Опекунша

Меня зовут Амалия Тарасова. С трёх лет я живу в детдоме, здесь все зовут меня Эмма или Миля. Кому как удобно, а мне нравится и та, и другая форма обращения. Как мне рассказали воспитатели моя мама умерла, когда мне было три года, а через два месяца папа отдал меня сюда. Я его почти не помню, да и как я могу помнить если это было почти двенадцать лет назад. В детском доме не так уж и плохо. Многие дети, которые приехали из других детдомов говорили об ужасных условиях. В моём детдоме чисто, новый ремонт, вкусная еда в столовой и всегда есть горячая вода. В комнате живут по шесть человек. Девочки с девочками, мальчики с мальчиками. Детдом разделён на три корпуса. Первый для детей меньше пяти лет. Там я была пока мне не исполнилось пять. Потом второй корпус, для детей младше пятнадцати. Сейчас я в нём, но уже завтра перееду в третий. А вот третий корпус для детей младше девятнадцати. Да в нашем детдоме живут не до восемнадцати как во всех, а до девятнадцати. Почему так не знаю, но так есть. Все три корпуса как отдельные дома. Их не соединяет ни один коридор. Также на территории с корпусами есть ещё какое-то мини директорат. На сколько я знаю там сидят директора корпусов, заведующие и разные другие влиятельные люди этого детского дома. Почему именно здесь и вот так я тоже не знаю. Нам не особо рассказывают, да и мы не особо интересуемся. Завтра мне пятнадцать, и я жду этого дня. Ведь все мои друзья если не на два, то на год старше меня. Я последняя из своей компании кто попадёт в этот корпус. Целых полгода я тусовалась одна в этом корпусе. Единственное как мы могли встречаться и разговаривать так это дневные прогулки. Площадка на заднем дворе была одна для двух корпусов. Для первого была отдельная. Когда мы интересовались, почему? Нам всегда отвечали, что там маленькие дети, которых мы здоровяки можем испугать. Я обычный ничем не примечательный ребёнок. Русые волосы, еле достающие до плечей. Большие зелёные глаза, просто идеальные как я считала губы. Ведь они не пухлые как у утки, но и не ниточка. Нос с маленькой, но горбинкой. Это и был мой самый большой комплекс. А так больше нечего, телосложение не идеальное, но тоже не пальцем деланное. У меня была компания из двух пацанов и одной девушки, поэтому именно я была той девочкой, которой очень часто называли «пацанкой». Всегда лезла в драки по любому поводу, могла покурить за углом детдома. Могла перелезть забор по дереву и рвануть в магазин за бутылкой пива. Пару раз даже выиграла у воспитателя деньги, потом мы с моими друзьями потратили их на пиво и пачку сигарет. Я не особо любила баловаться алкоголем или сигаретами, но маты это моё всё. Даже в разговоре с воспитателем я использую много мата. Что для меня самое непонятное так это то что мои мысли без нецензурной лексики, но как только я, открывая рот то можно начинать считать. Часто я сидела в таком мини карцере. Так мы называли комнату куда отправляли подумать над поведение. Карцер был только во втором корпусе. Сколько я не спрашивала в третьем его нет. Сбежать я никогда не пыталась. Не видела смысла. А действительно, зачем? Если меня сюда сдали, то я была ненужным ребёнком, то есть идти мне некуда. А удочерить меня пыталась одна семья. Это было тогда, когда я почти каждый день что-то творила. Нам не говорят, что за нами следит семья для удочерения или усыновления. Поэтому я не знала и вела себя, как всегда. Семья отказалась меня забирать, и только тогда я узнала, что могла стать частью семьи и быть правда любимым ребёнком. Самое ужасное это школа при детдоме. Нет, она тоже выглядит чисто и уютно, но эти уроки — это что-то. Ничего не понятно и мало времени на изучение. Я вовсе не глупый ребёнок, как некоторые. Но и многое из системы мне не даётся. Например, математика и физика сложные для меня. Хотя математика только несколько тем, которые я действительно не могу разобрать, а так всё хорошо. В отличаи от физики. Никогда её не понимала и никогда не пойму.

***

Спать я ложилась с мыслью что завтра встречусь со своими друзьями, и мы заживём как раньше. Я уже представляю, что мы будем там творить. Опять побеги в магазин и тусовки за детдомом. Чтобы заснуть мне понадобилось пару минут, но вот сам сон мне не понравился. Для меня по настоящему стало открытием что мой организм может так быстро заснуть. Обычно я ещё час, а то и два ворочалась и не могла заснуть. Проснулась я по всеобщему будильнику, который звонил два раза. Первый в семь утра, второй в семь десять. Если те не встал ни под первый, ни под второй — пропускаешь завтрак, а то и обед. Сегодня я очень ему благодарна ведь сама проснуться я просто была не в силах. День начался не плохо если не считать утра. Была в детдоме одна женщина, которой я считала матерью. И я решила, что пойду к ней, тем более она верила в вещие сны и знала, что какие сны означают. Пока я дошла до её комнаты меня раз пять точно поздравили. — Тамара Викторовна, добрый день. Как вы? — постучав и не дождавшись ответа я вошла. Тамара Викторовна, очень милая женщина. Ей пятьдесят три года, и она всегда относилась ко мне с особой теплотой. — Здравствуй Эмма. Я хорошо. С днём Рождения тебя. Расти большой не будь лапшой. — улыбнулась она и щёлкнула меня по носу. — Будешь чай? Я тут тортик купила, может сделаем маленький праздник? Всё равно в школе выходной. — она всегда приглашала меня на такие чаепития и покушать каких-нибудь вкусняшек. — Да, спасибо. Тамара Викторовна я хотела спросить. — я запнулась, ведь всегда говорила, что это всё бред. И никогда не верила в эти вещие сны. — В общем мне приснился сон что я богатая дама, но я умерла. Что это может значить? — она посмотрела на меня, поставила чашку передо мной и заговорила. — Ну смерть — это хорошо, долгая жизнь означает, а вот богатство. Богатство — это трудности. У тебя будет трудная, но долгая жизнь. — сказала она, а мне легче что ли стало. Я детдомовка, поэтому то что у меня будут трудности в жизни я даже не сомневалась. Ведь все думаю дети с детдомов воры, глупые и вообще самые что не наесть конченные. От части да, но ведь не все же. — Эм, по случаю твоего дня рождения хочу предложить тебе сделку. Я не успела купить подарок, но у меня есть альтернатива. Ты задашь мне любой вопрос, а я если буду знать ответ, то не имею права соврать. Согласна? — спросила она и улыбнулась, отпивая горячий чай. На самом деле этот подарок был как никогда уместен. Дело в том, что у меня и правда есть вопрос, на который мне никто не отвечал. — Да, я бы хотела узнать, что случилось с моей мамой. Все говорят, что она умерла, а от чего и когда именно не говорят, — я закончила говорить и со всей серьёзностью посмотрела ей в глаза. Она же отвела от меня взгляд. Я не знаю почему, но ответ решила дать. Я уверена, что Тамара Викторовна знает всю правду. И почему умерла мама, и почему папа не оставил меня воспитывать в семье. — Понимаешь, на сколько мне известно твоя мать жива. — тут эта новость как гром среди ясного неба. Я даже поперхнулась и с полным ужасом в глазах посмотрела на неё. Я не ожидала такого поворота событий. — она приезжала через год или чуть меньше после того как ты к нам попала. Твой отец приехал с какой-то женщиной и отдал тебя. Мы думали, что эта женщина твоя мать и хотели отговорить её. Но она сказала, что новая жена твоего отца, а вот родная твоя мать умерла. От чего она не сказала. Когда какая-то женщина приехала, она хотела тебя забрать и говорила, что она твоя родная мать. Тамара Викторовна остановилась и отпила чай. Она говорила это через какой-то ком в горле. А вот я не могла не пить не есть. Как так, двенадцать лет мне говорили, что моя мать мертва и вообще, что не стоит о ней говорить, а оказывается она меня ещё и забрать хотела. Но ей не разрешили, но почему. Воспитатель будто почувствовала, что меня мучает этот вопрос и решила ответить на него. — Ей не отдали тебя, так как она считалась умершей и тем более не имела документов на тебя. Ты очень на неё сейчас похожа, как две капли. Многие по двум корпусам говорят, что это тётка твоя, а кто-то уверяет что старшая сестра. Хотя в документах у тебя нет ни тётки, ни сестры. Я не знаю почему от тебя это скрывали, но у меня ты никогда не спрашивала, и я не хотела тебя сломить этой новостью. Она замолчала, а я просто сидела и смотрела в одну точку. Мне было очень неприятно на душе. Было как-то не понятно. Я-то ли просто ничего не чувствовала, то ли во мне проснулась любовь к матери. Не знаю. Я ею не помню, собственно-как и отца. за то теперь я знаю почему меня отдали. Мешала налаживать личную жизнь папочки. Но я не хочу его винить. Я всю жизнь думала, что он просто не справлялся с моей опекой одни, но нет. И почему-то я уверенна что это его новая юбка уговорила меня сюда сдать. Тамара Викторовна ещё что-то около двух часов мне рассказывала, в общем то что и каждый год, что она помнит какая я была маленькая и милая. И говорит какая я сейчас взрослая и самостоятельная. Мне если честно приятно, но не до этого. У меня оказывается живая мать, я хочу её найти. Или нет? Хочу или нет? Хочу жить как раньше? Или найти и жить лучше? Но как я её найду. Через какое-то время меня забрала Марина Павловна. Это мой новый воспитатель, с третьего корпуса. Мы собрали все мои вещи, благо их у меня немного, но всё же. Попрощались с моими уже бывшими соседками и с Тамарой Викторовной. И ещё мы с ней договорились что встретимся через неделю на заднем дворе детдома. Она никогда не выходит на улицу во время прогулок классов, но мне лично пообещала. Мы перешли в корпус, в моей новой комнате не было ни души, было три кровати и три тумбы. Мне показали мои владения и ушли. Я принялась раскладывать всё и ждать новых соседок. Ждать я никогда не любила, да и не время сейчас. Я хочу найти своих друзишек. Они-то мне сейчас и нужны. Хочу на время забыть про мать и всё переварить. Пошла я их искать, но искала недолго. Они все трое были в комнате отдыха. Как только я показалась на их территории на меня сразу набежали два парня и одна девушка. Самый старший Миша, он всегда придумывал какие пакости мы будем творить на тот, или иной раз. Всегда был главой нашей стаи и по сути всех нас собрал именно он. Второй по старшинству был Егор, он был старше меня на год и три месяца. Всегда продумывал точный план наших действий и давал списывать физику. И конечно же Соня. Она была старше меня на год и пару дней, она тоже, как и я не высокого роста. Мы с ней всегда проделывали работу такую как, где-то пролезть где не могли пацаны. Построить глазки воспитателям мужчинам, или спиздить что-то незаметно. Мы проговорили около двух часов. Они не изменились такие же безбашенные. Но меня смутило то что, они не заикнулись даже о новых планах и новых завоеваниях. Может повзрослели, а может решили, что всё будет, но позже. Посмотрим. Сейчас восемь часов и нужно расходиться по комнатам. делать то что не сделали днём. Ну и мне собственно знакомиться с новыми соседками. Я ужасно переживала кто это будет и как меня примут. Захожу в комнату и мне в нос сразу ударяется запах лака. Поворачиваю голову вправо там сидит девушка лет семнадцати, влево девушка примерно такого же возраста. Они посмотрели на меня и улыбнулись. Одна рыжая и с веснушками, вторая брюнетка и с очками. — Привет, ты Амалия? — я только кивнула в ответ. — Я Катя, а это Саша. — представилась рыжая и представила брюнетку. Саша только кивнула и улыбнулась шире, потом просто продолжила читать книгу. Катя же продолжила красить ногти, но кивнула мне в сторону моей кровати и решила мне всё рассказать, как и что здесь. Она долго восхищалась обстановкой и питание. Ей всё нравилось, и она была просто восторге от директората из соседнего здания. Девушка показалась мне до жути разговорчивой и любительницей поговорить. Я люблю слушать людей и умею это делать, так что мы с ней проболтали, ну как она со мной ещё полчаса. — да, кстати. Ты не переживай. Завтра твою анкету посмотрят и определят. — сказала она, а я сейчас не поняла прикола. Куда определят и зачем смотреть мою анкету. Я думала тут уже все её выучили наизусть. Я решила поинтересоваться, зачем всё это и что означает, определить. — Ну смотри. Ты ведь перешла в этот корпус сегодня, а в директорате тебя выберет один из директоров или замов, или кто там ещё и возьмёт над тобой фиктивное опекунство. То есть он будет обязан тебя одевать обувать и водить на развлечения. — объяснила она, но я всё равно не поняла до конца что это всё обозначает. — А им какая выгода? Зачем надо это фиктивное опекунство? — Я всё же решила забросить её вопросами и вытянуть из неё правду. — Ну смотри, насчёт выгоды не знаю. А вот зачем, так это для того чтобы ты не сбежала. Тебе уже пятнадцать и если ты сбежишь, то ответственность будет на весь детдом. Это им не выгодна, а так только на твоём опекуне, и репутация детдома не страдает. — пояснила Катя и скрылась в ванной. Она пробыла там достаточно долго. Потом пошла Саша, ну и я последняя. В десять был отбой. Мы легли, и Саша только прикоснулась к подушке сразу заснула, а Катя ещё долго вертелась и не могла уснуть. У меня была пожизненная бессонница, поэтому я решила подытожить пережитый день и сложить пазлы, которые имеются у меня в голове. Как оказалось, моя мать жива, меня отдал сюда отец потому что я мешала. Я попала в третий корпус и меня скоро возьмёт под опеку, какой-то левый человек. Точнее кто-то из директората. Но зачем? Это конечно выгодно детдому, но не тому, кто возьмёт опеку. Дальше. Почему мне про это не сказала ни Тамара Викторовна, ни друзья. Может она не знает всех подробностей этого корпуса, но как же Миша, Егор и Соня. Не нравится мне всё это. Не может быть всё так просто, это какой-то прикол сто процентов. Надо бы как-нибудь попробовать найти мать или это не мать моя вовсе. Я уже знаю, как могу попробовать найти, но это ещё не проверенные варианты. Нужно делать всё как можно быстрее, пока меня не отдали какому-то директору, заму или ещё кому-то.