Притворная любовь

С их последнего разговора прошло около двух недель. Парни без особой скрытости избегали друг друга. Ни одна из сторон не хотела идти на контакт. Однако, оказавшись порознь, после довольно таки долгого проведённого вместе времени, оба чувствовали нехватку присутствия под боком чего-то важного. Джисон проходил мимо мест, где часто зависал с Хёнджином, вспоминая его улыбку и громкой забавный смех, который не стихал и на минуту, когда они болтали. Он прокручивал в голове всё проведённое рядом с ним время. Длинные осветлённые волосы, которые кажутся очень мягкими, и на самом деле таковыми являются, ведь Хёнджин чуть ли не всю стипендию тратит на уход за ними. Даже на одежду он сливает денег меньше, чем на разные восстанавливающие маски. Мол, зачем, если всегда можно стащить что-нибудь из шкафа немногочисленных друзей и знакомых? Высокий рост Хёнджина был абсолютно бесполезен: он не выглядел устрашающе, а наоборот, очень мило. Даже Джисон, с его «маленькостью», как дразнил его блондин, мог поднять его на руки, потому что тот был слишком худым. Тем не менее, он умел быть сексуальным. Например, Хан не раз замечал то, как сильно Хёнджину шла одежда с глубоким вырезом, открывающим вид на его длинную шею и острые ключицы. Или то, что обтягивающие джинсы, которые тот любил носить, подчёркивали его стройные длинные ноги и плавную талию. Джисон мог иногда конкретно так подвиснуть, заглядываясь на фигуру Хвана. Надо ли говорить о том, что они буквально делили одну клетку мозга на двоих? Иногда им не нужны были слова. Джисон так запутался во всём, не имея понятия, как помочь себе выбраться из запутанного клубка мыслей и невнятных чувств. Из всех его знакомых был только один, который знал его едва ли не лучше него самого. Только он мог помочь ему, но Хан до последнего не хотел просить у него совета. Бан Чан и Минхо сидели напротив Джисона в пустой аудитории: был конец учебного дня. — Ну, и чем мы можем тебе помочь? — начал в привычной манере Ли. — Ну... — Если ты хочешь сказать, что ты идиот, то мы это знаем, — подключился Бан. — Хорошо вы спелись, я смотрю. Прям идеальная пара. Между ними повисло неловкое молчание. — Слушай, мы уже успели понять и пожалеть, что скрыли от вас свои отношения. По хорошему, не надо было тянуть с расставанием, но Минхо переживал за тебя. Он думал, что ты не готов принять это. — Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло, — старший взял Хана за руку. — Я был очень плохим парнем и хёном, раз заставил тебя страдать и причинил столько боли. Хан тяжело вздохнул, посмотрев на белый потолок аудитории. Ему давно надо было взглянуть правде в глаза и признать то, что он отрицал с упёртостью последнего барана. — Мы оба виноваты в том, что удерживали друг друга и никак не могли отпустить. Из-за своей нерешённой драмы я втянул в неё и Хёнджина. — Попробуй поговорить с ним. На самом деле этот парень куда податливее и ранимее, чем можно о нём подумать. В его голове много ненужных мыслей, он легко впадает в уныние и много плачет, — Бан Чан говорил, искренне желая помочь младшим разобраться в своих чувствах. — Это правда. Видел его недавно: поникший, глаза раздраженные и опухшие. Джисон был ошарашен полученной информацией. Кажется, его мозг наконец-то вышел из комы и начал работать так, как нужно было с самого начала. Хан подорвался с места, пулей вылетая из аудитории. Слишком много времени было потрачено впустую, слишком много ошибок совершено. Настало время пытаться их исправлять. Джисон надеялся, что у него есть хотя бы мизерный шанс на это. — Чан-хён, скинь мне его адрес! Он выбежал, слыша радостный крик Минхо: — Сделай эту любовь реальной, придурок! *** Лёгкие болели. Воздуха катастрофически не хватало. Осенний холод обжигал горячее после беспрерывного бега тело Джисона. Брюнет так спешил, будто завтра никогда не наступит и он не успеет сказать важные слова человеку, к которому мчался на всех парах несмотря на ужасную усталость. Наконец, вдалеке показался нужный дом. Хан несколько раз постучал в дверь и нажал на звонок. Но ни через пять, ни через десять и пятнадцать минут ему не открыли. — Чёрт! Джисон достал телефон из кармана, набирая Бана: — Хён, уверен, что ты мне тот адрес отправил? — Да, это точно. — Но его тут нет. Чан молчал долгих, как казалось Джисону, несколько секунд, прежде чем воскликнуть: — О! — Что там? — Хёнджин вроде бы ходил танцевать в студию по каким-то дням. — Куда? — Хм... Хан мог услышать, как шестерёнки в голове старшего вертелись в потугах вспомнить. — Не, не знаю. Но он точно ходил куда-то недалеко от дома, посмотри на карте в Гугл. Джисон полез в интернет. Действительно, через улицу от дома Хёнджина нашёлся танцевальный зал. Выстроив маршрут, он пошёл туда. На задворках сознания он почувствовал укол ревности: почему Хван не говорил ему о том, что танцует? Джисон считал, что между ними сложилось если не дружеские, то неплохие отношения, чтобы Хёнджин мог рассказать ему о своём увлечении. Тем не менее, Крису было известно об этом. Хотя, они же встречались, естественно, что Чан знал. Хан так себя успокаивал. Джисон зашёл в здание практически беспрепятственно. Охрана пропустила его, как только он назвал имя того, к кому пришёл. Узенькие тусклые коридоры сбивали брюнета с толку, запутывая путь до нужной ему танцевальной комнаты. За самой дальней приоткрытой дверью, от которой исходил тёплый свет, послышалась лиричная музыка. Хан пошёл, ведомый звуком. Хёнджин одет во всё тёмное, выделяясь на фоне белых стен. Кроме него больше никого. Парень танцевал, не замечая ничего вокруг, отдаваясь эмоциям в то плавных, то резких движениях. Он был похож на чёрного лебедя. Мелодия подошла к концу. Хван застыл в грациозной позе: руки и голова подняты вверх, носок правой ноги отведён назад. Хёнджин будто тянулся к чему-то, что от него неумолимо ускользало. Всё это время Джисон стоял у входа, обездвиженный и загипнотизированный Хваном, его великолепием. Тишину зала сотрясало громкое дыхание. Пот стекал ручьём по тонкой шее. — Вау. Блондин в испуге подскочил на месте и вскрикнул, хватаясь за грудь: — Господи! Хан вышел из полутьмы коридора на свет, со смущением потирая лохматый затылок. — Джисон? — удивлению Хёнджина не было предела. — Ты как тут оказался? — Как тебе сказать... Джисон закрыл за собой дверь, чтобы случайный прохожий не смог их подслушать. Хёнджин сложил руки на груди, следя за каждым движением брюнета. — Мне Чан-хён сказал. — Когда это вы успели сдружиться? С каждой минутой брови Хвана ползли всё выше и выше, а глаза становились шире, словно он и не азиат вовсе. Дверь резко открылась и в неё вошла женщина средних лет. Она была одета в форму обслуживающего персонала, а в руках держала ведро с водой и швабру. — Вы чего тут забыли? Время видели? Ну-ка, марш отсюда! — Простите, — одновременно сказали парни, кланяясь. Хёнджин ушёл в раздевалку, а Джисон решил подождать его на улице. По темно-голубому небу рассыпались едва заметные крапинки звёзд. Солнце уже успело зайти, уступая небосвод яркому полумесяцу. Джисон поёжился, от холода по его рукам пошли неприятные мурашки. Он спрятал ладони в карманы. — Я думал, ты ушёл. — Поздно уже, пройдусь с тобой. — Вообще-то мама меня мальчиком родила. — Ага, очень красивым мальчиком, на которого могут обратить внимание плохие дяди. — Тц, поменьше ужастиков смотри, а то в каждом встречном начнёшь убийцу видеть, — Хёнджин ударил плечом Хана. — Это просто ты легкомысленный и доверчивый. Скажут тебе: «Парень, пойди сюда, у меня в машине целый пакет уходовых масок» , а ты купишься. Ищи потом твой труп по кустам. — Ха, нашёлся герой по мою душу. Ты зачем пришёл? Я вроде бы ясно дал понять, что больше не собираюсь играть с тобой в любовь. Они шли неспеша, пока говорили. Джисон посмотрел на блондина, останавливаясь в переулке между домами. — Как раз об этом я и хотел поговорить, — брюнет поджал тонкие губы, облокотившись о кирпичную стену, смолкая на какое-то время. — Я встретил Минхо-хёна на первом курсе. Мы оба тогда были частыми посетителями одного клуба, в котором я работал, а он приходил отдохнуть. Никогда до этого я ещё так сильно не любил. Весь мой мир свёлся к этому парню. Я был невероятно счастлив, когда узнал, что мои чувства взаимны. Хёнджин смотрел прямо в лицо Джисона, внимательно слушая его исповедь. — Первый год отношений всё было просто прекрасно, на третий – пошло по наклонной. Чувства остыли, открывая глаза на то, что упускалось из виду. Начались споры на пустом месте, каждая мелочь бросалась в глаза и раздражала. Я не мог понять, почему всё так складывается, ведь до этого мы были счастливы вместе? Казалось, это временно, надо только подождать. Хотя и делил одну съёмную квартиру с Хёном, но в последние месяцы было ощущение, что я жил один. Чувствовать приближение конца, которое ты откладывал как мог, было невыносимо больно, но ещё больнее – застукать их вместе. Хан прокашлялся, сложив руки на груди. — Хён пытался мне что-то объяснить и извиниться, связаться, но я почти сразу же собрал вещи и съехал на время к другу, пока не нашёл свой нынешний дом. Я везде заблокировал Минхо-хёна, но продолжал следить в социальных сетях. Я увидел тебя на фотографиях Бана и подумал, что вы встречались или встречаетесь и ты до сих пор не знаешь об измене прямо за спиной. — Нет, насколько я понял, мы с Крисом расстались сразу после тебя и Минхо. Мне оставили записку с извинениями и ключи от квартиры. Ты знаешь, я с ним даже не встречался, а сожительствовал, как друг с превилегиями, но было чертовски неприятно быть брошенным через клочок бумажки. Поэтому я согласился на твоё предложение о мести. Но, выслушав тебя, я понимаю твои мотивы. Их явно больше, чем у меня, — Хёнджин вздохнул, подойдя ближе к Хану. — Прости, что был груб тогда, на остановке. — Всё в порядке, ты был прав – я слишком заигрался. На твоём месте, давно бы послал сам себя. Они смотрели куда угодно, избегая прямого зрительного контакта. Неловкость между ними можно было пощупать. Недосказанность так и витала в воздухе. После пары минут тупого молчания, парни заговорили одновременно: — Я... — Знаешь... — Давай, говори, — уступил Хёнджин. — Нет, ты первый. Хван сглотнул ком, застрявший в горле. Он еле заставил свой язык двигаться. — Я не мог тебя бросить. Думал, если мы остановимся, то больше не будет повода продолжать видеться с тобой, — щёки Хвана пылали, сердце стучало так быстро, будто он пробежал длинный марафон без передышки. — Мне кажется, ты мне нравишься! Хёнджин опустился на корточки, сжимаясь в комочек и пряча в руках пунцовое лицо. — Я пойму, если ты мне откажешь, но, пожалуйста, давай останемся друзьями. Хоть он и не видел, но почувствовал, что Джисон так же сел рядом с ним, прямо напротив. Хан взял его ладони в свои и отодвинул их в сторону, заглядывая в бездонные глаза. Он широко улыбнулся, прежде чем положил руку на щёку Хвана, резко притягивая к себе, нежно целуя. От шока Хёнджин забыл, как дышать, а когда опомнился, стал взволнованно отвечать на ласку. Они никак не могли друг от друга оторваться. Джисон рывком поднял Хвана на ноги, хватая за узкую талию и прижимая к холодной стене. Хёнджин сжал руки на его загорелой шее. Движения губ стали раскованнее. Проворные пальцы Джисона уже вовсю хозяйничали под свитером блондина, сжимая чувствительную кожу, заставляя блондина стонать в поцелуй. Брюнет отстранился, крепко обнимая Хёнджина. — Я чертовски влюблён в тебя, — Хан ещё раз поцеловал его щёку. — Мне жаль, что я понял это так поздно. Светловолосый взял его руку в свою, ярко улыбаясь. Он был на седьмом небе от счастья. Сердце радостно трепетало в груди. — Это неважно. Ты, наверное, первый человек, которого я полюбил всерьёз. Иронично, что всё началось с фальши. — Я обещаю быть честным перед собой, тобой и остальными, — он кивнул сам себе. — Хван Хёнджин, ты будешь моим парнем? Тот наигранно задумался, дуя пухлые губы. — Хм, не вижу причин для отказа. Джисон прижался лбом к плечу Хёнджина, тихо проговаривая: — С этого момента больше никакой притворной любви.