Вирус

***

      Дойдя до кровати, Чжань уложил своего взрослого, внезапно ставшего серьёзным непоседу в постель и заботливо укрыл одеялом, что, собственно, совсем не спасло от лихорадки. Ибо продолжал дрожать и стучать зубами, начав при этом периодично кашлять. Сяо же места себе не находил, бегая по квартире то в кухню за чаем, то обратно в спальню, чтобы напоить им юношу и перерыть все шкафы в поисках жаропонижающего. Нашёл, но оно не особо помогло.       Немного посидев у постели, вновь метнулся в ванную, намочив полотенце холодной водой, потому что озноб сменился сумасшедшим пеклом. К половине первого ночи Ибо уже метался по кровати, капельки пота стекали по лицу. С каждой минутой молодому человеку становилось ощутимо хуже.       Неожиданно, находясь всё также на краешке кровати, держа любимого за руку и в очередной раз пытаясь дозвониться в скорую, борясь с перебоями сети, Чжань почувствовал, как в ответ были сжаты его пальцы. В один миг отбросив телефон и подобравшись ближе, он услышал едва различимый шёпот. -Ч..кха-кха...Чжань... Чжань... - Ибо цеплялся за его руку изо всех сил, будто эта ладонь была единственным, что держало его в реальности. - Что такое? Я слушаю, не напрягайся, говори как можно тише. Что-нибудь принести? Болит что-то? - Н...нет... То есть.. Кха-кха... - парень вновь согнулся пополам. Чжаню было страшно за этим наблюдать, сердце кровью обливалось от осознания, что он не может ничем сейчас помочь, а сеть, как назло, всё ещё отключена. Сердце....       И тут голову прострелила незримая вспышка. Чжань как в замедленной съёмке увидел, как Ибо попытался дотянуться рукой до прикроватной тумбочки, чтобы взять градусник, лежащий на краю, как он внезапно схватился за сердце и снова согнулся пополам в приступе кашля и, Чжань был уверен, сердечной боли.       У Ван Ибо с детства был диагноз - острая сердечная недостаточность. Хроническое заболевание. Как он мог забыть...       С размаху, со всей силы дав себе звонкую пощёчину, Сяо незамедлительно склонился над возлюбленным, обнимая, взволнованным голосом спрашивая: - Дышать можешь? Сильно болит? Можешь двигаться, Ибо? Пожалуйста, ответь мне, Бо-ди..       Ответом был лёгкий, почти невесомый толчок в руку, а затем ему протянули градусник, серьёзно глядя в глаза. -Ты...кха... Ты весь бледный... Твоя температура...кха...тоже могла подняться, это...это заразно...       Из лёгких Чжаня будто за одну секунду вышибли весь воздух. Слёзы потоком хлынули из глаз. Ему было невыносимо тепло от заботы и в то же время ужасно страшно за любимого, который прямо сейчас, вот прямо тут, перед ним, сгорая в лихорадке, задыхаясь от сердечной боли и этого мерзкого вируса, протягивал ему градусник, заботился о его здоровье. - Разве возможно быть таким...       Он не выдержал. Слёзы уже градом падали на одеяло, которое пропиталось солью от них. Чжань, стараясь прийти в себя, не дать нервам задержать его, не без труда остановил их, яростно моргая, вытер рукавом глаза, про себя повторяя, что слезами и истерикой он сейчас никому не поможет, пододвинулся ближе к Ибо. Взял градусник, кивнул, пробормотал короткое, но тёплое "Спасибо", стараясь удержать ком в горле и не дать слезам снова захлестнуть их, сунул градусник под тонкую футболку, которую даже не сменил после прогулки, свободной рукой придерживая юношу, помогая ему сидеть и дышать, насколько это было возможно для него в данный момент, ровнее. Сам он тоже, конечно, уже чувствовал недомогание, при таком близком контакте невозможно было не заразиться, но он не жалел. Страшно было лишь одно - не успеть дозвониться в скорую. Теперь, когда он вспомнил о хронической болезни, стало ещё страшнее, потому что именно об этом и говорили им как раз сегодня, такие люди более подвержены риску летального исхода. От этой мысли внутри всё похолодело.       Судорожно набирая в который раз номер скорой помощи, слушая гудки, он наконец спокойно выдохнул. Наконец, гудки пошли, есть шанс дозвониться.       Его диди в этот момент сидел, в напряжении глядя на градусник, со страхом ожидая показателей температуры. Будет, наверное, банальным говорить, что он переживал. Он, человек, всеми силами отрицающий возможность заболевания, подхватил именно этот долбаный вирус, заразив при этом самого родного человека.. Конечно он чувствовал вину и страх. Зря он тогда не слушался, сейчас сожаление накатывало волнами, прямо как во время сильнейшего шторма.       Его собственное самочувствие, безусловно, было сейчас паршивым, и именно из-за него Чжань-гэ так себя изводил, бегал из комнаты в комнату, не заботясь о себе.       В тот момент, позвав его, он думал лишь о том, что Чжань о себе не думает, совсем забыл, что тоже может быть болен. Возможно, скрывает плохое самочувствие, чтобы не волновать его лишний раз, он всегда был таким самоотверженно заботливым, собственно, поэтому и пошёл учиться на врача.       Говорить было трудно, он решил просто дать ему градусник и кратко объяснить, Чжань поймёт, он всегда понимает, и, наконец, задумается и о самом себе. Но потянувшись, он понял, что не сможет. Заболело сердце, как невовремя. Он ведь и сам успел забыть об этой особенности главного в своём организме органа, так его подводившего сейчас. Глупое, глупое сердце.       Понимание мелькнуло в прекраснейших глазах напротив, которые всегда улыбались, но сейчас еле удерживали желающие выплеснуться слёзы.       И тут Чжань со всей силы ударил себя по лицу...       Ошарашенный парень не успел и пискнуть, как его с силой обняли, умоляя ответить, дышать, и он задышал, постарался выровнять предательски колящее сердце и протянул градусник, чтобы всё же завершить начатое.       И Чжань заплакал. Было невозможно смотреть на эти слёзы и самому не плакать, он хотел, так хотел обнять и успокоить, но не смог и пошевелиться. Боль прострелила всё тело, до кончиков пальцев ног, теперь главной задачей было не проявить перед невыносимо заботливым взором этого, чтобы он не заметил и позаботился хоть немного о себе. Иначе ведь с ума сойдёт, угробит самого себя, спасая жизнь Бо-ди.       Ибо ухватился за держащие его руки, стараясь находиться в вертикальном положении. Главное, не вырубиться, этого вот сейчас делать совсем нельзя.       Он внимательно наблюдает за тем, как Чжань-гэ в очередной раз набирает номер. Слушает гудки и цепляется за них, как за спасательный круг, чтобы удержаться на плаву. Слышит этот бархатный голос, дрожащий и сбивающийся сейчас, диктуя адрес и свои подозрения. Видит, как любимый сбрасывает звонок, откидывает телефон дальше и снова поворачивается к нему. Такой красивый, всегда красивый...       Хочется сказать об этом, но дышать всё труднее, воздуха хватает лишь на то, чтобы что-то невнятное промычать.       Любимый человек обхватывает его руками, снова обнимает, не крепко, оставляя пространство для воздуха. Шепчет на ухо слова, которые становятся единственным ориентиром сейчас. Клянётся, что поможет, обещает, что всё будет хорошо. Ибо кивает, улыбается краешками губ и многозначительно смотрит на градусник, зажатый под футболкой. Гэгэ вздрагивает, отрывается на секунду, достаёт градусник. Показатель остановился между числами тридцать семь и тридцать восемь. Уже так много. А Ибо и не заметил его дрожи, сбиваемый своей. -Надо же, мы даже заболели вместе и одинаково... - попытка шутить, он же должен что-то сделать. Голос, конечно, очень слаб, но и этого достаточно, чтобы увидеть тень улыбки, едва тронувшей глаза, которая однако сквозит грустью.       Засматривается на этот взгляд, прекрасные морщинки вокруг глаз.       Сердце отпустило, но дышать всё ещё трудно. Слышит сирену, за окном мигает красно-синим, освещая комнату на первом этаже сквозь открытые окна. Мир шатается, становится тёмним. Последнее, что он слышит - собственное имя из обеспокоенных уст. И становится слишком легко.