оттенкам красного. Чуя же ушел к Альбатросу, ведь игнорировать шум просто невозможно, так хоть оторвется чуток.

Почему...почему, почему, почему!

Почему так холодно, когда тупое лезвие скользит по коже, где не осталось живого места, где раны уже не затягиваются и даже не кровоточат от неглубоких нажимов? Почему так холодно, когда смотришь в такие же ледяные глаза, в которых отражается свет все время, но не когда они поворачиваются к тебе? Почему так холодно, когда внезапно приходит осознание того, что Он не нуждается в тебе?!

Еще глубже... Да, вот так...

В пятнадцать лет в жизни каждого подростка случаются перемены. Кто-то переезжает в новый город, прощаясь со старыми приятелями и встречая новую жизнь, кто-то бросает занятия вокалом и танцами, чтобы рисовать пейзажи по утрам, кто-то старается изо всех сил и становится лучше себя из прошлого. Каждый день становится новой историей, яркие краски раскрашивают эту жизнь всеми цветами, оставляя светлые и не очень воспоминания. В пятнадцать лет Осаму Дазай мог быть обычным ребенком, каких миллионы, мог ходить в школу и общаться со сверстниками. Дазай впервые почувствовал себя человеком рядом с другим. Впервые он познал, каково это – общаться на равных с себе подобным. Впервые он отдал частичку себя. Не потому что он начитался романов, где тут и там рассказывают о неземной привязанности и симпатии, а потому, что считал, что так надо. Ему подсказывало сердце. В пятнадцать лет жизнь только начинается и приобретает осознанность. Жаль, что в свои пятнадцать юный исполнитель Портовой Мафии, бинтованный и бессердечный ублюдок, самый хладнокровный убийца и правая рука босса, а также обычный ребенок, закончит свою и так короткую жизнь в грузоперевозочном контейнере вдали от мира. Последняя мысль посетит его раньше, чем он услышит грохот своего тела на железный пол. На губах застынет одно лишь имя.

Чуя...

      И отчего-то

Стало

Теплее.