а вот так бывает.

А борзые кричат, а борзые бегут, распушив перья по ветру, и, распахнув тощую грудь, брюхом падают в провода - я за ними иду, закованный в лед, солнцем опаленный, будто черт, окунутый в ладоней молочный ладан. Я за ними! Жаром бьет спину, спиралью крючит хребет, я теряюсь, я прыгаю в голую тьму животом, слышу стоны я пылких подпалых сестриц, стаями птиц они режут воздух, но не рядом, а сзади... давно ли я стал чужаком?.. Давно ли охота не мне, на меня? Давно ли я скот? Давно ль лопоухая лань, продырявленная белой кистью? нет, сестрицы родные, оставьте, сегодня я волк, что, ухмыляясь, уходит в холодный рассвет вольной рысью. Не сомкну злую хватку на холке сестрицы моей, хоть нечистой они, задыхаясь, кличут меня - видно ж, больше отваги и верности в волчьей душе, чем в прикормленной хлебом душонке гончего пса. С черных губ падают клочья пены кровавой, я несусь, убегаю, в терновника лапы таюсь, утомленный, не чую, как клыки своры братьев рвут горло, утомленный, не ропщу, не визгну, уже не боюсь.