А нарисуй меня

Итэр всегда был для меня чем-то отдалённым, но и одновременно таким близким. Он словно звёздочка, освещающая путь. И этот путешественник стал моим вдохом, каждый мой взгляд был прикован к нему. Я каждый раз любил рисовать его в своём блокноте. Каждый лист был изрисован именно его милым, практически бледным, личиком, мягкой улыбкой и чуть блестящими на солнце медовыми глазами, которые так запали в душу. И каждый раз, смотря на такого Итэра, моя душа трепетала, а желание прикоснуться брало верх над разумом. Я просто не мог этому противиться. — Хей, Альбедо, а нарисуй меня рядом с этим озером! - кричит блондин, показывая тонким пальцем на небольшой чистый водоём, вокруг которого росло много красивых, прекрасно пахнущих, цветов и тонких деревьев, полностью облепленных зелёными листьями. — Для тебя всё что угодно, мой Итэр, - я взял в руки свой излюбленный блокнот, который скоро перегрузится от обильности рисунков моего возлюбленного, будто ещё чуть-чуть, тот развалится прямо здесь, все рисунки будут бесповоротно испорчены озёрной водой, а грифельные полосы карандаша будут размыты до неузнаваемости. Я рисовал со всей душой, выкладывал все свои бескрайние чувства на тонком листе жёлтой бумаги, и Итэр знал, как сильно я его люблю. Ведь знал же? Конечно знал, иначе откуда бы ему знать об этом секретном блокноте. И даже сам предложил нарисовать его. Неужели... — Да, Альбедо... - сказал Итэр, внезапно появившийся слишком близко, практически соприкасаясь носом с моим. Он тихо выдохнул мне в губы, почти прикрывая кошачьи глаза, оставляя две небольшие щелочки, его губы растянулись в той самой яркой улыбке. И я не удержался. Прикоснуться к нему для меня было свойственно обряду, будто первому знакомству новорождённого малыша с его матерью, чему-то новому, невиданному и неизвестному. Итэр позволил зарыться мне своими длинными пальцами в его расплавленное золото, длинные, цвета самой чистой моры в мире, волосы. Его прекрасные локоны были настолько мягки и нежны, что я уже было подумал, будто самое пушистое лёгкое облако сейчас пронизывает мои мозолистые пальцы, усталые после работы над очередным зельем. Но Итэру было всё равно, какие были мои на ощупь руки, главное, чтобы они всегда были рядом и никогда не покидали его. — Я люблю тебя, Альбедо, - а потом последовал долгий нежный, полный неописуемых чувств, поцелуй, который лучше бы никогда не заканчивался. Но пока есть он, эти поцелуи и прикосновения всегда будут рядом со мной, говоря о взаимной любви, какой бы она ни была.