Разряд

— Моя причуда… Начала полностью контролироваться моими эмоциями… Чем сильнее эмоция тем сильнее атака… Но… — он захотел подняться, но я не позволил, ему вообще нельзя двигаться, он не стал сопротивляться. — Ты ведь заметил что меня перестало «клинить» после применения причуды? — он печально улыбнулся. Я кивнул. — …Вместо этого… Теперь моё тело… Покрывается формами Лихтенберга… Это вот эти веточки… — он повернул голову и я вновь увидел красные веточки на лице. — И они… Ужасно болят… Что мне приходилось выпивать по половине банки таблеток обезболивающего… — проговорил он чуть ли срывающимся голосом. —… А всё из-за одного прекрасного человека… — опять печально улыбнулся. Все звуки затихли, даже как-будто стук моего сердца замедлился — …Чёртова влюблённость…— о ком он? Всё что с ним происходит из-за любви? Эти потерянные взгляды, неиспользованние причуды, боль которую он испытывал… Всё это из-за его влюблённости? Кто этот человек, из-за которого он испытывает столько боли?! Гнев с некой печалью смешались в необузданном танце моего сознания. Печалью… —…Я слишком боюсь признаться ему… Он… Возненавидит меня…—Возненавидит? Почему я вспомнил Бакуго? Ему? —…Хотя терять мне уже нечего… — он вновь повернул голову ко мне. Искренняя, счастливая и не потерянная, и такая любимая улыбка сияла на его лице. Он закашлялся, так продолжалось недолго пока он не начал откашливать ошмётки крови. Я сорвался с места и позвал врача. Статный мужчина лет 25~30 попросил меня уйти и я смиренно послушался. Пришлось ждать долго, врачи суетливо бегали к палате друга. Что-то в панике говорили. А мои нервы потихоньку начали сдавать, Каминари на грани смерти, а я ничего не могу сделать. Даже причуда исцеляющей девочки не помоглa. «Что будет если я умру?» Раздался в голове заданный блондином вопрос. Умрёт? Не-ет. Он не умрёт, он сможет выжить, он должен. Такой человек не должен умирать… Не должен… Суета продолжалась около двух часов. Я всё это время был рядом, пытаясь успокоить мать Каминари и себя в том числе. Заплаканная девушка с блондинистыми, как и у друга, волосами и заплаканными тёмно-карими глазами, не переставала рыдать, отец Ками не смог приехать, так как был не в Японии. Бедная женщина, сын на грани смерти, а она одна переживает сильнее кого-либо другого и никто не может поддержать, обнять и утешить. Я не знаю как помочь безутешной матери, поэтому просто старался быть рядом и время от времени говорил поддерживающие слова. Лучше уж переносить боль с кем-то, чем в одиночку зарывая себя глубже. Тот самый врач который попросил меня уйти подошёл к нам. На его лице появилось печальное выражение лица. — Я… С прискорбием хочу сообщить одну вещь. — женщина затихла. И мне показалось что я отчётливо почувствовал как она дрожит, а моё сердцебиение замедлилось. — Ваш сын и ваш друг, впал в глубокую кому. Соболезную. — Женщина продолжила плакать и с вопросами кидаться на мужчину. Каминари в глубокой коме… Я пытался принять ту мысль что… Вполне возможно я не услышу задорный голос друга в ближайшие несколько месяцев или лет… От последнего меня как будто обдали холодной водой, дикий страх охватил меня и надо было добить себя окончательно… — А что если… Он никогда не очнётся… — раздалось гулкими эхом у меня в голове. Нет… Нет… Нет! Он очнётся и будет дальше радовать нас своей яркой улыбкой! Врач уведомил нас сказав, что возможный срок без дополнительной помощи около года или двух, а если есть возможность трансплантировать его в другую страну, для сокращения срока, к врачам которые занимаются комой, срок сократиться до 7-6 месяцев. Его мать засияла от счастья и сказала что накопит нужную сумму, не переставая плакать. Врач попросил меня сопроводить её до дома, я согласился. *** Вечер. Я сильно задержался у Каминари дома, у его матери чуть не случился срыв на нервной почве, пришлось заставлять её выпить таблетки и уложить спать и только после того как она заснула я смог спокойно покинуть квартиру. После всей этой суеты и ситуации с Каминари я был ослаблен, расстроен, потерян. Хотелось вернуться в свою комнату и уснуть, и не просыпаться до момента пока снова не увижу улыбку Денки. Подходя к общежитию я заметил что свет в холле включён. Они не спят? Открыв дверь я сразу увидел переведённые на меня взгляды одноклассников. — Киришима! — сразу ко мне подбежал Изуку. — Что с ним? — всё смотрели на меня заитерисованными, печальными и напуганными взглядами. — Глубокая кома…— пытаюст выдавить из себя слабую улыбку. — Которая в лучшем случае закончиться через год или два без дополнительной помощи. А в худшем… — я затих, осматривая сильно взволнованные взгляды одноклассников. — Он никогда не проснётся… — гробовая разъедающая тишина повисла по всему холу. У некоторых ребят начали наворачиваться слёзы, некоторые печально опустили взгляды, даже озлобленный на всё и вся Кацуки потускнел от такой новости. Человек роль которого заключалась в том чтобы объединять класс, сейчас в предсмертном состоянии находится в больнице. — Ребят… Я понимаю что вы все чувствуете. — начал я. Я должен поддержать их, иначе что мы за герои если не можем надеяться на моральный дух нашего товарища… — Но мы не должны отчаиваться… Мы герои! Мы пример для будущего поколения! — продолжаю я пытаясь поддержать товарищей. — Если мы отчаемся из-за этого то что мы за герои?! Ради него… Я верю что Каминари выкарабкается, он сможет… Пожалуйста давайте верить что он сможет. — закончил я. Изуку сжал кулак и поддержал меня и дух резко подлетел вверх. На лицах всех заиграли улыбки полные надежды на светлое будущее. Я рад что они подняли свой боевой дух. Я тоже надеялся что со мной будет также… Но страх за друга драл душу изнутри, сжимал сердце в тиски страха. Постепенно все начали расходиться и я в том числе, зайдя в свою комнату я сразу упал на кровать. Это ведь из-за меня… Я не смог его защитить от его же причуды. Если бы я смог тогда победить этих людей, то Денки никогда не оказался на больничной койке. Денки… Обняв подушку я уткнулся в неё лицом. Настоящие мужчины не плачут. Хотя плевать, солёные слёзы хлынули из глаз… Я не спас его, я не смогу… Если бы я тогда смог… Он бы не лежал в коме… И с такими мыслями я погрузился в темноту. *** Последующие дни мы продолжали становиться героями. Я старался не показывать насколько мне плохо без блондинистого чуда перед собой. Задорные шутки, янтарные глаза, яркая улыбка, я просто хочу чтобы он был рядом… Почему когда вокруг люди они все радостно общаются со мной в том числе, но я даже так чувствую себя одиноким. Мне настолько сильно не хватает Денки? Я каждый день когда выдаётся свободное время хожу к нему, я разговариваю с ним как будто знаю что он слышит меня, рассказываю о том что происходит в школе какие экзамены и темы он пропускает. Иногда я встречал там его мать, пока её мужа нет я стараюсь поддержать её как могу, так как я понимаю насколько ей плохо. Она очень приятная к общению женщина, сильно напоминает Денки. Ками практически точная её копия. Иногда я помогаю ей по дому. — Мой сын для тебя очень важен, да? — мирно спрашивает девушка когда я собирался уходить. Я остановился. — Можно… Сказать и так. — я улыбнулся. — Я так рада что у него есть такой хороший друг. Надеюсь он обрадуется когда вновь увидит тебя — я тоже. В скором времени родители Денки накопили деньги и уехали в другую страну чтобы восстановить сына. Его мама сказала, что она будет уведомлять меня о его состоянии в качестве благодарности за помощь, также она. В тот день я опять плакал. Чёрт… Темнота опять забрала меня в свои объятия… Сегодня во снах был Денки. Это было что-то похожее на воспоминание. — Киришима, я вновь выграл тебя. — мы играем в какую-то настолку. — Я вновь проиграл… Чёрт… Что у тебя за вопрос ко мне? — мы написали что проигравший искренне отвечает на вопрос победителя, от вопроса нельзя отклониться. Как правда в «Правда или Действие» только без действия, глупо. Но мы всё равно с радостью проводим время. — Насколько я дорог тебе? — задаёт вопрос Каминари приблизившись практически вплотную. Дорог? ~Неимоверно дорог~ — Ты мой лучший друг! Ты один из самых дорогих мне людей. Это ведь очевидно. — Каминари как-будто удовлетворён ответом, но отходить от меня не собирается.Яркая и немного печальная улыбка сияла на его лице. Он резко обнял меня, а я в недоумении пытаюсь понять что происходит. Я просто счастливо усмехнулся и приобнял друга. Приятный запах мяты исходит от волос друга. Каминари отстранился. Что-то не так… Комната постепенно начала расплываться. Каминари опустил голову. Мята сменилась металлическим запахом. — Что будет если я умру? — опять слышен этот вопрос. Денки подымает голову, на лице потерянная, полная боли улыбка. — Денки? — блондин закашлял опустив голову, после нескольких тягучих минут он вновь подымает голову и вот около его губ текут несколько струек крови. Я попытался приблизиться, но проснулся. И такие сны преследовали меня на протяжении ближайших нескольких месяцев. Сначала что-то придающее счастливый настрой, а потом Денки в предсмертном состоянии… В скором времени я стал спать без снов. Иногда я созваниваюсь с мамой Каминари. И она всегда рядом с сыном, я прошу её оставлять телефон рядом с кроватью друга и рассказываю ему о том что происходит в UA. События происходящие с Каминари заставили меня тренироваться усердней. Я больше времени провожу на территории тренировочного поля, я должен быть сильнее, чтобы больше не допустить такого. После каждого такого дня я приходил в общежитие без сил и звонил маме Каминари и расспрашивал о состоянии друга. Больше чем друга… Опять ночи без снов. Ребята тоже старались в поте лица, хоть и некоторые расспрашивали меня «Что там с Денки?». В основном это был Изуку, Минета и Джиро. Я говорил что всё в порядке. Хотя состояние и не становилось лучше и не ухудшалось. *** Конец декабря. Скоро новый год. Все с радостью готовятся к фестивалю. Снег… Его очень любил Каминари. Так говорю как будто он уже мёртв. Нет! Он выкарабкается! Я знаю… Шестой месяц уже пошёл… Зимой мне стало особенно печально. Перед глазами проносятся образы того как Ками вытаскивал нас всех на улицу и никто не был против. Мы весело гонялись по двору общежития. Хах… За окном вновь идёт снег. Сегодня мы закончили раньше чем обычно так как нам разрешили подготовить общежитие к празднованию нового года. Хотя подготовить нам нужно немного. Просто накрыть вечерний стол и развесить гирлянды. Уже ночь весь класс направился на фестиваль посвященный новому году. Радостные счастливые лица сверкали в огромной толпе. Мы ходили по лавкам в ожидании салюта в честь нового года. — Хей! А давайте сделаем совместное фото! И потом когда Каминари очнётся мы покажем её ему! — предложила Мина. Все сначала промолчали, но вскоре согласились. И вот собрав всех мы решили встать на фоне салюта. — Киришима, сфоткай пожалуйста! — воскликает Момо. Я покорно киваю. И звук щелчка и вот фото готово. Все радостно засмеялись. И вот на тёмном небе засияли искристые цветы. Невольно, я захотел позвать Каминари, но я вспомнил что он не с нами. После просмотра фото мы все дальше продолжили гулять. Я отошёл от всех подальше и всматриваясь на усыпанное миллиардами звёзд небо. — Надо позвонить…— я достал из кармана телефон немного подсуетившись я все-таки набрал нужный номер. Как обычно трубку взяла мать друга. Хотя какого друга? Единственный человек который вызывает столько эмоций, за которого я переживаю больше чем за свою чёртову жизнь, без которого ты не можешь ощущать реальность в полной мере. Влюбиться в собственного лучшего друга. Разговор с мамой Пикачу был быстрый, я поздравил её с наступившим новым годом и попросил оставить телефон на полке рядом с койкой Денки, его мама сразу всё поняла и выполнила мою просьбу, сегодня она была как-будто счастливей чем обычно. — Хей, Денки! Возможно ты меня не слышишь. — я замолчал. Тяжело вздохнув я продолжил — Хотел поздравить тебя я наступившим новым годом. Ещё… Мы все надеемся на твоё скорейшее пробуждение. И ты… Не представляешь насколько мне плохо из-за того что я не могу снова видеть тебя. Яркую улыбку, глупые выходки, приятное времяпровождения с тобой. Я скучаю по всему этому… — я посмотрел на небо. — Я не знаю о ком ты говорил во время нашего последнего разговора… Но я просто хотел сказать тебе… — я вновь замолчал, закусила губу я произнёс — Я люблю тебя Каминари Денки. — зачем я сказал это? Он всё равно меня не услышал. Я боюсь сказать это человеку который уже влюблён? Сбросив звонок, я почувствовал что из глаз покатились слёзы. — Надеюсь ты скоро вернёшься. — сказал я стерев внезапно начавшиеся слёзы. Но они не успокаивались, вот к чему приводит неразделённая любовь? Это из-за того что я знаю что не получу взаимности? Господи я даже не знаю услышал ли он! Успокоившись я отправился на поиски друзей. * * * Темно… Страшно… Уже который месяц я нахожусь в этой пустоте. Что со мной? Почему я здесь, а не играю в комнате с Кири. Я слышу много разных голосов, в частности мамин, папин и звонок телефона, а из трубки раздаётся знакомый голос, Кири… каждый раз звонит телефон и знакомый голос разговоривает со мной и каждый раз я как будто вижу свет, я даже во время глубокой комы я произношу чужое имя, в надежде вновь услышать его. Сегодня вновь я услышал голос Кири, он был печальней чем обычно. Он поздравил меня с наступившим новым годом. И я как будто услышал всхлипы. Прошу не надо плакать я очнусь обещаю. Ради тебя… Ради родителей… Ради класса. — Я… Люблю тебя… — после этой фразы меня как будто насильно вырвали из темноты. Я услышал голоса доносящиеся вокруг. — Киришима.— после имения увидел белый полок.— Киришима! — я протянул руку в надежде дотянуться до чего либо. Вот в палату врывается мама и видит меня в здравии и со слезами на глазах бросается мне на шею. Я очнулся? Я и правда очнулся?! Больше никакой пустоты и приглушённых голосов, я очнулся благодаря словам друга? Благодаря своей любви? Которая оказалась взаимной? На лице навернулись слёзы. Я попытался обнять маму, но руки отказывались работать, сигналы перестали поступать? Ну да… Всё-таки несколько месяцев в глубокой коме. Мама… Папа… Эйджиро… Спасибо что вы со мной были всё это время. Слёз стало больше и я уже рыдаю уткнувшись в волосы матери. Я очнулся, я вновь здесь. Я попросил маму не звонить Киришиме пока я прохожу реабилитацию. Чтобы лишний раз его не волновать. Я вернусь, я вернусь в Японии и первое что я сделю — это отблагодарю Эйджи. И скажу то что хотел сказать ему в наш последний разговор. * * * Я сказал то что хотел. И чуть ли не впал в депрессию. Теперь мои ночные посиделки стали длиннее, час ночи а я разговариваю сам с собой на тему насколько я всем не нужен. Да, я хочу чтобы Денки был со мной, но раз я ему не нужен пускай он будет с тем человеком который приносит ему счастье. С такими мыслями и заплаканными глазами я ложился спать. На утро чувствовал себя неимоверно измотанные, это начали замечать одноклассники и учителя. Все интересовались что со мной, но я всем отвечал что со мной всё в порядке, Бакуго даже попытался вправить мне мозги, но я просто проигнорировал его. Меня очень волнует то почему мама Каминари перестала отвечать, уже как месяц… Сколько бы я не звонил, в ответа не было. Я в жизни не поверю что Каминари погиб, он не может. Вновь ночь. Вновь слишком депрессивные мысли на счёт Каминари. Я не могу представить что с ним произошло что-то плохое… Не может, но в тоже время депрессивные мысли говорят иначе. Я вышел из комнаты, пустые коридоры общежития. Я направился к комнате друга, там я могу заснуть. Как будто чувствую присутствие блондина. Войдя в комнату я вновь осмотрел её. Обычный бардак, тут практически ничего не изменилось, я старался ничего не трогать. Я сел на заправленную кровать, ещё раз осмотрев комнату друга я нервно улыбнулся вспоминая как суетился здесь блондин в поисках очередной игры. Упав на кровать я сразу же погрузился в темноту. ~~~ Очередной сон. Опять с плохим финалом? Я шёл по аллее засыпанной белоснежным полотном. Оглядываясь вокруг я искал блондинистую макушку. —Эйджиро! — послышался голос друга. Я развернулся и мне в голову прилетел снежок. А вот собственно и герой. В него в ответ полетел снежок. И мы так играли, как десятилетние дети. Как будто нет не злодеев, не друга в коме. Уставшие мы упали на снег, было тепло. Каминари радостно смеялся и любимая мной улыбка не слезала с лица. Но скоро всё это оборвётся и Денки вновь утащат в темноту, от этого становилось неимоверно больно. — Эйджиро… — позвал меня друг. Вот тот самый момент… Но. — Спасибо тебе. Спасибо тебе за всё! — он обнял меня за шею и я увидел потолок комнаты Пикачу. Ничего не произошло? Его не забрали в тень? Я поднялся с кровати, на часах около 9-ти утра. Благо сегодня выходной никуда не надо. Я накинул плед на себя. Плед? Я же не накрывался? Ведь так? Я заметил что в комнате витает слабый запах мяты, который я давно не чувствовал. Родной и любимый… Выйдя из комнаты я постарался быть как можно тише. Плед я аккуратно сложил на кровати друга. Идя по коридору, время от времени зевая, я спустился на первый этаж. Кто-то сидел на диване. Блондинистые волосы? Бакубро? Подходя ближе, я начал различать знакомый силуэт. Я ускорился чтобы удостовериться в том что это тот человек. Блондинистые волосы с парой чёрных прядей в виде молний на чёлке. — Д-Денки? — тихо подозвал я друга из-за которого не могу спокойно спать. Парень развернулся и устремил на меня взгляд янтарно-золотых глаз. Яркая улыбка засияла на его лице. Мои глаза стали постепенно наполняться слезами. Друг взволнованно посмотрел на меня. — Эйджиро? — он привстал с дивана. Я резко обнял его за шею, время от времени всхлипывая. — Эйджиро? Хей. Хватит… Это не в твоём духе. — он приобнял меня. — П-почему? — почему он не сказал мне. Всё равно… Плевать что он не сказал… С ним всё в порядке, он жив, он проснулся, он рядом. — Прости… Я… Я… Я не знаю почему не сказал тебе. Я не хотел чтобы ты волновался за очнувшегося меня, ещё и в другом городе. — он обнял меня крепче. Повисла приятная тишина время от времени прерываемая моими всхлипами. —…Это только благодаря тебе… — я отстранился и вопросительно посмотрел на друга, вытирая солёные дорожки. — Мне? — тихо спросил я. —…Твои слова в твой последний звонок… — смущённо сказал друг. Я ведь… Признался в своих настоящих чувствах. Я резко покрылся румянцем. — Да… Помнишь я хотел тебе что-то сказать перед своей комой? — тогда и правда он хотел договориться но не смог. — И так как ты сделал первый шаг. — парень заигрывающим взглядом посмотрел на меня, румянец стал сильнее. — Я сделаю следующий — Денки приблизился ближе и подхватил меня за подбородок. Губы янтарно-глазого мягкие и немного сухие. Я в недоумении и почти не оказывал никакого сопротивления. Медленно друг стал углублять поцелуй, при этом немного покусывал мои губы. Я не могу сказать что мне не понравилось, можно сказать что я был неимоверно рад этому. Человек которого он любил и из-за которого так страдал, им всегда был я, а до меня это не дошло… Господи какой-же я идиот. Парень отстранился. Моё лицо было таким-же красным как и волосы. Тем же заигрывающим взглядом смотрел на меня. — Я тоже люблю тебя, Эйджиро.— яркая улыбка засияла на его лице.