Бабочка

      Бабочки порхали, жадно присматриваясь к неприкрытым участкам кожи Деона, на которых ему, в свою очередь, было плевать, даже начни они пожирать его плоть. Его влекла бабочка, что уже несколько лет изгрызала его разум изнутри. Бабочка, чьи крылышки ему обломать сложнее всего, но от дуновения которых он согласился бы слепо идти, куда бы она его ни манила своей пестрой оболочкой. Его сестра в мыслях мужчины была более совершенна и одновременно более убога, чем была на самом деле. Ее тонкое хрупкое запястье нежным движением жестко сжимало его подбородок, царапая своими чешуйками, под которыми скрывался яд. И он позволял ей впрыскивать этот яд в себя. Какой бы концентрации отрава уже не снедала Деона, от лишней пары капель хуже не будет, наоборот, его порочное влечение к сестре разгоралось лишь больше. Нет, он не идиот Фонтайн, жаждущий власти и секса, но не обладающий достаточной устойчивостью к манипуляциям, чтоб не понять, как Роксана водит его за нос. Такой красивой женщиной хочется обладать, но низменные желания брата лишь раздражали Деона. Такому животному он не даст даже вылизывать блестящие лаковые туфли, так идеально сидящие на маленькой бледной женской лодыжке. Но сама идея познать Роксану как женщину… Несомненно, в этом было что-то эдакое, но не это могло вывести Деона на искренние чувства. Ее слезы. Да-а-а, он говорил ей и не раз, что так желает увидеть ее плачущей. А именно ли так? Не сойдет ли любая эмоция? Лишь бы не видеть ее надменной снисходительной улыбки, которой она научилась у отца и которая неимоверно раздражала, но эту злость он держал в себе. Эта злость не вымещалась на невезучих противниках Деона. Она сладостной волной легкой дрожи проходила по телу, вызывая томное возбуждение сознания. Но не плоти. Лишь капля ее искренности, толика настоящих эмоций способны перевесить последние крохи самообладания Деона по отношению к ней. Но она это знает. И она не даст ему желаемого. Не даст ему, словно сорвавшемуся с цепи зверю, сожрать ее заживо. Ее устраивает это расстояние между ними и она хотела бы, чтоб оно лишь увеличивалось и увеличивалось. Ей не нравилось ходить по канату, но ей было по душе испытывать адреналин, что она получала, ходя по тонкому льду озера чувств Деона, пусть она и желала сторониться этого кайфа. Дать брату желаемое звучало столь же до одури смехотворно, сколь и заманчиво. Ах, не был бы он голодным волком, но игры с огнем от этого факта становились только занимательней. Она принимала вожделение брата и даже наслаждалась им, но не платила ему в ответ, зная, что подобное и подстегивает его дарить ей желанное.       Непроницаемое мужское лицо не дрогнуло ни одним мускулом, когда прекрасное сестринское лицо замерло в сантиметрах от него. Она сладким щебетом в очередной раз излила свой едкий яд в его губы. Она выдохнула жаркое пламя искренней ненависти ему в лицо. Она выпустила острые стрелы, пронзавшие насквозь, одним своим дерзким взглядом из-под длинных ресниц. Он одарил ее молчаливым презрением холодной улыбки. Он осквернял ее своим безумным взглядом, скользящим исключительно по ее лицу. Более сильной привязанности к человеку эти двое не испытывали ни к кому, кроме друг друга.