Прекрасная тьма

* * *

      — Пожалуйста, не туши свечу! Оставь мне хоть одну. — Комкая кончик одеяла в своих руках, девочка бросила молящий взгляд на няню. — Иначе он снова придет. — Её голос прозвучал глуше, отчего девушке стало не по себе. Она и так не горела желанием работать в доме этой семейки, а тем более следить за их проклятым чадом! Но, на удивление, хорошая плата и настоятельная просьба старого приятеля заставили её наступить на свое мнение жесткой подошвой и начать мыслить рационально. И что, что ребенок постоянно видит в темных углах своей комнаты жуткую тень с алыми глазами? И что, что для того, чтобы успокаивать её во время приступов, девушке приходится носить на шее медальон из платины? И что, что она теперь заикается? И что, что у неё на щеке отвратительный шрам, из-за которого её бросил возлюбленный и практически жених? Пустяки, ведь она скоро накопит необходимую сумму для того, чтобы покинуть этот оскверненный город и зажить своей жизнью вдали от этой грязи. Где-нибудь недалеко от Шинтаро или в тихой деревеньке на севере. Там, где она и не вспомнит о чокнутой семье, чья дочь отмечена Проклятыми и несет в себе лишь тьму, способную запросто убить человека… «…у которого нет защиты.» — усмехнулась своим мыслям няня, коснувшись платиновой статуэтки Сэнтинела на веревочке, обвившей её тонкую шею. — Не говори ерунды. Нет тут никого, и никогда не было! — пренебрежительно фыркнула девушка, обернувшись к обеспокоенному ребенку. — Ты просто не хочешь ложиться спать, Конни, я уже хорошо изучила твои гадкие повадки не спать по ночам, а вечно шнырять по дому. Слова и нарочито выделенное имя задели девочку. Её брови поползли к переносице, а взгляд исподлобья глядел на няню так, словно Элизабет готова прямо сейчас швырнуть в неё подсвечник. Ей этого хотелось, и она даже не особо скрывала свою ответную неприязнь к так называемым сиделкам. Элизабет знала — они ненавидят её, потому что жутко боятся, но вынуждены терпеть, ведь отец приложил все усилия, чтобы найти для своей дочери хоть каких-то нянь, и заплатил за это немалую сумму. Бросив на маленькую девочку ещё один победоносный, не лишенный злорадства взгляд, няня потушила последний огонек, тревожно пляшущий на тумбе возле выхода. — Я ненавижу тебя! Он придет и за тобой! Придет, высосав всю твою гнилую душу! От тебя ничего не останется, кроме иссохшего и уродливого тела, так и знай! — крикнула ей вслед Элизабет, злобно сверкнув зелёными глазами в темноте. Няня никак не отреагировала на угрозы, проклятия, брошенные в спину, даже на блеснувший бледным светом медальон — признак того, что Тьма приблизилась к ней. Девушка покинула комнату, не подозревая, что наутро её найдут задушенной во дворике возле дома, среди клочьев тумана, тем самым медальоном. Что никто не будет до конца уверен, чьих это рук дело — Элизабет или начавшего орудовать в Ниндзяго-сити преступника, назвавшегося Ронином? Что от тела избавятся также быстро, без почестей, как и от предыдущих. И что её последние слова: «Покарай тебя Санкта-Кружитцу, чудовище!..» — так и останутся вялым прикосновением губ к холодной земле, которые сумел расслышать лишь Ночной кошмар маленькой девочки.

* * *

4 часа.

      Среди густых джунглей на мгновение мелькнуло несколько бледно-оранжевых огоньков, но они также быстро затерялись в непроглядной тьме, как и появились. «Культисты!» — тут же пронеслось в мыслях Токс, следящей за тем, чтобы не было хвоста, пока мастера во главе с Коулом продумывали план спасения остальных. Как можно тише спустившись на землю, она вернулась к их небольшому лагерю, расположенному возле оазиса. Обстановка в нем накалилась, многие, кто выбыл ещё в самом начале, были истощены до такой степени, что порой их приходилось придерживать, чтобы они продолжали идти. К ней подошел Коул и, в ожидании сложив руки на широкой груди, посмотрел на Токс. — Они подобрались слишком близко. — Обеспокоенно она ещё раз обернулась назад, а затем сурово взглянула на Мастера земли. — Нам нужно уходить. Прямо сейчас. — Мы так и продолжим скитаться по этому лесу? В этом был весь твой план?! — Мы вернемся и дадим бой Чену. Но только после того, как большинство оправится от лишения силы стихий, и мы встретимся с Зейном. Сейчас мы на это неспособны. — Он махнул рукой Гравису, и все, мрачно переглянувшись, поднялись со своих мест, начиная избавляться от любых следов пребывания здесь. Токс молчаливо наблюдала за этим, мысленно соглашаясь с Коулом — с такой численностью, что у них — такую и армией не назовешь — сложно сопротивляться и опасно попадаться на глаза вооруженному отряду — один их чих — и хилое Сопротивление развалится как карточный домик. Необходимо выждать момент, прежде чем освобождать остальных, а для этого маловато чешущихся кулаков и жаждущей мести души — нужен план. Но без хорошего стратега в лице Зейна, который, по сути, ходячий компьютер, способный произвести точный расчет, это невозможно. Противясь самой себе, Мастер ядов обменялась настороженным взглядом с Коулом, и пошла последней, вновь замечая огни, но уже дальше от них. Это на мгновение успокоило её, но Токс быстро одернула себя от слабого лучика надежды, понимая, что сейчас не время придаваться сладким грезам о легком побеге. Через пару метров она остановилась, прислушиваясь к окружающему их лесу. Тяжелые шаги культистов стихли — впрочем, как и свет факелов — им удалось оторваться, но надолго ли? Ещё через некоторое время Эш не выдержал и обессиленно опустился на землю, с досадой глядя на придерживающего его Болобо. — Не могу. Я… простите! Но я больше не могу, прошу, дайте хотя бы пару минут на передышку. — Поджав губы, он хмуро начал массировать свою ногу. Во время побега через канализацию Эш неудачно приземлился в люк, отчего подвернул её, добавив лишних хлопот их небольшой группе. — Осмотрись пока, может, у нас будет возможность сделать привал. — Обратился Коул к рядом стоящей Токс. К всеобщему удивлению, Мастер ядов, которая попала на эти каторжные работы последней и не так давно лишилась силы стихий, чувствовала себя бодрее остальных. Возможно, это произошло из-за того, что во время отнятия её сил она была без сознания. Но Токс чувствовала, что и она скоро не сможет сделать и шага, как и другие. Условия на фабрике были отвратительные — повезет, если удастся стащить с конвейера какую-нибудь печенюшку. Которые с появлением Дарета ей стало куда проще добывать. «Интересно, как они там? Коул упоминал, что в лабиринте обитает змея размером с Поглотителя. Жуть! Будет проблематично, если Зейн и Дарет всё же не выберутся, надеюсь, им хватит изворотливости, чтобы не попасться. — Она не хотела думать о самом худшем исходе, какой их может ждать, отчего невольно переключилась с мыслей о судьбе отколовшегося от них дуэта на тех, чей исход был неизвестен им до сих пор. — Продолжается ли турнир, или Мастер Чен нашел способ как избавиться от всех участников за одну игру? Нас не было на фабрике около суток, многое могло поменяться, и лидеры в списках тоже. Нейро был один из них… как он там вообще? Сила стихий ещё при нём, или он, как и все мы, проиграл? — Токс горько усмехнулась краешками губ, — Коул сказал, что каждый из нас изначально был в проигрыше, ведь Чену удалось заманить всех мастеров на свой остров. Возможно, он прав, но откуда мне было знать, что этот лапшичник чокнутый?!..» Глухое бормотание донеслось из густой чащи, неподалеку от неё. Мысль оборвалась на полуслове, и Токс замерла на месте, напряженно смотря вперёд, откуда, как ей показалось, раздался низкий голос культиста. Стража решила потушить факелы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Разумно. Вот только работать в тишине они явно не умеют. Токс медленно, стараясь не издавать ни звука, даже не дышать, отступила назад. Тело словно окаменело, с трудом подчинялось ей; Токс практически не ощущала своего присутствия здесь, будто она — сторонний наблюдатель. Мастер ядов судорожно билась в тесном для неё теле, хотела убежать, закричать, заставить остальных поскорее убираться отсюда, пока их не настиг целый отряд! Но ноги будто приросли к земле. А голоса становились всё четче. Ближе. — …Ходим здесь уже третий час, и даже следов никаких! — раздраженно пробубнил один из культистов, разрубив несколько лиан, преграждающих путь. — Вот-вот, кто-то обезвредил Гармадона с девчонкой, а мы вынуждены ловить каких-то рабов с фабрики! — Кстати, слышал, что Зелёный ниндзя проиграл бой Мастеру Чену. Теперь нас ничто не остановит, все мастера повержены. — Ну вот, те, кто участвовал для его засады, ещё и повышение получат! А нас за поимку беглецов не то что не повысят, так ещё и отдуваться за их побег придется. — Ну, кто-то же должен этим заниматься… Токс сама не заметила, как задрожала, кусая губы чуть ли не до крови и пытаясь не закричать. «Ллойд проиграл? Быть того не может!.. И кто, Вермилион побери, тогда поможет нам в бою против Чена? — Внутри неё зажглась волна гнева, в первую очередь на саму себя за то, что оказалась такой доверчивой. — Ну конечно! Вверить свои жизни в руки ниндзя…какая же это глупость!» Стража была совсем близко. Токс затаила дыхание, осторожно, сдерживая дрожь во всем теле, отступила назад. Раздался ещё один шорох, крик птиц и Мастер ядов скрылась в чаще. Страх стал ещё ощутимее, проникая глубоко под кожу, скатываясь по спине девушки холодным потом и мурашками. Она практически не чувствовала собственного тела, мир вокруг дрожал и гудел, словно вот-вот рухнет. Стоило ей вновь увидеть Коула, как в горле застыл ком, тело напряглось и Токс, преодолев расстояние между ними буквально за секунду, со всей силы зарядила Мастеру земли хлесткую пощечину. На щеке остался краснеющий отпечаток её ладони. Все мгновенно затихли. От неожиданности Коул ссутулился, коснувшись кончиками пальцев горящей щеки и широко раскрытыми глазами посмотрел на Токс. В её скрытом за пеленой гнева взгляде он невольно увидел отца, который снова оказался разочарован в своем бездарном сыне, после того, как Коул не смог выполнить тройной тигриный батман. От этого сравнения стало жутко. Но заметив, как дрожит Токс и скатывающиеся по её щекам слезы, Баккет осторожно спросил: — Что это было? — Во что ты, Вермилион побери, втянул нас? — Её голос был сдавленным и глухим, что показалось совершенно несвойственным для окружающих. Токс, до этого момента кажущаяся всем упертой и крайне изворотливой змеей, напоминала загнанного в угол зверя. — Ллойд проиграл бой Чену. У нас не осталось шанса на спасение. Никто не поможет нам, мы или сдадимся им добровольно, или умрем, продолжив скитаться по джунглям, — мрачно выдавила из себя та, вызвав волнение среди отряда. Эта новость обрушилась на Коула, словно волна, выстоять против которой оказалось ещё тяжелее. Но сдаваться Баккет не намеревался. Он верит, что у них есть шанс выбраться с острова, пусть и небольшой — но Коул готов поставить на кон себя и свои силы, лишь бы прекратить этот кошмар. Он станет для них щитом. Если потребуется, Баккет снова прыгнет в бездну на ринге, чтобы они продержались в игре как можно дольше. Коул больше не опустит руки, не позволит страху увести его в тень, а продолжит твердо стоять на земле. Тем временем приглушенный гул недовольных и обеспокоенных, точно птиц в клетке, мастеров нарастал, вынуждая Коула чуть повысить тон и утихомирить их. Хотя бы временно. — Послушайте же вы!.. — Он осекся, столкнувшись с несколькими испепеляющими взглядами, направленными в его сторону, словно они готовы загрызть его живьем прямо сейчас. — Да, возможно, Ллойд проиграл. Но мы союзники. Должны идти вместе до конца. Каждый из нас пытался быть отщепенцем и к чему это привело? Нет. Больше Чен не сможет нас разбить и отправить на свою фабрику, мы найдем Зейна и Дарета, придумаем совершенно безумный план и сбежим! Он гордо расправил плечи, и каждый мастер увидел во взгляде темных глаз непоколебимую решительность идти дальше. Мастер земли хоть и не имел при себе силы стихий, оружия и армии союзников, но его вера была такой сокрушительной и яркой, что казалась заразительной. — Я понимаю ваш страх, но если сейчас мы уступим, то они не остановятся ни перед чем — и Ниндзяго падет под их гнетом. У нас есть шанс предотвратить это. Защитить наш дом. Короткие мгновения тишины тянулись будто бы вечность, когда Токс наконец произнесла: — Ты не можешь гарантировать то, что все мы останемся живы. — Из её уст вырвался тихий, истеричный смешок, отдающий горечью. — А многих уже, возможно, убили. — Ты права. Но находясь порознь мы только упрощаем ему задачу. И, как ты сказала, мы либо сдаемся, либо умираем в скитаниях, однако позволь предложить третий вариант, — Коул мягко улыбнулся, протянув руку Мастеру ядов, — объединить усилия и поквитаться с этим лапшичником. Что скажешь? Застыв в ожидании, Токс перевела взгляд с протянутой руки на таких же задумчивых мастеров. Каждый сейчас находился на перепутье, гадая, насколько правильным решением будет довериться друг другу сейчас? Как быстро они пожалеют об этом, да и пожалеют ли? Токс понимала: иной опоры, кроме мастеров стихий и ниндзя, у неё нет. Откажись она от союза сейчас, то что потом? Идти в одиночку против вооруженной стражи без физических и стихийных сил — просто смешно, ей едва ли удастся пересечь черту порта, чтобы уплыть. Как и у всех остальных, её ответ был очевидным: — «Ниндзя не сдаются» — так у вас говорят, когда соглашаются принять участие в самоубийственном плане? — С легкой усмешкой ответила она, крепко пожав ладонь Коула.

* * *

3 часа.

      Тусклый свет из приоткрытого окошка на двери позволил разглядеть очертания неподвижной фигуры у дальней стены, от которой исходил тяжелый запах крови, будто обволакивающий всю камеру густым облаком ржавого оттенка, совсем как пятна на её теле и кимоно. Гнилой запах плотно забивался в нос и рот, начиная щипать глаза, но она продолжала неподвижно стоять и смотреть. На языке ещё оставался привкус утраты, однако предаваться скорби Элизабет даже не думала. Для дамнаре скорее было удивительным открытием то, что её главный мучитель наконец мертв! Она не могла так скоро проститься с ним. А потому до сих пор неотрывно наблюдала за тем, как крыса обнюхивает свою находку — ещё не начавший разлагаться труп. Нетерпеливо дергает холодным хвостом, скользя им по золотистому узору на одежде, и жадно вонзается желтыми зубами в мягкую ткань шеи, откуда кровь начинает струиться с новой силой, пачкая и без того грязное кимоно, облепившее собой бездыханное тело. Крыса жадно рвет куски теплого мяса, сжимая их в своих челюстях. Слюна вместе с кровью стекает по мордочке, образуя мерзкую смесь. Движимая одним только голодом, она не знает жалости. Поглощает плоть с такой настойчивостью, что кажется, будто с каждым новым кусочком и искры жизни проваливаются в незаполненный желудок. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь звуками её жадного поедания. Ни ей, ни соратникам нет дела до запаха крови и плоти — для них это лишь часть охоты, того мерзкого ритуала, благодаря которому они живут. Вскоре часть из них заползает в рукава, карманы, за спину или исчезает в темных, сырых углах плесневелой камеры, точно олицетворение смерти. Удовлетворенно и сыто сверкают их глаза, когда крысы оставляют за собой лишь шорох и зловонный след. В чем-то эти создания напоминали её. — Что ты чувствуешь? — Опираясь на посох, к ней подошел Клаус, бесстрастно взглянув на силуэт Чена. — Сложно сказать. Сначала была горечь вперемешку с удовлетворением. Теперь только горечь. — Это сложно осознать, понимаю. — Кивнул Ван Хауст, приобняв Элизабет за плечо, отчего та заметно напряглась. — Но его смерть принесет свои плоды… уже принесла. Это то, что было необходимо всем нам. Улыбка Клауса вышла натянутой и слишком льстивой, Элизабет от одного её вида стало мерзко, однако показывать это она не решилась. Ван Хауст считает её благодарной за смерть Чена, которая, по его мнению, должна сплотить их, став общим бременем. Он вонзил кинжал в тело Мастера её руками, брезгуя очернить свои. Эта мысль приводила дамнаре в бешенство, ведь Клаус продолжал использовать её как оружие, нанося удары один за другим, холодными и отточенными движениями. Но расплачиваться за смерть приходится ей, ведь, кем бы ни были их жертвы — кабуки или мастером боевых искусств — чувство вины и давящий ореол палача с одинаковой болью отражаются в её сознании. Временами она отчетливо видит образ Сумико где-то рядом: Бледное, будто призрачное лицо, утратившее все жизненное тепло, с глубоко залегшими темными кругами под глазами, которые неотрывно глядят на Элизабет. Хоть Сумико и молчит, дамнаре чувствует тяжкий груз вины на своих плечах, а рука, крепко сжимающая кинжал в тот день, словно горит. Вряд ли у неё когда-нибудь получится осознать и начать принимать это как должное. Но тьма внутри ликует, отчего Элизабет молчаливо кивает в ответ. — И перед тем, как окончательно сгинуть, Мастер Чен разобрался с последней угрозой, нависшей над нами — Зеленый ниндзя повержен, а вместе с ним и Гармадон. — Так значит, у тебя есть все силы, чтобы обратить культ в Анакондраев? — Остался последний элемент, и я подумал, что ты будешь не против засвидетельствовать то, как сильнейший воин лишается своих сил. Элизабет поджала губы, вновь обратив взгляд на камеру, пряча внезапно всколыхнувшееся внутри неё волнение и страх перед встречей с Ллойдом. Почему она так переживает, ведь Монтгомери всё прекрасно знал о её связи с Клаусом и истинной сущности? Почему она страшится посмотреть ему в глаза, увидеть оковы на руках, шрамы? — Что насчет Гармадона? — Преодолев ком, ставший поперек горла, вопрос прозвучал глуше. — Совсем скоро от него и девчонки останется лишь груда обглоданных костей. — Н-но рубец!.. — Я не хочу рисковать и выжидать момента, когда сила изберет сосуд. Смерть одного из вас непроизвольно направит её к выжившему. — Но даже так у меня нет четкой уверенности в том, что я сумею с ней совладать и не захлебнусь в собственном проклятии! — Шесть душ этого острова уже у тебя, твое тело укреплено тренировками, а я — твоя гарантия выживания. — Его пальцы легли на её щеку, уколов своим холодом, чуть поглаживая. — Ты ценна для меня. И я не привык так просто прощаться с тем, что мне дорого. Подавив в себе желание отпрянуть, Элизабет гордо выпрямилась, со всей готовностью посмотрев на Клауса, который был более чем удовлетворен её настроем. — Рада, что наши цели совпадают. — Пройдя мимо Ван Хауста и Айзера, она чинно сложила руки перед собой и коротко обернулась к ним: — Покончим со всем до рассвета. Айзер отвел их к камере Ллойда. Весь путь до неё Элизабет старалась не думать о том, как он отнесется к её появлению вместе с Клаусом. Сочтет предателем? — но ведь она не принимала чью-либо сторону, кроме своей. Ей движет лишь искренняя жажда свободы, и, возможно, окажись Элизабет здесь при иных обстоятельствах, то предпочла бы его сторону. Ей надоели эти игры вслепую. Её злит, что границы хорошего и плохого перед ней размыты и раз за разом она делает неправильный выбор. Кто знает? Быть может, Элизабет следовало беспрекословно служить Чену и всё закончилось бы куда проще? Она бы избежала тех травм, какие нанес ей и Гармадону рубец. Не мучилась бы от чувства вины перед Сумико. Не возвращалась бы к тем воспоминаниям из детства, что так издевательски плясали за гранью её сознания. Не хваталась бы за ту ниточку света в отчаянной попытке покинуть холодную бездну, сотканную из тьмы. — Элизабет? — Тихий голос Ллойда заставил дамнаре выйти из тени Клауса, обратив взгляд к нему. Она тотчас пожалела об этом, ибо вновь нацепить маску абсолютного безразличия не вышло. Внутри неё что-то надломилось, вонзившись осколками в легкие и быстро колотящееся сердце. Элизабет молила о том, чтобы ей удалось найти в себе силы не чувствовать. — Это же ты? Что он сотворил с тобой?.. — Конечно, он не узнает её. Да она и сама не до конца уверена в том, что это до сих пор она — Элизабет, та пленница, что просидела в камере десять месяцев, живя лишь бесконечной тишиной и холодной темнотой, поглотившим её целиком — а не Конни — дамнаре, последний Инсинг, поглощающий души и скованный собственной силой. Но и Зеленого ниндзя было не узнать. Его зеленое кимоно, когда-то так идеально облегающее фигуру, теперь было изорвано и запачкано кровью. Глаза полны усталости и боли, смотрят в никуда, словно пытаются отыскать в памяти последние мгновения проигранного им боя. На руках оставались следы от цепей, сковывающих его. Дамнаре даже не была уверена в том, переживет ли он лишение сил? — Не совсем. — Сухо ответил за неё Клаус, косвенно давая девушке понять, что вести беседу с Монтгомери для неё нет необходимости. — Точнее, пока. Остался последний элемент, благодаря которому я не только завершу трансформацию культа в Анакондрай, но и позволю дамнаре принять её «совершенную» форму. Бросив свирепый взгляд на мерцающий кристалл в посохе, Ллойд поначалу хотел метнуться к нему, выхватить из рук Клауса, но звенящие цепи напомнили об истинном положении вещей. Не тратя силы впустую, Мастер энергии вздохнул, призывая себя к спокойствию и ясности мыслей. Нужно найти способ невербально воздействовать на Ван Хауста и сбежать. — Вот как, звучит интересно. Выходит, Элизабет связана с ритуалом? — Её сила Инсинга служит защитой, она тесно вплетена в трансформацию, фактически становясь прямым продолжением «новой оболочки». Ты не убьешь меня, даже если направишь весь гнев внутри себя и друзей на мою армию. — «Твою»? — усмехнулся Ллойд, — Неужели Чен решил передать бразды правления своему ученику? Даже не родной дочери. Где он? Клаус лениво обернулся к Элизабет, замершей на одном месте, точно каменная статуя, чей не моргающий взор направлен на Монтгомери. — Ты ещё не догадался? Какая жалость, мне казалось, что ученики Ву должны отличаться сообразительностью. Что ж, признаю, я слишком вас переоценил. — Не догадался о чем?.. — Он осекся на полуслове, чувствуя, как пазл начинает постепенно выстраиваться в его голове. Страх и неверие в происходящее отразились на бледном лице Ллойда прежде, чем Клаус снисходительно рассмеялся. — …дамнаре всегда были серыми персонажами в истории Ниндзяго. Им плевать, кто их господин и как много он для них сделал. Ими движет лишь непреодолимая жажда крови с самого рождения, неповиновение которой карается смертью. — Его рука по-собственнически легла на макушку девушки, начиная медленно поглаживать. — Никакого чувства долга или морали; новообращенный дамнаре — что-то сродни стихии, а со стихией, как известно, бороться бессмысленно. Клаус говорил об этом с таким благоговением и уверенностью, что та самая разрушительная «стихия» находится целиком под его контролем, отчего становилось жутко. Ллойд понимал, что сильно уступает Ван Хаусту по силе, даже при полном составе альянса стихий у них едва ли есть шанс выстоять против него. — Т-ты…ты безумец! — Пробормотал Монтгомери, судорожно бегая глазами по стоящим напротив дамнаре и Клаусу, ища зацепки, способные помочь ему выбраться отсюда. Но всякий раз внимание привлекал к себе змеиный посох, когда-то принадлежавший Чену, оказавшемуся бесполезным в игре, которую он сам затеял и где оказался жестоко предан собственным учеником. — Бесчестный ублюдок! — Он неосознанно сжимал кулаки, натягивая цепи до предела, словно намеревался одним рывком преодолеть жалкие пару метров между ним и Клаусом. — Я лишь произвел чистку. Мастер утратил былое величие, став ещё одним экспонатом в своем зале реликвий. — спокойно, точно пытаясь донести простую истину, произнес Ван Хауст. — Даже его идея о захвате Ниндзяго была лишена всякого смысла. Он не мог что-то дать этому миру. Чен просто хотел закрыть свою кровоточащую рану, нещадно тратя на это ресурсы. Я же подарил ей жизнь, дал смысл к существованию. Я создам совершенное общество, бессмертное, в котором мы будем лишены каких-либо подачек со стороны Создателя, а соответственно — равны. Взяв бразды правления в свои руки, будучи Хранителем бессмертия, я избавлю этот мир от бесконечных войн. Больше не будет крови и боли, смертные прекратят мучиться от горести утрат. Эта жизнь будет длиться вечность. — Глаза Клауса стали ещё темнее, сверкая в полутьме нездоровым огоньком всепоглощающей веры, точно гипнотизируя Монтгомери своим неотрывным взглядом. В Клаусе будто царил раздор между восторгом и страхом — подобное выражение глаз Ллойд часто подмечал у Чена. И, должно быть, Ван Хауст был таким же безумцем, готовым на всё ради достижения своей цели. Убийство Мастера доказало это. Остается последнее средство. — Элизабет! — Рывком обернулся к ней Ллойд, заметив, как на мгновение сверкнули её глаза — сила ещё не поглотила дамнаре целиком, а это значит, что у него есть шанс. — Неужели ты действительно хочешь этого? Остаться в личине оружия, носить их клеймо на своем теле, слепо следовать приказам и похоронить свою свободу — не ради этого ты прошла весь свой путь. Не ради Чена и Клауса, не ради выполнения клятв и обещаний, а ради себя. Легкое веяние чего-то светлого кольнуло её изнутри, на мгновение разрушая восковую маску безразличия и позволяя паре слезинок скатиться по израненным щекам, смешавшись с кровью. Биение сердца напоминало удары в гонг, раздающиеся тягучей пульсацией по телу, под чьим влиянием кулаки разжались. Словно серпентины, струйки крови стремительно поползли вниз по её пальцам, иногда огибая их, и с тихим хлюпаньем разбивались о каменный пол. Элизабет будто ожила, стоило той небольшой искре света внутри неё вновь зажечься, повинуясь словам Ллойда. Дамнаре попыталась шагнуть ближе к нему, но рука Клауса, обхватившая её плечо, не позволила это сделать. — Неплохая попытка, Ллойд. Но твои слова — всего лишь детский лепет, пустой звук. — Его шелестящий шепот проникал под кожу, сдавливал виски, вызывая головную боль. Монтгомери поджал губы, сдерживая болезненное мычание. — Думаешь, так просто подавить тьму внутри кого-то? Ты лишился золотой силы, от неё остались только крупицы, которых тебе не хватит, чтобы сдержать Инсинга. Для этого, вероятно, нужно быть Первым Мастером Кружитцу, а ты, к сожалению, только его никчемное подобие. Клаус произнес это с такой легкостью и безразличием, прежде чем направить посох в сторону Ллойда и безжалостно начать черпать его силу стихий. Всё произошло так быстро, что Монтгомери не успел опомниться. Каждая клетка, каждая жилка словно кричала в агонии, когда сила, которую он когда-то считал своей частью, начала покидать его. Это было не просто ощущение утраты — это была настоящая пытка, когда его собственная стихия стала источником страдания. Сначала он почувствовал легкое покалывание в пальцах, как будто энергия, которая раньше бурлила в его венах, теперь пыталась вырваться наружу. Затем это покалывание превратилось в жгучую боль, словно тысячи игл вонзались в его кожу, вытягивая из него саму суть. Он стиснул зубы, но крики все равно вырвались из его уст, разрывая тишину вокруг. Сила уходила медленно — он мог с точностью ощутить, как пустота и холод нарастают внутри. Он чувствовал, что его мышцы ослабевают, как будто лишаются жизни, и каждое движение давалось с трудом. Ллойд пытался сосредоточиться, удержать свою силу, но она вырывалась из его рук, как песок сквозь пальцы. Каждый раз, когда он пытался вернуть её обратно, боль становилась лишь сильнее, будто сама энергия мстила ему за попытки остановить её уход. Его разум судорожно метался между паникой и безысходностью, ведь Ллойд понимал, что это конец. В последний миг, когда сила окончательно покинула его тело, он обмяк и только оковы не позволили ему рухнуть на холодный пол. Боль утихла, но вместо облегчения пришло ужасное чувство опустошенности. Ллойд смотрел на то, как последние частички энергии скрываются в сияющем кристалле, и понимал, что теперь он — обычный человек, оставшийся один на краю бездны, с пустотой внутри и шрамами на душе. — Теперь ты свободна. — Обратился Клаус к Элизабет, под чьим тяжелым взором медленно угасал последний огонь надежды. Дамнаре была как зимний пейзаж — безмятежная и бесстрастная. Она могла бы упасть — и это было бы не больно. Она могла бы закричать — и это было бы беззвучно. Все вокруг неё казалось далеким и несущественным, как зимний вечер, когда свет гаснет рано, и мир погружается во тьму. — Айзер, — задумчиво произнес Клаус, когда командир запер дверь камеры, — Где сейчас Гармадон и девчонка? — Мы оставили их в гроте возле входа в лабиринт, господин. — Прекрасно. Тогда, пожалуй, пришло время снять последнюю печать… — Отмахнувшись, Клаус в предвкушении ухмыльнулся, чувствуя, как проклятый кристалл на его нагруднике наполняется энергией. — Как пожелаете, — учтиво поклонился Айзер, бросив короткий взгляд на Элизабет, которая теперь была живым воплощением страха и отвращения — чудовищем в человеческом обличии. И находиться рядом с ней было невыносимо, из него будто в тот же миг начинали черпать жизненную энергию, упиваясь беспомощностью и паникой внутри своей жертвы. Сам того не замечая, он покинул их незамедлительно, как будто действительно уносился прочь от разъяренного зверя, готового в любой момент разорвать его. Грот был полон зловещего шёпота: призраки прошлого вызывали воспоминания о страданиях и предательстве. Мрак казался живым, давил на грудь и заставлял задыхаться. Каждый звук — будь то скрип, звон цепей или капля воды — создавал ощущение, что даже мертвые здесь не находят покоя. И в этом затянутом тенью месте находились ещё двое — старец и девушка, прикованные кандалами к колонне в центре грота. Вокруг них царила атмосфера безысходности. Скелеты, точно молчаливые зрители, наблюдали своими пустыми глазницами за их борьбой за свободу. Девушка казалась хрупкой, однако в её глазах горел огонь ярости, но в них порой проскальзывала безысходность — она понимала, что оказалась в ловушке, окруженная духами мертвецов, которые были свидетелями её неудач. Плотно сжатые губы с трудом сдерживали крик отчаяния, так и норовивший пронзить ненавистную и пугающую тишину. Старец же старался сохранять спокойствие и только глубокие морщины на лбу выдавали его гнев. Гармадон кривился в усмешке, полной презрения к судьбе, которая привела их сюда. Но он не был намерен так просто сдаваться. — Я приятно удивлен, что вы ещё живы! — ехидно пропел Айзер, надменно, точно павлин, продефилировав возле пленных. — Даже несмотря на то, что мои парни, — он выдержал небольшую паузу, оценивающе осмотрев их пестрящие обилием синяков и царапин бледные лица, — слегка потрепали вас. Гулким эхом его смех пронесся по гроту и остался в темных, сырых углах этой братской могилы. — Не переживайте, ваша участь ещё не так плоха! По крайней мере, вам не придется провести всю жизнь на фабрике в роли живой батарейки, а это ли не счастье? — Айзер прошел дальше к плотно-закрытой железной двери, высотой практически во всю стену; возле неё находился рычаг, который командир незамедлительно, с плачущим скрипом, нажал. Двери медленно, под истошный вопль старого механизма, открыли обеспокоенному взору Нии заполненный чернотой туннель. И он, словно живая сущность, тяжело вздохнул, обдав лицо младшей Смит холодом и затхлым запахом плесени. Тошнота подступила к её горлу, а глаза заслезились. — Чего ты добиваешься? — Подозрительно прищурился Гармадон, неотрывно наблюдая за Айзером. — Я всего лишь забочусь о любимой зверушке господина Клауса, — безмятежно отозвался тот. — Сейчас она дремлет, но когда просыпается, то очень голодна. А предатели вроде тебя — её любимое блюдо. Гармадон глубоко вдохнул, намереваясь ответить, но его тело внезапно пронзила острая боль, словно раскаленный кинжал вонзился в душу. Теперь это была не просто физическая пытка — проклятая сила рассекала сознание, разрывала внутренности и вырывала частички жизни из него. Бывший Лорд упал на колени, чувствуя, как холодный пот стекает по спине, а сердце колотится в тяжело вздымающейся груди, словно пытается вырваться из неё. Его мысли путались, как пчелиный рой, и каждая попытка сосредоточиться отдавалась звенящей болью в висках. Стиснув зубы, Гармадон ощутил солоноватый привкус крови, хлынувшей из носа и теперь стекающей по подбородку, смешиваясь с грязью на некогда белом вороте кимоно. — Неприятные ощущения, не находишь? — ухмыльнулся командир, безумно сверкая глазным протезом. — Уверен, ты сейчас многое готов отдать за то, чтобы это прекратилось. Господин Клаус великодушно дает такую возможность, остается подождать совсем немного, — Айзер наклонился ближе к сморщенному лицу, издевательски прошипев: — когда тебя настигнет карма за убийство Великого Поглотителя. — Можешь передать Клаусу, что я лично выжгу каждую клеточку его тела, как только поквитаюсь с тобой! — гневно впившись в Айзера взглядом, прокричала Ния, натягивая цепи до предела, желая дотянуться до ненавистной физиономии командира. Стереть его гадкую ухмылку и навсегда заменить её болезненной гримасой мученика. — И эта Бессмертная шавка вас никак не спасет!.. Звук хлесткой пощечины раздался в тишине, как гром среди ясного неба. Голова Нии дернулась вбок, а щека мгновенно покраснела от удара. Глаза девушки расширились от шока, и на мгновение она потеряла дар речи. Она медленно, словно ожидая повторный удар, подняла на него взгляд. Айзер стоял перед ней, его дыхание было тяжелым, а взгляд полон непреклонности. Он не собирался позволять девушке бросать вызов власти его господина или ему самому. Пощечина отрезвила её, напоминая о том, кто здесь главный. Осознание такой простой истины, подобно яду, просочилось внутрь Нии, отравляя тело, душу и разум чувством полной безысходности. Она будто опять оказалась в личине маленькой девочки, которая сидела на пороге кузницы, провожая солнце заплаканным взглядом, и боязно замирала в ожидании темноты. — Что ж, до встречи на обратной стороне! — бросил на прощание Айзер, прежде чем безвозвратно скрыться за дверью, ведущей в темницу. — Что с вами? — настороженно нахмурилась Ния, когда Гармадон перестал корчиться от боли. — Элизабет, — тяжело выдохнул он, словно готов был потерять сознание прямо сейчас. — Она применила свою силу, используя для этого рубец, связующий нас. — Так и знала, ей нельзя доверять! — Рано или поздно это должно было произойти, раз дамнаре оказалась в дурных руках Чена и Клауса. — Что вы хотите этим сказать? — Я ношу рубец не просто так — это нерушимая печать на нашем договоре с Хранителем клана Элнест, Санкта-Хуггетом, о том, чтобы ни один из нас не переступил черту. — Если договор был заключен с ним, то почему рубец связывает вас с ней? — Элизабет — последний Инсинг и мой щит от тьмы. Внутри каждого дамнаре, помимо темной материи, из которой соткана их оболочка, есть частичка света, удерживающая их от падения в бездну. Благодаря рубцу эта сила питает нас двоих и не дает тьме поглотить меня вновь. — Но тогда выходит, что если кто-то из вас возьмет этой силы слишком много, то?.. — …второй погибнет, да. Поэтому, вполне возможно, что я оставлю тебя гораздо раньше, чем карма настигнет меня. — Нам нужно выбраться и помешать им как можно скорее, а не сидеть здесь сложа руки! Гармадон горько усмехнулся, покачав головой. — Я ценю твой энтузиазм, Ния, но из этой схватки живым должен выйти только один. И в этот раз сила, увы, не на моей стороне.

* * *

      Страх — первое, что Скайлор испытала при виде дамнаре. Её невозмутимость и покорность перед Клаусом раздражали; Мастеру янтаря было горько и неприятно осознавать то, что главная заноза и оплот всех её надежд в борьбе против Ван Хауста — Элизабет — не нашла в себе сил, чтобы противостоять ему. — Мерзавец, если ты до сих пор надеешься на мое содействие в твоих планах, то очень заблуждаешься! — процедила сквозь зубы Чен, сжимая кулаки, из-за чего на пальцах выступили белые костяшки. В голове роились мысли о том, как избежать своей участи быть окончательно поглощенной темной материей. — Я давно утратил веру во что-либо, Скайлор, — пересекая центр комнаты, протянул Клаус, остановившись напротив плотно-закрытого ящика. — Мне не нужно согласие, ведь я уже подавил твою волю, сделав заложницей собственных сил. Твоя тьма на моей стороне. На его лице появилась гадкая ухмылка, когда он достал со дна ящика увесистую цепь и перевел взгляд на Скайлор. — Не приближайся! — Голос предательски надломился, стоило Чен попытаться отодвинуться как можно дальше от Клауса, чьи умыслы вызывали внутри неё лишь тревогу. — Ч-чего ты хочешь?!.. Она попыталась заглянуть себе за спину, где Ван Хауст крепко сцепил её кандалы с цепью, из-за чего Скайлор действительно ощущала себя жалкой. Чен должна была предотвратить то, что происходит сейчас, ведь ради этого она так долго ждала, лгала, страдала, но по итогу всё равно оказалась среди проигравших. Вздор! Клаус с холодным равнодушием проигнорировал её вопрос, сильнее потянув за цепь, вынуждая Чен подняться на ноги. Это далось ей нелегко и поначалу она удерживалась лишь благодаря поддержке стола. Ноги были ватными, а пол будто вибрировал под ней. Но даже так Скайлор не утратила силу, продолжая бороться. Её трясущиеся руки всё также пытались вырваться из цепей, которые скрежетали с каждым рывком, точно насмехаясь над провалами Мастера янтаря. Кожа на запястьях опухла и покраснела, принося новые волны боли, чье присутствие Чен игнорировала изо всех сил. Элизабет молчаливо шла следом, наблюдая за всем со стороны своим сухим, ничего не выражающим взглядом, словно тень. Покинув пределы подпольной лаборатории, они направились к камерам, напоминающим ту, в которой когда-то удерживали и Элизабет. Она с изумлением отметила, что болезненные воспоминания о том времени сейчас её практически не тревожили. Как будто все чувства и правда вымерли внутри неё, принося невообразимую легкость. Это радовало и вместе с тем вызывало сомнения, но четко обдумать их у девушки не вышло — Клаус окликнул её, жестом подзывая к себе и ещё нескольким культистам, ожидающих их у входа в камеру. — Пришло время проявить себя, Конни! — прошелестел он, подталкивая её ближе к стыку света и густой тьмы, где были видны очертания человеческой фигуры. — Смелее, именно ради этого момента мы прошли столь долгий путь. Чуть сощурившись, пытаясь получше рассмотреть того, кто находился внутри, дамнаре неожиданно почувствовала, как кончики пальцев начало покалывать, точно к ним были привязаны тонкие пульсирующие нити. Они тянулись дальше в темноту, прямиком к той фигуре, с каждым шагом обжигая пальцы холодом. Элизабет будто оказалась внутри могилы. — Слабачка! Ты хоть понимаешь, что нас всех ждет, если прямо сейчас не прекратишь исполнять любой его приказ, как дрессированная зверушка?! — Скайлор с усилием сделала шаг вперед, пытаясь достигнуть фигуры дамнаре, даже не обратившей внимания на её крики. Дыхание Чен стало учащенным и прерывистым, а страх заполнил грудь холодным комом. Внутри её росло отчаяние, превращаясь в неистовую ярость. — Хоть раз послушай меня и прими помощь! — Зря стараешься. — Перед ней остановился Клаус, с нахальной улыбкой наблюдающий за развернувшейся сценой. — Ты могла помешать этому раньше, если бы не была так наивна. Но теперь, — он крепко сжал её подбородок, грубо вынуждая посмотреть ему в глаза, — прекрати сопротивляться и тогда умрешь вполне достойно. Не уподобляйся своему непутевому папаше до самого конца. — Что ты с ним сделал? — резко, с холодной уверенностью спросила она, будто заранее зная ответ. — Убил. А тело оставил на съедение крысам. Вот так просто?.. Скайлор застыла, ощущая себя так, как если бы её внезапно вышвырнуло за борт в открытое штормящее море. Внутри неё словно ожили два урагана, непрерывно враждующие между собой. С одной стороны, боль от утраты и осознания, что больше она никогда не услышит его голос, не увидит так хорошо знакомое ей лицо. Это была та самая боль, которую Скайлор никогда не хотела испытывать, ведь годы ненависти и обиды накапливались в её сердце, как тяжелые камни. Она помнила все те моменты, когда он использовал её, манипулировал ею, превращая в инструмент для достижения своих целей. Но тонкими трещинами в этом орнаменте боли проскальзывали и светлые моменты. Сказки и легенды о коварных серпентинах на ночь, раскрытие её истинного потенциала, уроки стрельбы из арбалета, открытие семейного бизнеса и теплые вечера, когда они вместе придумывали меню. Был ли Мастер Чен настоящим в те моменты, Скайлор не знала, да и не хотела, ведь этот образ навсегда отпечатался в её памяти как «папа». А с другой стороны, темная радость — облегчение от того, что больше не будет контроля и власти над ней. Чен чувствовала себя предательницей за эти мысли, но не могла их игнорировать. Как можно одновременно горевать и испытывать чувство свободы? Это было как острое лезвие, разрывающее её изнутри. — Понимаю, ты мечтала сделать это лично. Но он и так слишком задержался в этом мире! Его существование ставило под угрозу мои планы, я сделал то, что должен был, ничего личного, Скайлор. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с гневом. Воспоминания о том, сколько всего он сделал для неё — и хорошего, и плохого — не отпускали. Но теперь, когда отца не стало, она ощутила пустоту — место, которое когда-то занимала ненависть, теперь заполнило смятение и страх перед будущим. Её мысли метались между сожалением и освобождением, между горем и облегчением. Скайлор понимала, что эта внутренняя борьба только начинается. Но уже сейчас она выбила из неё остатки тех сил, которые могли бы ей помочь. Чен обессиленно посмотрела на Клауса, с неподдельным интересом наблюдающего за тем, как её глаза всё чаще мерцают фиолетовым светом. Её дух слабеет, позволяя темной материи снова взять верх. — И откуда же в тебе столько жестокости, Клаус? — едва связывая слова между собой пробормотала она, неотрывно глядя на него, так и не получив ответа. Внезапно в тишине камер раздался звук, напоминающий битое стекло или треск сухих веток. Он перекликался с другим, более мерзким и шуршащим, словно от дерева пытались отодрать кусок засохшей кожи, но все попытки были настолько безуспешны, что девушка, находившаяся по ту сторону дверей, совершенно обезумела от боли. Дрожащие всхлипы, стоны и вмиг обрывающиеся попытки закричать дополняли эту симфонию ужаса. Она заполонила собой пространство вокруг, давила на грудь и голову, заставляя сердце биться быстрее, а взгляд замирать в пугающем ожидании того, что произойдет дальше. Они видели перед собой лишь фигуру, стоявшую неподвижно, к ним спиной. Кровь стекала по её рукам, так и не достигая пола, окрашивая подол кимоно в темную крапинку. Дамнаре тяжело дышала, предпринимая попытки совладать с охватившей её паникой. Тело четко помнило, как сквозь покрытые теплой коркой ладони пробивались два новых лезвия, оставляющих следы разорвавшейся плоти и так насмешливо переливающихся бледно-зеленым светом. Боль пронзала дамнаре, точно электрический ток. Она заставила себя посмотреть на разодранные руки, чтобы убедиться в том, что всё происходящее — реально. Что с каждым новым ранением она не только теряет контроль над собой, но и позволяет тьме пустить свои липкие корни внутри её души. Нити стали ещё ощутимее, когда дамнаре приблизилась к человеку. Бледный луч всё же пробился сквозь камни тюремных катакомб, осветив тощие конечности, обтянутые тонкой кожей сероватого оттенка, сквозь которую были видны темные вены и жилы; незажившие раны перевязаны обрывками оранжевой робы заключенного, которую когда-то носила Элизабет. Ломкие, тускло-каштанового цвета волосы выпадали с пугающей легкостью, достаточно лишь сжать их и потянуть. Лицо сухое, напоминающее сгнившую луковицу, с выпирающими скулами, неестественно тонкими губами, будто их и не было, которые были чуть приоткрыты. По ним стекала кровь вперемешку со слюной, образующих лужицу на полу, в которой он и лежал без возможности пошевелиться — слишком истощен. Хриплое дыхание было схожим с шуршанием пластинки в проигрывателе, который вот-вот отживет свое. — Ты хочешь, чтобы я спасла его от неминуемой гибели, — повернулась к ним вполоборота Элизабет, задержав изучающий взгляд на Скайлор, но обращаясь к Клаусу. — Но ты ведь понимаешь, что он должен отдать взамен часть энергии, а у него едва хватает её на то, чтобы дышать. — Её губы медленно растянулись в жутком оскале и по камере пронесся глухой смех. — Не-е-ет, тебе нужна сейчас не я, а она. — Дамнаре ткнула окровавленным кинжалом в сторону Скайлор, продолжая сверлить ту взглядом, но теперь каким-то более хищным и безумным. — Я чувствую присутствие темной материи внутри неё, и то, как она пытается её сдержать. А это неплохая подпитка для меня. Скайлор запаниковала, когда сильные руки стражей поволокли её навстречу к Элизабет и мертвецу. Каждая попытка вырваться была все более безумной — она извивалась и вертелась, как пойманная в сети дикая птица. Чен закричала — звук разорвался в плесневелом воздухе, и её собственный голос напоминал о том, что она всё ещё жива, всё ещё борется. Но в этом звуке звучал не только страх — в нём слышалась решимость. — Ты чудовище и пресмыкаешься перед чудовищем! — с ненавистью процедила Скайлор, когда дамнаре замерла в метре от неё, глядя с циничной холодностью, несвойственной ей — это уже была не Элизабет. Не та пленница, в которой Чен надеялась отыскать ключ к спасению. — Я рада, что у нас появилось что-то общее, — протянула дамнаре, беря мокрое от слез лицо Скайлор в свои ладони, выронив кинжалы. — И спасибо тебе за то, что помогла мне раскрыть свой потенциал. И снова Чен столкнулась с тем мерзким чувством, как и тогда, на тренировке — страх затянулся внизу живота тугим узлом, стоило дамнаре коснуться её нитей привязанности к темной материи. Тело Скайлор напряглось, кончики пальцев начало неприятно покалывать, когда кожа, некогда гладкая и человеческая, вновь покрывалась трещинами, из которых сочилась черная вязкая слизь, оставляя за собой зловонные следы на полу. Скайлор теряла равновесие, ноги подкашивались сами собой, а судорожно трясущиеся руки мертвой хваткой вцепились в руки дамнаре, пытаясь найти в них опору. Любое движение приносило с собой звук, напоминающий шуршание гниющей плоти, как будто тело было не более чем гнилой оболочкой, готовой разорваться. Суставы хрустели и трещали, пальцы становились тонкими и острыми, словно когти хищника. В жилах пульсировала фиолетовая субстанция — она искрилась и сверкала, словно живое существо. Каждый раз, когда темная материя прокатывалась по венам, казалось, что Скайлор теряет остатки своего человеческого «я», заменяясь чем-то темным и зловещим. Лицо девушки искривилось в гримасе боли и безумия — глаза светились ненормальным светом, отражая внутреннюю борьбу. Она чувствовала, как разум уходит в бездну, уступая место чудовищу, которое жаждало свободы. В тот момент, когда последний обрыв человечности покинул её, Скайлор поняла: она стала той, кого всегда боялась. Монстром.

* * *

      За всё то время, что они провели в, казалось бы, бесконечных и унылых скитаниях по лабиринту тюремных камер, Зейн успел отвыкнуть от тишины. В какой-то момент Дарет устал возмущаться насчет пустоты в желудке, натирающих ему туфель, потрепанной одежды и прически, а также безвкусного дизайна темницы, и смиренно шел рядом. ПИВВЖ тоже молчала, просчитывая возможные лазейки, которые они могли бы использовать при экстренном побеге от настигнувшей их стражи или змеи, и продолжала прокладывать схему подземных туннелей. Неприятные воспоминания об их общении с Конни он старался отметать в тот же миг, когда они давали о себе знать. Зейн не должен падать духом в такой ответственный для них момент. Минуя ещё один поворот, их внезапно заставляет остановиться грозный голос из-за приоткрытой двери. Дарету он показался смутно знакомым и коричневый ниндзя сделал один робкий шаг за спину Зейна. — Я всего лишь забочусь о любимой зверушке господина Клауса. Сейчас она дремлет, но когда просыпается, то очень голодна. А предатели вроде тебя — её любимое блюдо… — Вот же!.. Нужно уходить! — Шикнул Дарет, хватая ниндроида за руку, пытаясь оттащить обратно к развилке. — Погоди, — спокойно прошептал тот, высвободившись и выглянул из-за поворота, прислушиваясь. — Возможно, мы узнаем о том, что происходит «снаружи» и удалось ли остальным скрыться. — Вот только если нас заметят, то это не удастся сделать нам! — нервозно поправив ворот своего кимоно, Дарет боязно перевел взгляд из одного угла коридора в другой. — Меня грозились скормить змее — какая наглость и бесчеловечность с их стороны! Да если Мастер Чен потеряет такого клиента как я, то его бизнес рухнет — пуф! — Разжав кулак, он изобразил взрыв. — Ведь никто больше не посоветует его пышки-пельмешки с такой искоркой, как я!.. — а затем оказался резко прижат рукой Джульена к стене. — Кажется, там Гармадон и Ния, — быстро пробормотал Зейн, пристально следя за тем, как приспешник Чена скрывается в противоположной им стороне. Должно быть, там расположен выход. — Что? Но тогда выходит!.. — …Не время для построения теорий, Дарет! Нужно освободить их и сматываться отсюда, — решительно произнес Зейн, склонившись над дверным замком и оставив Дарета на шухере. Даже после снятия замка дверь не поддавалась. Тогда ниндроид упёрся одной ногой в пол, а другой нанёс удар, не заботясь о скрытности, в чем Дарет его тихо упрекнул. Зейн виновато кивнул ему, но с облегчением обнаружил, что дверь приоткрылась, жалобно скрипнув. Собираясь переступить порог грота, ниндроид застыл, словно невидимая стена препятствовала этому. ПИВВЖ резонно заметила, что его сенсоры притупились, и была этим обеспокоена. Зейн не успел ответить, так как Дарет быстро толкнул его внутрь, плотно закрыв дверь, недовольно отметив, что Мастером маскировки ниндроиду точно не быть. Но никто его так и не услышал. Сердце Нии забилось быстрее, когда она заметила ниндроида, приближающегося к ним. Зейн выглядел иначе, но что-то в этих движениях, взгляде показалось ей знакомым. В голубой оптике светилась та самая искорка, которую младшая Смит помнила. На мгновение время остановилось. Она замерла, не веря своим глазам. Страх сковал её: а вдруг это всего лишь мираж? А вдруг он снова исчезнет? Зейн тоже остановился, его оптика расширилась от удивления и радости. Он не знал, как ему нужно реагировать — подойти или остаться на месте. Нерешительность окутала их обоих, словно невидимые нити. Но потом, как будто забыв обо всех страхах, Ния потянулась к нему, но цепи не позволили этого сделать. — Зейн, это правда…ты? — глухо спросила она, едва сдерживая улыбку и подступающие слезы. — Конечно, — улыбнулся он. — Сейчас я освобожу вас. — Н-но как ты смог выжить? Ни одно живое существо не смогло бы выдержать той мощи, что таит в себе золотая броня, — не веря своим глазам пробормотал Гармадон. — Я же ниндроид! — усмехнулся Зейн, распиливая цепь. — Когда Оверлорд уничтожил мое прошлое тело — я воссоздал себя, после чего был похищен Ченом, и, видимо, мой путь на остров прошел не совсем гладко — они повредили мою карту памяти из-за чего некоторые моменты из своего прошлого я помнил весьма смутно. Однако ПИВВЖ, благодаря своему жесткому диску, помогла закрыть пробелы. — Кстати, где она? — Я подключил её к своему процессору. — Он указал на свою голову, а затем объявил: — Теперь вы свободны! В ту же секунду Ния крепко обняла его, точно боясь потерять снова. Слезы радости катились по её щекам, смешиваясь с теми слезами горя, которые она лила все это время. Зейн прижал её к себе так сильно, что она почувствовала холод титановой брони — живое подтверждение того, что он действительно здесь. — Я думала, что ты пропал навсегда! — выговорила Ния сквозь всхлипывания. — Но я вернулся, — тихо ответил он. — И никогда не оставил бы вас. — Что ж, я рад видеть тебя в добром здравии, Мастер льда. — Это взаимно, Гармадон! — Да, — показательно кашлянул в кулак Дарет, — воссоединение, все живы и целы — это прекрасно. Но нам стоит поскорее убираться из этой ужасной, отвратительной и невероятно жуткой тюрьмы! — косо глядя на груду черепов, прошипел он. — Зейн, молю, ты же говорил, что где-то здесь есть выход прямиком наружу! — Разумеется. Во время сканирования канализации ПИВВЖ обнаружила один верный проход среди секции этих туннелей. — Окинув воодушевленного Дарета взглядом, ниндроид указал на незапертые врата, откуда доносилось зловонное дыхание тьмы. — Вот он! — Да ты издеваешься надо мной… — поперхнувшись воздухом, пролепетал коричневый ниндзя, с видом мученика обернувшись к жуткому туннелю. — Но, Зейн, — вмешалась Ния, — этот туннель ведет прямо в логово змеи. Ты уверен, что нам следует идти именно туда? — Это самый кратчайший путь до Коула и остальных мастеров, сбежавших с фабрики. — Взяв Нию за руку он ободряюще сжал её. — Я выведу нас, и наша команда вновь воссоединится. Ты веришь мне? — На все сто процентов.

* * *

      Гудение лапшичных автоматов и машин для пельменей, металлический скрежет ленты конвейера чей терпкий запах перекликался с приторно-сладким ароматом печенья, скрип и шарканье деревянных ящиков друг о друга — всё действовало Джею на нервы. Вынуждая Мастера молнии не то что проклинать, скорее с огромным трудом сдерживать себя от того, чтобы наброситься на близстоящего Нейро. Предпринимая очередную попытку успокоиться и отогнать мрачные мысли о судьбе Кая, Уолкер сделал глубокий вдох, выдох, вдох…печенье с хрустом рассыпалось в его кулаке. — Проклятье! — Шикнул он себе под нос, выбрасывая остатки неудачной продукции в ящик, который был уже наполовину полон. Поджав губы встретился с задумчивым взглядом Нейро. — Что? Вопрос прозвучал более резко, чем Джей того хотел. — Он жив, Джей. — Ой, вот только не надо пытаться меня успокаивать! Если бы не… — он замолк, проглатывая последнее слово, но Мастер сознания всё равно понял, что Уолкер винит его в случившемся. Но Нейро и не отрицал, быть может, когда-нибудь, ему удастся искупить хотя бы часть вины перед ними. — Я и не пытаюсь успокоить тебя. Просто знаю, что Кай не из тех людей, кто так просто сдастся на милость врагу. — А ты неплохо разбираешься в людях, я посмотрю! — Саркастично хмыкнул Джей, бросая раздраженный взгляд на Пейла. — Эй, может уже хватит самолюбования и ты немного поработаешь?! — Поверить не могу… — ошарашенно пробормотал парень, разглядывая свое кривое отражение в медном чане, где кипело масло. После того, как Чен отнял у них силу, Мистер Пейл лишился возможности преломлять свет, став наконец-то видимым. Джею до сих пор непривычно смотреть на долговязого парня, немногим старше него — лет так на пять-шесть — со смуглой кожей, покрытой бледными веснушками, глубокими карими глазами, вздернутым носом, кучерявыми волосами каштаново-медного оттенка, и обросшего щетиной. — Да-а, видимо бритву у тебя изъяли вместе с оружием. — С наигранным сочувствием Джей похлопал его по плечу, но Пейл дернулся, нахмурившись. — Я о том, что почему никто мне не сказал про подпаленные волосы? Я весь турнир проходил как…как… — Чуть ли не плюясь от возмущения, он заметно покраснел, наконец прошипев, натягивая рабочую кепку ниже, — Это наверняка твой огненный дружок постарался! — Да, Пейл, извини. — Со всей серьёзностью начал Уолкер, — Извини, что мы не сказали об этом раньше. Ты ведь не проходил весь турнир невидимым! Как я по-твоему должен был это заметить?! И пока оба мастера не начали выяснять отношения как два гладиатора, в разговор встрял Нейро, положив руки им на плечи — старая привычка вербально воздействовать на людей при помощи прикосновения и своей стихии — сейчас это бесполезно. — Эй, может хватит? Успокойтесь… — А ты вообще помолчи! — В один голос грубо отозвались Мастера света и молнии, отпихнув Чтеца в сторону и продолжив препираться, испепеляя друг друга взглядом. — Но!.. — Думаю, они правы, Нейро, — пожал плечами внезапно подошедший к ним Гриффин, отчего Мастер сознания вздрогнул, поперхнувшись воздухом, — Не стоит в это лезть, а то будешь как я! — Криво усмехнулся он, поправляя свои разбитые очки. — Как твой глаз? — После изъятия сил восстанавливается медленнее, да и видит чуть более размыто, но жить буду. А ты? — Непривычно. Я успел привыкнуть слышать отголоски чужих мыслей отовсюду, а после ритуала вокруг стало слишком тихо. Кажется, будто я стал глух. — Ну, учитывая, что Джей и Пейл орут друг на друга как две перепелки, в этом нет ничего удивительного! Ты только глянь. — Насмешливо кивнул в их сторону Гриффин. — …Да я хотя бы на мужчину похож, а не визгливую девчонку! — Лучше уж так, чем быть похожим на заросший ершик для чистки туалетов! Замечая, как Гриффин едва сдерживает смех, приложив кулак к плотно сжатым губам, Нейро позволил себе ехидную усмешку. Этот мимолетный спор и вправду выглядел забавно! Да и на фоне всех неудач хотелось выплеснуть накопившиеся эмоции, очистить разум, в чем отлично помогал смех. Вскоре на них обратили внимание не только остальные работники фабрики, но и стража. Один из них подошел к образовавшейся толпе и грубо подтолкнул Нейро обратно к конвейеру. Тернер же решил не нарываться и отскочил на свое рабочее место ещё до того, как культист посмотрел в его сторону. Они с Мастером сознания обменялись тяжелыми взглядами, когда Джея и Пейла схватили за шкирки, хорошенько встряхнув, словно они ничего не весили. Сделав им выговор и пригрозив отправить на корм змее, стража утратила к ним интерес, вернувшись к игре в кости на одном из ящиков. Несмотря на их беспечность, никто из заключенных не пытался бежать. Да и куда? — Чен ждет Зелёного ниндзя и охрана дворца была усилена — об этом свидетельствовало небольшое количество воинов на фабрике. Спустя некоторое время по цеху пронесся звук открывающихся дверей, перебивая общий шум, на который несколько мастеров сразу же обернулись: на фабрику вошли двое стражников, небрежно волочащих за собой Кая, который изредка бросал на них презрительные взгляды. С появлением друга Джей испытал облегчение, которое так тонко граничило с отчаянием. Холодной тенью это чувство обняло Уолкера за плечи, грозясь поглотить его целиком. Он был счастлив видеть Смита живым, но осознание, что они так и не смогли даже на шаг приблизиться к выходу из бездны, стрелой пронзило его и отдалось колющими мурашками по телу. — Поздравляем с продвижением по службе! — Усмехнулся культист, грубо толкнув Кая к свободному месту у конвейера, отчего тот споткнулся, запутавшись в собственных ногах едва не упав. — И это великие воины Ниндзяго. Тоже мне! Под гогот товарищей, они оставили мастеров, которые при первой же возможности метнулись к Мастеру огня. — Где ты был? Сильно ранен? — Что произошло? Чего хотел Чен? — Есть ли вести о Ллойде? Шквал вопросов обрушился на него, заставляя и без того тяжёлую голову пойти кругом. Кай, морщась от боли, остановил их, подняв руку — он не был готов отвечать прямо сейчас. Смит чувствовал, как слова, которые должны были произнестись, застряли в нём, как будто сами боялись вырваться на свободу. Вокруг на него в трепетном ожидании смотрели товарищи, чей взгляд он не осмелился встретить — опустил глаза в пол. Кай знал, что должен сказать правду, но эта правда была слишком тяжела для его уст. И тогда это за него сделали культисты: — Зелёный ниндзя повержен! — воскликнул один из них, разразившись смехом, в чем его подхватили и остальные стражники, — Вы только представьте, сильнейший воин оказался не более чем беспомощной вошью! — Да куда уж ему против того, кто владеет всеми стихиями? — Вот-вот, какой толк от одной стихии, когда другие у Мастера Чена. У него не было и шанса. Зря только девчонку со стариком притащил! — Даже жаль её, такая пылкая натура, я бы с ней… — с сальной улыбочкой заговорил один из них, массируя свой блестящий от пота подбородок, обнажая ряд острых зубов с желтоватым налетом. Но не успел он договорить, как в его затылок резко прилетел засохший рогалик, не сильно отличающийся от камня. Тут же схватившись за ушибленное место, культист обернулся, пытливо высматривая в толпе того, кто осмелился так отнестись к нему. И встретился глазами с Каем. — Ленту заклинило, не смог удержать. — с натянутой полуулыбкой проговорил едва не сквозь зубы он, — Хорошо, что Джей вовремя потянул за рычаг. — Да, а то страшно представить, что было бы дальше, возможно, вам выбило бы пару зубов! — процедил Уолкер, беря в руки заполненный ящик и подходя ближе к культисту, — Что-то продукция в этот раз совсем не удалась. Такую только жирным свиньям в хлев. С глухим ударом он поставил ящик рядом с тем, на котором лежали игральные кости, окинув стражника презрительным взглядом. И прежде чем ему успели хоть что-то сказать, развернулся и направился к конвейеру. — Напомни мне, когда мы выберемся, поджарить этого индюка. — угрюмо шепнул Кай Джею, на что тот согласно кивнул. — А я добавлю. Начиная лениво сортировать выпечку, Смит тяжело вздохнул, не выдерживая чужих взглядов на себе, которые буквально силком вытянули из него информацию. — Да, Ллойд проиграл бой Чену! И его вот-вот должны лишить силы стихий, если до сих пор этого не сделали. Гармадон и…и Ния заточены где-то здесь в катакомбах. — Чудесно, с каждым разом наше положение становится всё хуже и хуже! Что дальше? Кусок неба упадет на этот остров и расплющит нас как рисовую лепешку?! — прошипел Пейл из-за спины Смита. — Поверь, ты обрадуешься такому исходу, ведь дальше — нам придется столкнуться с армией Анакондраев, у Чена есть все силы для того, чтобы провести ритуал и медлить он не станет. — И что же? Мы продолжим сидеть здесь сложа руки? — Пока — да. Нам нужно поберечь свои силы. — Кай посмотрел на гогочущих стражников, — Вступать с ними в бой сейчас бессмысленно, да и числом мы их не превосходим. Кстати об этом, а где остальные? — Сбежали. И предположительно скрываются в джунглях. — мрачно отозвался Гриффин, — Поэтому фабричные стражи не в духе, готов поспорить, что Чен им устроил хорошую взбучку за такое. — Плохо дело. — задумчиво пробормотал Смит, подперев рукой подбородок, — Если с ними Зейн, то он наверняка просчитал и это — нас используют как приманку, чтобы выманить их и не дать покинуть остров. Они так же слабы и справиться с вооруженными культистами вряд ли смогут. Порознь у нас никаких шансов. Все мрачно переглянулись, нехотя, соглашаясь со словами Мастера огня. — Как мы тогда выберемся? Будем ждать спасения как принцессы в башне? — фыркнул Пейл. — Нет, займемся подготовкой к их приходу и продумаем план побега на случай неудачи с первым пунктом. — произнес Кай, встречая скептичный взгляд Гриффина. — Но тут же ничего нет, из чего ты собрался сделать «оружие»? Неужто отберешь у стражи? — вместо ответа Смит гордо посмотрел на Джея. — Здесь приличное количество лапшичных автоматов, некоторые уже совсем выдохлись, а механиков, я так полагаю, Чен при себе не держит. И хорошо. — его губы расплылись в хитрой улыбке, а взгляд будто заискрился в нетерпении, — Первоклассный огнестрел не обещаю, но против копий сгодится! — Ты справишься, Джей, — ободряюще похлопал его по плечу Кай, — А мы займемся планом. Все согласны? — Почему ты так уверен, что они ещё на острове? Может их уже давно нет, и мы остались совершенно одни? — Потому что, Гриффин, ниндзя никогда не бросят своих — ни вас, ни нас — мы вернемся в Ниндзяго-сити все вместе, как один. — твердо заявил Кай, — Чен отнял наши силы — это так, но провернуть то же самое с верой у него не выйдет. Я верю, что мы сможем противостоять ему и одержать верх, главное не переставать бороться. Скепсис окутал разум Тёрнера, как тёмная вуаль. «Ты не сможешь», — прошептал внутренний голос, уверенный в своей правоте. Гриффин чувствовал, как сомнения проникают в его душу, обжигая холодным дыханием. На фабрике всё казалось безнадежным: каждый звук, каждый гудок и шорох напоминали о том, что выхода нет, а надежда — это всего лишь иллюзия. Но слова и та манера, с которой Мастер огня говорил им, вдруг коснулись его, словно свет среди темноты: «Борись!» — остервенело зашептало всё вокруг, пробуждая в Гриффине покинувшую его вместе с силой стихий надежду. Хоть она и была хрупкой, но оттого не менее живой, точно цветок в каменистых джунглях.

* * *

      Избавившись от преследования, мастера сделали привал в горной части острова, недалеко от лавового кратера — ночи здесь были холодными. Коул вызвался осмотреть территорию ещё раз и по возвращении отметил, что здесь достаточно много туннелей, которые могли бы вести к дворцу. Некоторые восприняли эту новость с настороженностью. — Что если Чен решит использовать их против нас? — Нахмурилась Камилла, поерзав на теплом камне и крепче обхватив свои плечи руками. — Или мы могли бы попробовать заманить культистов туда! — Нет, слишком рискованно пытаться противостоять им на открытой местности вроде этой, Гравис, — покачал головой Коул, — Здесь мы как на ладони — у них больше шансов для маневра, да и укрыться нам практически негде. Взяв в руки камень, Баккет принялся чертить его заостренным концом схему. — Джунгли — наше главное преимущество. Поэтому устроим засаду таким образом: трое скроются по обе стороны тропы, держа наготове лианы — они тут в избытке, найти среди них наиболее прочную не проблема — как можно ближе к земле, и ждут моего сигнала, после чего тянут её концы на себя. Это довольно примитивная ловушка, но в таком густом лесу её тяжело заметить, тем более если впереди главная добыча — я и Камилла выманим их, а Токс и Болобо окончательно обезвредят при помощи снарядов. Как там яд, кстати? — Манцинеллы не так много, поэтому придется очень постараться, чтобы попасть точно в цель. — Пропыхтела Токс, с усилием растирая плоды дерева в небольшом углублении между тремя сдвинутыми камушками, — Но большую часть из них, я думаю, мы сумеем хотя бы припугнуть жгучим эффектом от контакта с этой прелестью! — Замечательно. Тогда Болобо атакует их с земли, а Токс — сверху. — Главное не промахнись в нашу сторону! — Уж постараюсь, но тебе, Камилла, ничего не могу обещать. Предотвращая ссору между ними, Коул поспешил привлечь внимание обратно к себе. — Пока Токс и Болобо перенимают всё внимание на себя, мы заберем оружие и окончательно обезвредим их. Даже если яд не подействует, парочка синяков и ушибов им обеспечена! Ну а дальше дело за малым — возвращаемся к туннелям, встречаем Зейна с Даретом и освобождаем финалистов с фабрики. У кого-нибудь есть возражения или иные предложения? — Получив в ответ лишь тишину и тихий скрежет камня о камень, которым Токс старательно растирала ядовитые плоды, Коул утвердительно кивнул, — Значит решено! И помните: наша сила в единстве — не дайте страху разобщить нас вновь. Обменявшись молчаливыми взглядами, таящими в себе немало тревоги, мастера принялись за подготовку снарядов, места для засады и поиск лиан, а также постарались как можно сильнее слиться с окружающей средой — нацепив на себя пару пышных листьев, измазав лица и открытые участки тела грязью, а Токс и Болобо дополнительно обмотали свои ладони обрывками робы, чтобы при контакте с ядом не нанести себе ущерб. В темноте их труды были едва заметны, что вселяло ещё больше надежды на благополучный исход столь рискованного плана. — Все готовы? — получив в ответ одобрительный кивок от Токс и поднятый вверх большой палец Эша, Коул перевел взгляд на Камиллу, — Тогда начнем. — Не дрогни! — с насмешкой хмыкнула Мастер формы прежде чем первой ступить за тропу. Хоть Камилла и старалась не показывать своего волнения — нервозная улыбка и мечущийся по сторонам взгляд выдавали её. Шли в молча, прислушиваясь к малейшему шороху, пытаясь выследить поисковой отряд. Последний обход территории проводила Токс и, по её словам, культисты были замечены на противоположном берегу реки — туда они и направлялись. Шелест листвы и треск веток нарушали тишину джунглей. Влажный воздух был пропитан ароматом земли и зелени, они старались как можно спокойнее вдыхать его, как только они заметили движение — силуэты стражей, пробирающихся через подлесок. Коул сжал кулаки, его глаза блестели от решимости. Это был их шанс. В сердце Камиллы зрела тревога, когда они начали аккуратно двигаться вдоль реки, прячась за высокими папоротниками и колючими кустарниками. Вода шумела, словно предостерегая их о надвигающейся опасности. Они были близки, их разделял лишь водный поток, который преодолеть не так уж и сложно, а тем более обученным воинам. Затаив дыхание, Коул, будто не нарочно, оступился и едва не скатился вниз по скользкому берегу, отчего кустарники, прячущие их от чужих глаз, дрогнули. Это не осталось без внимания культистов, вышедших к реке на источник шума. Мастер формы притянула Коула обратно к себе в укрытие, не спуская глаз со стражников, начавших ловко перебираться по выступающим из воды камням, словно змеи, крадущиеся к своей жертве. Камилла обменялась с Мастером земли взглядом, полным напряжения и понимания. Время пришло. Культисты клюнули на крючок. Теперь остается только ждать, пока они не окажутся на нужном расстоянии. Каждый момент тянулся, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Вдруг, из-за ближайшего куста показалась крепкая фигура культиста. Его глаза сверкали жадным огнём, он внимательно осматривал окрестности, и Коул почувствовал, как его сердце замирает. Стражи были близко — слишком близко. — Пора! — шепнул он, и в тот же миг они выскочили из укрытия. Камилла первой рванула вперёд, её длинные волосы развевались, словно тёмные крылья. Коул следовал за ней, стараясь не отставать. Они мчались сквозь подлесок, их сердца колотились в унисон с ритмом шагов, а дыхание вымученно вырывалось из груди. Каждый их шаг был рискован — корни деревьев цеплялись за ноги, острые листья царапали кожу, но мастера не могли позволить себе остановиться. Когда культисты практически настигли их, Камилла резко свернула в сторону узкой тропы, где они устроили засаду. Её взгляд был полон решимости; она понимала, что каждый момент на счету. А в ушах гремели голоса преследователей: «Схватить их! Далеко не уйдут! Готовьте копья!» В сердцах мастеров звучал лишь один мотив — свобода. Каждый миг приближал их к ней, несмотря на то что за ними неумолимо следовали культисты. Стоило им пересечь черту лозы, Коул громко свистнул, призывая остальных к действию: Эш и Гравис с глухим колебанием натянули лиану, отчего стража в одно мгновение потеряла равновесие и рухнула на землю, выпустив копья из рук. Смех Токсикиты раздался в листве деревьев, и она вместе с Болобо начала обстреливать стражу камнями. Самодельные снаряды, летящие в цель, оставляли за собой шлейф ужасной боли. При попадании на кожу яд мгновенно вызывал жжение, словно огонь пронизывал плоть насквозь. Стража вскрикивала, покраснение расползалось по их телам, а опухшие участки становились напоминанием о безжалостной природе джунглей. Воспользовавшись их замешательством, Коул и Камилла быстро подбежали к ним, начиная связывать той же лианой. Она затягивалась туго, впиваясь в кожу. В этот же момент Гравис с Эшем вооружились копьями, подавляя желание культистов сопротивляться. — Неприятно быть пойманными в ловушку, верно? — издевательски улыбнулась Камилла, на что несколько стражей протестующе заерзали, но лишь сильнее затянули лиану и растерли ссадины. Кто-то попытался закричать, но ему тут же пригрозил Гравис, задержав копье всего в паре сантиметров от глаза. — Только попробуй пискнуть, и я выколю его. К остальным это тоже относится — без фокусов. — Отлично сработано! — провозгласил Коул, оглядев обезвреженных культистов. — Даже не верится, что мы смогли! — поперхнулся воздухом Эш. — А всё почему? — Сила в единстве! — в унисон повторили мастера, каждый вдох напоминал о возможностях, которые ждут впереди, и надежда окутала их, словно легкая вуаль, даря силы для того, чтобы идти дальше. — Не хочу прерывать ваше веселье, но рассвет не за горами, скоро должны появиться Зейн и Дарет. — Раздался голос Токс из кроны деревьев, — Если расчеты Коула верны, в чем я лично сомневаюсь, то нам стоит поспешить! — Эй, я не так уж и плох! — Ну тогда шевели ногами, не то всё это окажется зря. — уверенно парировала Мастер ядов, спускаясь на землю. — А я, между прочим, около получаса убила на то, чтобы приготовить эти снаряды. Как вам, мальчики? — В ответ последовало лишь гробовое молчание, прерываемое редкими болезненными полу-стонами от соприкосновения с новой порцией яда. Хотя, будь у них возможность избавиться от самодельных кляпов, возможно, кто-то осмелился бы съязвить. — Что ж, рада стараться! — Хватит паясничать и пошли. — Мастера земли всегда такие зануды? Они нас прикончить вообще-то хотели, дай хоть чуть-чуть отыграться. — Мы не дикари. — Да? А глядя на твой внешний вид так и не скажешь. Вот-вот пойдешь у костра ритуальный танец отплясывать! — Бери ты уже копье и пошли, пока остальные не успели потеряться. — Мне казалось, что тебе нравится сарказм, иначе не понятно, как ты ещё не пришиб своего синего друга. — У нас элитный флирт, вам не понять! На этом можем закончить. — Зану-у-уда… Они вернулись к кратеру, там всё было как прежде и следов чьего-либо пребывания, кроме своих собственных, мастера не обнаружили — это успокаивало. Не успело пройти и получаса, как из глубины туннеля раздался знакомый механический голос. — Эй, они здесь! — воскликнул Гравис, не в силах сдержать облегченной улыбки. Остальные, на всякий случай, крепче перехватили копья и подошли ко входу, вглядываясь в темноту. Когда шаги стали четче, Коул вышел вперёд и вскоре, бросив оружие на землю, метнулся навстречу к друзьям. Зейн с облегчением выдохнул, стоило их взглядам встретиться. Коул буквально сгреб его в охапку, заключив в крепкие объятия, словно стараясь передать все страхи и переживания, и Джульен находил в этом нечто теплое, родное, от чего глубоко внутри становилось спокойно. — Рад видеть тебя снова, Жестянка! — Коул! — Ния, которая всё это время стояла рядом с Даретом, бросилась к нему с такой силой, что он едва устоял на ногах. Их объятие было полным нежности и заботы. Баккет почувствовал, как её сердце бьется в унисон с его собственным, как будто они были одним целым. — Я так переживала за вас! — дрожащим от эмоций голосом прошептала она, чему он лишь мягко усмехнулся, не замечая слез на своих щеках. — А уж я-то как. — он отстранился и, обхватив её за плечи, со всей серьёзностью посмотрел младшей Смит в глаза: — Но давай больше без самонадеянности, мне седина не к лицу! — Кто бы говорил! Сами уплыли Оверлорд знает куда, ничего не сказав нам и даже не удосужились оставить хоть какую-то подсказку. — схватив друга за ухо, прошипела Ния, нахмурившись. — Мы чуть с ума не сошли! Так что не вам говорить о «самонадеянности», Коул Баккет. — А она мне нравится! — ухмыльнулась Токсикита, явно наслаждаясь тем, как Мастера земли прищучили. — Да уж, надеюсь, нам не перепадет её гнева. — прошептал Эш. — Ну, мы вообще-то немного потрепали её друзей на арене, если так подумать. — резонно отметил Гравис. — Не наша вина, что некоторые оказались конкретными тюфяками! Если бы не заговор Чена, то я бы с легкостью уделала этого Зеленого ниндзя. — Я бы не был в этом так уверен. — Ой, заткнись, тебя вообще уделала сила мысли! Это даже звучит смешно. — И это говорит Мастер формы. — Мне показалось или где-то заговорил молочай? Болобо, к тебе вернулась стихия? — Эй, ребят, давайте без взаимных унижений, нам вообще-то предстоит ещё много работы! — встрял в общую перепалку Коул, когда между озлобленными девушками оказался один напуганный чуть ли не до смерти Гравис. — Я понимаю, что личная неприязнь остается, но мы же договорились хотя бы временно поднять белый флаг. Устраним угрозу в лице Чена и препирайтесь сколько душе угодно. Мастера формы и яда только скептично закатили глаза и демонстративно изобразив на лице снисходительность друг к другу, лениво, едва дотронувшись, пожали руки. — Доволен? — Уже бегу плести вам фенечки вечной дружбы! — с издевкой пропел Баккет в ответ на недовольство Токс. — Что ж, раз уж обмен любезностями окончен, то обсудим наш план действий, Зейн? — Пока мы бродили по темнице в поисках выхода, ПИВВЖ смогла более досконально изучить планировку дворца… — от речи Джульена Нию отвлек тихий мерцающий шум. Прислушавшись, она поняла, что он исходит от её доспеха и сознание автоматически воссоздало образ свертка, который не так давно вручила ей Элизабет. Дрожащими руками, она поспешно достала его и развернув, внимательнее пригляделась к рукояти кинжала. На первый взгляд, хоть и красивая, но обычная резьба, украшенная одним изумрудным камнем в одном из спиралевидных углублений, однако, приглядевшись чуть лучше, можно заметить слабое свечение от него, которое становилось всё сильнее. — Святые… — удивленно прошептала Смит, поднимая взгляд к мастерам и Гармадону. — Зейн, Коул — все, смотрите! С этим кинжалом, не знаю, как объяснить, но с ним что-то не так. Точнее, с его рукоятью или…в общем, взгляните сами! — Откуда он у тебя? — точно не веря своим глазам, спросил Гармадон. — Мне его отдала Элизабет, сразу после того, как мы забрали страницу с заклинанием у Клауса. Сказала, что это знак. Знак того, что она доверяет нам. Но почему вы так обеспокоены? — Да, смотрите на него так, словно у неё в руках оружие массового поражения. — В каком-то смысле, так и есть, Коул, — задумчиво поджал губы Гармадон. — То, что Элизабет отдала Ние может помочь нам или спастись, или погибнуть не самой приятной смертью. — Вы так любите говорить загадками с Мастером Ву, неужели это семейное? — Этот кинжал содержит в себе частичку проклятого кристалла. С его помощью мы можем попытаться взять под контроль силу дамнаре и помешать Чену провести ритуал бессмертия. — он осторожно перенял сверток из рук Нии и ощутив жжение рубца, вновь накрыл его тканью. — Осколок небольшой, его связь слабее чем у доспеха Клауса, однако, мой рубец может усилить его. — В таком случае вы можете уничтожить её, ведь сила будет равна! — воскликнула Ния. — Элизабет — козырь, что помогает Клаусу сдерживать вас, но если вы отберете у неё ту частичку света, что питает вас двоих, то… — Гармадон поднял руку, пресекая попытки младшей Смит донести давно ясную для него мысль. — Ты безусловно права, Ния, — произнес он, и только теперь в его тяжелом взгляде она уловила нотки сожаления. — Я могу выступить против Элизабет в борьбе за ту силу, что питает нас, и, вероятно, выйду победителем. Гармадон замер, его взгляд устремился к призрачному силуэту дамнаре за спиной младшей Смит. Их связь вновь крепчала, словно несколько лет назад, когда он являлся к ней из глубин Преисподней в образе жуткой тени с алыми глазами, пугая малышку до слез. Теперь прежняя сила возвращалась к Элизабет, и оба понимали, что им предстоит сделать. Зеленые глаза инсинга сверкали, отражая свет кратера, молчаливо ожидая от него ответа, как и все остальные. Её окровавленные руки едва прикрывали рукава черного, богато украшенного кимоно — подготовка к ритуалу уже началась, и медлить было нельзя. — Но пока альянс раздроблен, подобраться к культу будет сложно, для начала нам следует освободить остальных. А после, — он незаметно кивнул силуэту, получая одобрительную улыбку, — я сделаю то, что должен. До тех пор, ключ к силе Элизабет будет у тебя, я знаю, что ты сумеешь её сдержать. — передав сверток Ние, Гармадон обратился к ниндроиду, готовому изложить их следующий шаг…