Часть 1
4 мая 2021 г., 19:57
Я сидел в огромной столовой в окружении Вальпургиевых Рыцарей и мысленно был уже далеко от их светской беседы. В голове то и дело пробегали, словно муравьи, идеи о новом заклинании, которое бы позволило бы мне читать мысли любого существа и при этом не быть замеченным. Последний год обучения. Последний год личины «хорошего мальчика». Тот момент, когда все увидят истинное лицо Тома Реддла, был уже не за горами. Я всегда любил представлять, как это будет. Как эти беспечные идиоты удивятся тому, кто учился с ними, кто ходил по этим коридорам, спал с ними чуть ли не бок о бок, ел за одним столом. Они все пройдут через стадии удивления, отрицания, торга и принятия. Я этому всячески поспособствую. Меня уже боятся. Меня уже почитают. Все чистокровные наследнички своих древних родов называют меня Повелитель/Мой Лорд. Все. Кроме нее.
Прямая наследница самого Годрика Гриффиндора. Надо же, мать их, какая удача. Влиятельный папаша со множественными связями в Министерстве, который души не чает в своей голубке. Ага, как же. Ей бы в пору учиться на факультете Змей. Хотя, нет. Здесь бы она и дня не прожила. Я бы удавил эту суку собственными руками. Наслаждался бы каждым мгновением, пока она кряхтит и старается зацепиться за ничтожные шансы на выживание. В ее серых глубинных глазах на смену смеху и уверенности в себе пришло бы отчаяние. Животный страх разливался бы по венам. Она бы умоляла. Долго, сука, умоляла. А я бы не остановился. Никогда.
Как это произошло? В какой момент эта тварь возомнила себя выше меня? Кто забрал у нее из души чувство страха и такта?! Быть может, это отголоски ее дрянного происхождения. Может, это чистая кровь пульсирующе бьет ей в мозг храбростью, и она думает, что я ничего ей не сделаю? Возможно сейчас — нет. Но придет день, и она за все ответит. Даже за то, что сейчас эта сука специально обронила мне на брюки, проходя мимо, стакан тыквенного сока. А в глазках то что? Невинность. Дрянь.
— Ой, прости, полукровка.
Полукровка. Эта мразь не упускает возможности напомнить мне о моем происхождении. Как же ее ненавижу! Давно бы натравил Василиска или пустил Аваду, но ее фамилия слишком много весит в волшебном мире, чтобы какой то грязный полумагл открыл на нее рот. Даже на дуэлях, при условии, что она никогда меня не побеждала, я все равно чувствовал ее превосходство. Как?! Валери поднималась с земли вся в крови, когда ее одежда была больше похожа на тряпки, в серой бездне глубоких глаз не было мольбы. Наследница, еле стоя на ногах, вытягивала идеально ровную черную палочку с сердцевиной из жилы дракона на меня в упор и снова шла в наступление. Атака за атакой я не чувствовал отчаяния. Лишь желание меня уничтожить. Поверь, это взаимно.
Я вскочил с места, сжимая кулаки от накопившейся злобы. Как же сладки были мечты о ее бесконечных муках. Стоны боли ненавистника — что может быть еще мелодичнее? Она улыбалась. Она всегда, тварь, улыбалась. Мне иногда казалось, что она и перед смертью тоже будет улыбаться. Ну уж нет. Перед смертью она будет молить о пощаде! Я буду ее судьей. От моего зеленого луча смерти эти серые глаза навсегда закроются. Больше ни одна шуточка не слетит с ее губ, что вечно в улыбке.
Не показывать силу. Рано.
Леон. Львица. Дрянная кошка переросток провоцировала меня на открытый конфликт. Чтобы все преподаватели видели, что я не тот, за кого себя выдаю. Спокойно. Эмоции — не наш вариант. Мы на стороне холодного расчета и только. Я глубоко вдохнул и боковым зрением видел, как напрягся Эйвери. Не бойся, дружище, Лорд вас не подведет.
— Ты что-то хотел мне сказать, Реддл? — она все продолжала бесстыдно улыбаться мне в лицо.
Хотел бы. И не только сказать, но и сделать. Переломать бы тебе все кости в организме, поганая гриффиндорка. Снять бы с тебя скальп. Вырвать бы все волосы. Выколоть бы глаза. Вытащить бы все кишки. Отрезать бы тебе каждый твой пальчик с идеальным маникюром, которым ты стучишь по деревянному столу, когда пытаешься думать. Вот именно, что пытаешься. На вашем факультете лишь амбалы и безмозглые кретины. Я бы отнес тебя сразу к третьему типу — самонадеянная, избалованная, наглая, хитрая, безбашенная ведьма, которая не видит границ и никогда вовремя не останавливается.
— Ой, — ее идиотское миленькое сотое «ой».
Пора бы уже всем понять, что она никогда не делает что-то просто так, как будто бы случайно. Это ни хрена не так! Все, сука, делает на зло. Все.
— Ты, кажется, уронил.
Блять. То, что она сделала потом, вообще выбило меня из колеи. За шесть лет обучения в Хогвартсе я многое от нее видел, многое знал и ждал. Но сегодня чертова ведьма побила нахер все рекорды неожиданных сюрпризов. Валери приблизилась ко мне, медленно наклонилась, чуть оголяя шикарный бюст. Ее рука в неторопливом жесте потянулась за какой то вещью, но я не обращал на это внимание, поскольку сама девушка уже через секунду сидела на коленях, смотря на меня снизу вверх, а моя ширинка как раз оказалась на уровне ее пухлых губок.
— Это твое? — серые глаза горели похотью. Горячее дыхание обдавало брюки.
Специально, гнида. Блэк аж поперхнулся соком, когда оторвал взгляд от книги, чтобы в очередной раз посмотреть на нашу с ней перепалку. Отвернулись, суки! А ты, Малфой, какого черта так пожираешь ее глазами?!
— Ой, — опять. — Это же мой платок. Извини, — ушла.
Все действо заняло не больше нескольких секунд прежде, чем она сделала вид, что ничего не произошло. Как обычно, в принципе. Тяжело сглотнул обильное количество слюны, что накопилось во рту за то время, которое я стоял не в силах хоть что-то предпринять. Все самообладание полетело к чертям. Никакого контроля и сдержанности, пока эта девчонка рядом. Закрыл глаза и медленно считал до десяти.
Раз — я хватаю ее за тоненькую шейку.
Два — она как обычно смеется, пытаясь скрыть подступающий страх.
Три — моя хватка усиливается, сжимая ее горло.
Четыре — сука пытается сопротивляться мне, но ее попытки такие же жалкие, как и она сама.
Пять — я сжимаю ее горло настолько сильно, что из него вырываются первые всхлипы.
Шесть — в серых глазах поселяется отчаяние.
Семь — начинаю улыбаться я.
Восемь — она уже не сопротивляется, поскольку готова к худшему исходу.
Девять — последние инстинктивные попытки вобрать воздух заканчиваются провалом.
Десять — серые глаза становятся стеклянными, а пухлые губы испускают последний выдох.
Все. Я успокоился. Глубоко выдохнул. Однажды…
Зашел в класс. По расписанию у нас совмещенный урок с поганым гриффиндором. Обожаю этот день, сука, за его сюрпризы. Сегодня вместо профессора Слизнорта зельеварение будет вести какая-то жирная бабища, от которой ленью веет за километр. Та зевала чуть ли не каждую секунду. Даже наша мисс Львица, что в начале пары превесело болтала с подружками, к концу занятия откровенно скучала. Одно радовало — смена вечно позитивного личика на какое-то другое. Я мог заняться своими делами, поскольку зелье приготовил гораздо быстрее других. Дневник с удовольствием впитывал каждое мое слово, сохраняя истину лишь для меня одного. Никто и никогда не узнает, что же такого я пишу в нем. Путь это останется воспоминанием. Из мыслей вывел голос преподавателя.
— Мистер Реддл, Вы меня слышите?
Нет, блять. И ты это прекрасно знаешь, поскольку я все это время что-то пишу, а не жду момента, пока твой жирный рот что-то соизволит сказать.
— Извините, профессор. Я задумался. Не могли бы Вы повторить свой вопрос?
Она недовольно поморщилась так противно, что ее триста подбородков перекатились волной жира, отчего у половины присутствующих чуть не сработал рвотный рефлекс.
— Я спросила, закончили ли Вы приготовление своего зелья?
Нет, твою мать. Просто так сижу и отдыхаю. Я же могу себе это позволить. Негласный Король школы, мать их.
— Закончил, профессор.
Она противно причмокнула.
— Очень хорошо. Тогда помогите Мисс Леон, — чуть помедлила. — Пожалуйста.
Ну да, а сама то ты развалишься подойти, жирная корова. Откуда вообще столь большой сгусток холестерина во время войны, мне интересно? Мисс Леон, мисс Леон… Что-то знакомое. Я повернул голову к тому, кому была нужна моя помощь, и обомлел. Только не эта тварь! Конечно, я не сразу вспомнил ее фамилию. У меня в голове она «сука» и только. Я привык называть вещи своими именами. Валери терпеливо ждала, пока на моем лице сменятся тысячи эмоций, что я тщетно пытался замаскировать, и довольно расплылась в улыбке. Какого хера, спрашивается?! У нее всегда все было просто отлично с зельеварением. Что ей надо? Опять меня провоцировать вздумала?! Я буквально прошипел ей эти вопросы в лицо, когда приблизился на безопасное расстояние, что бы никто другой нас не услышал.
— Тише, тише, полукровка, — сжал кулаки. — Мне действительно нужна твоя помощь.
— А нахер ты не хочешь пойти?!
Валери специально уронила на пол свои вещи. Те грохнулись с такой силой, что звук от падения разбудил почти уснувшего на рабочем месте кусок сала. Женщина, если это можно было так назвать, метнул на нас грозный взгляд, будто мы забрали у нее один из сотен бутербродов. Готов поспорить, что только еда ей и снится.
— Мистер Реддл! Попросила бы Вас не шуметь.
Пиздец, блять. Впервые за шесть лет учебы мне сделали замечание по поводу дисциплины. И все из-за этой суки. Как же я ее ненавижу.
— Ого. Неужели тебя кто-то не любит? — она приторно хихикнула.
Мой взгляд был порождением всего сущего зла, которое только можно было где то найти или откуда то прочитать. Холодный, жестокий, беспощадный. От такого бы все мои приспешники уже давно бы сдохли. Страх бы парализовал их тела, словно крепкие цепи. Это бы значило только одно — смерть. Девчонка же прикусила губу.
— Ты такой сексуальный, когда злишься.
Что? Вся злость — огромный айсберг, будто маленький кубик льда, раскололся от удара об каменный пол. Я словно видел ее впервые. Эта девочка настоящий мастер манипуляций, оказывается. И я молодец, как жалкий новичок поддаюсь на ее уловки.
— Послушай… — но закончить мне не дали.
— Ой, надо же вещи поднять.
Какого?! Девушка повернулась ко мне спиной, и как бы случайно ее мантия сползла на бок, оголяя стройные ноги. Она медленно наклонялась за своими тетрадями, опять наслаждаясь моим замешательством.
У нее белое нижнее белье.
Это все, что я мог сообразить на тот момент. Сука, ну я же не импотент какой-то. Конечно, блять, я вижу все прелести ее шикарного тела. Я вижу, как ее одногруппники облизываются, глядя на нее. Да что уж греха таить, и мои друзья текут слюнкой, когда она надевает юбку покороче. Прям как сейчас. Но я не доставлю ей такого удовольствия второй раз за день. Хорошо, куколка. Хочешь поиграть, давай поиграем. Я приблизился вплотную к ее идеальному заду и как бы случайно задел рукой бедро. Она вскочила, и на секунду в серых глазах промелькнул страх. О, да. Не только ты умеешь ставить людей в неудобное положение.
— Что ты делаешь?
— Ничего, — в моих глазах лишь невинность. — Решил помочь тебе поднять вещи.
Она молча смотрела на меня каким-то странным взглядом, а потом надела свою любимую маску из чертового дружелюбия. Улыбнулась.
— Спасибо, — Валери деликатно покашляла, чтобы осторожно разбудить уснувшую преподавательницу. — Мы закончили, профессор.
— Хорошо. Мистер Реддл может вернуться на свое место.
Мы еще не закончили…
Первая Магическая война
Ну что, вот и мой личный триумф! Как сладок вкус победы. Как же долго я ждал этого дня, кто бы знал. Чертов Орден Феникса пал. Чертово Министерство и мракоборцы тоже. Огромный замок на вершине горы сегодня не спал. То и дело в просторном помещении сменялись вальсы духовых оркестров, а маги с Черными метками в парах кружили в танце. Пахло властью и силой. На меня смотрели с уважением и страхом или не смотрели вовсе из-за собственной трусости. Да, не встречал я больше таких безбашенно-бесстрашных магов, как Валери Леон. Я вспоминал о ней в тот вечер, поскольку точно знал, что эта сука вступила в ряды Ордена Феникса и с особой яростью убивала моих приспешников. Глупо было предполагать, что однажды она все-таки сдастся, и я смогу медленно ее убивать за все хорошее, что она мне сделала. Я помнил все. Я никогда ничего не забываю.
Ко мне подбежал запыхавшийся соратник и старался осторожно, пока я смакую вкус дорогого французского вина, не испортить мне настроение. Обычно это хреново заканчивалось для любого, кто все же по собственной дурости так сделает. Никто не хотела Аваду или Круциатус.
— Г-господин, п-поз-звольте с-сказать, — его голова склонилась чуть ли не на паркет.
— Говори.
— Поймали несколько пленных, — в голосе промелькнули нотки гордости.
— Мне что за дело? — скука. — Отведите их в карцеры.
Он было хотел открыть рот, чтобы что-то добавить, но не осмелился. Поручение вполне ясное — всех в тюрьму.
— Кого хоть поймали то? — не знаю, почему, но я все же поинтересовался.
— Членов Ордена, Господин, — и снова поклонился.
Членов Ордена… Какая прелесть. Я поднялся с места, чтобы лично посмотреть на тех, кого удалось пленить. Увидеть ее среди остальных и не рассчитывал, но как будто бы сама судьба сделала мне такой подарок в честь Победы. Ее серые глаза больше не горели как раньше. Нет. Сейчас только безнадега и подавленность. Боже, как я был рад! Это лучшее, что могло случиться сегодня. Вот теперь то я отыграюсь.
Яро протиснувшись сквозь толпу обреченных магов без шанса на спасения, я вытащил ее за худую руку. Кандалы брякали при каждом нашем движении, а сама девушка не сразу поняла, кто перед ней. Мое лицо несколько извратила тьма, но я ни о чем не жалел.
Дверь в мою комнату открылась с необычайным грохотом. Толкнул суку на пол, и она ударилась головой о деревянное изголовье кровати. Интересно, что было в ее душе в тот момент? Страх? Боль? А, может, предчувствие неизбежной смерти? Я бы хотел, чтобы она это чувствовала. Хоть раз в жизни насладиться ее терзаниями.
Девчонка с болезненным шипением дотронулась до затылка и обнаружила на пальцах руки собственную кровь. Казалось бы, сейчас она должна окончательно понять, что ее дни сочтены, что вот он — запах кончины. Умрет как вшивая псина, и никто ее не похоронит. Ее тело останется разлагаться с сотнями таких же идиотов, что когда-то осмелились идти против меня. Страшная смерть. Такую я хотел для нее. Только такой она и была достойна. Но вместо того, чтобы устрашиться, она посмотрела на меня серыми глазами и противно улыбнулась, как делала всегда, когда шла мне наперекор.
— А, это ты, полукровка.
Полукровка… Слово больно отдалось в моей душе и распухло гулким туманом в голове. Только эта тварь осмеливалась постоянно понужать меня моим происхождением. А мне казалось, я давно уже доказал всему волшебному миру, кем являюсь. Повелитель — должно слетать с ее губ. И я выбью из нее это слово прежде, чем она отправится к Создателю.
— Ну, здравствуй, чистокровная тварь. Позорище и предательница Крови.
В ее глазах вспыхнул огонь ненависти. По всему именно сейчас, обессиленная, она плохо себя контролировала. Еще в школе она бы не позволила себе таких выпадов.
— Это твоя мать предательница Крови, поганый полумагл!
Такую оплеуху в собственный адрес я вытерпеть не смог. Круциатус сковал тело девчонки, она истошно закричала, вкладывая свои последние силы.
Боль.
Испытай все тоже самое, что испытывал я каждый раз, когда ты называла меня так.
Бессилие.
Нельзя было срываться на тебе при всех. А ты же умная, сука. Никогда одна не ходила, не мог я тебя поймать, как бы ни старался. Любимица Дамблдора. Два идиота спелись еще в школе. Он тебя по головке гладил. Вы, наверняка, все мои кости с ним за спиной перемыли. Сколько ты у него сладостей из вазочки скушала? Сейчас они все из тебя обратно полезут. Я остановил заклятие. Она дико рассмеялась.
— А ты не изменился, Реддл, — девчонка поднялась на трясущиеся от боли локти, превозмогая собственную слабость. — Все такой же властный и нетерпимый.
Я не спешил пускать еще одно непростительное. Рано. Не хочу, чтобы она загнулась от болевого шока. Хотя, такая сука все переживет. Пусть сейчас говорит. Мне было интересно, каков будет ее некролог. Валери снова посмотрела мне в глаза. В них не было задорного смеха, не было безбашенной храбрости. Похоже, она действительно понимала, что это ее последние часы жизни. Леон никогда не была дурой в отличие от своих одногруппников с гребаного факультета. Сильный светлый боевой маг, которого не ломает даже пыточное проклятие, которая не блажит перед смертью. Мне бы такой пригодился.
— Ну что, Царь Горы, — она испытующе молчала. — Я всегда знала, что ты добьешься своего. Думаешь, эти идиоты, что ты зовешь своими соратниками, действительно на твоей стороне?
Конечно, что за глупый вопрос. Они все не раз доказали свою преданность мне делом и словом. Они убивали, пытали, выполняли мои поручения. Разве этого мало?
— Они убивали и пытали, Реддл, не потому что верны тебе. Они это делали, потому что ты мог дать им крышу за их безнаказанность. Но, помяни мое слово, придет время, и большая часть из них от тебя откажется, стоит тебе только дать слабину.
Я медленно опустил направленную на нее палочку. Что-то странное поселилось в моей душе с тех пор. Словно она озвучила ту навязчивую мысль, которую я пытался отгонять от себя всеми силами. Все это время в комнате стояла гнетущая тишина. Она права. На стороне Ордена действительно больше по истине преданных людей, чем на моей. Возможно поэтому я пытаюсь переманить их под свое крыло? Мне тоже необходимы те, кому я могу доверять.
Я и не заметил, как на трясущихся ногах она поднялась. Леон не пыталась сопротивляться или бежать, отобрать у меня палочку или попытаться отвлечь. Вместо этого девчонка просто стояла и смотрела мне в глаза, словно ждала того момента, пока на моем лице отразиться понимание происходящего.
— Они все просто твои шавки, не более. Страх — вот, что ими движет. Не уважение к тебе, а ужас или выгода. Все равно предадут или продадут.
— Заткнись!
Хватит! Я пустил еще один Круциатус. Но произошло то, чего я ожидать не смел. Вместо того, чтобы снова биться в агонии на деревянном паркете, она прильнула к моим губам. Я чувствовал, как все ее тело трясется от нестерпимой боли, как ее аккуратные пальчики впиваются в мои плечи. Валери прижималась ко мне, словно я — ее спасение от этого ужасного проклятия. Глупая. Оно же от меня и исходит. Привкус крови во рту. У нее вкусная кровь. Столько жара в ней, столько юношеской горячности. Чего-то решительного и смелого. Она точно прямая наследница Годрика Гриффиндора. Девчонка тихо стонала от боли, но продолжала пытаться меня целовать. Я не отвечал, но вскоре прекратил очередную порцию пыток.
— Какого черта ты делаешь?
Леон снова улыбалась, пока из ее носа стекали капли алой крови.
— Это еще одна вещь, которую ты, такой умный отличник, не заметил, — я все еще с непониманием смотрел на нее в ответ. — Ты мне нравишься, чертов деспот!
Что?
— Всегда нравился! Ты просто идиот, Том!
Том. Она впервые назвала меня по имени. Никогда не слышал, как оно слетает с ее губ. Мне понравилось. Ненавижу это имя, черт дери, но в ее воспроизведении это прозвучало слишком приятно.
— Я все делала, чтобы привлечь твое внимание. А ты был просто инертным мальчиком без единой реакции. Всегда себя контролировал. Я что только не придумывала, чтобы вывести тебя на гнев. Как же я обожала твои эмоции. Я обожала чувствовать тебя живым. Твое лицо, когда его перекашивала гримаса ярости — да я как сука с него текла!
Мои глаза были готовы вылезти из орбит в тот момент, когда я услышал правду. То есть, все это время, она задирала меня, чтобы просто привлечь мое внимание?! Сука, долбанных шесть лет я терпел все выпады в свою сторону из-за того, что просто ей приглянулся?!
— Юбки короткие! Недвусмысленные позы! Какого черта, Реддл?! Ты что, гребаный импотент?!
Чего?! Импотент?! Внутри все закипело от ярости. Ну, милая, теперь Дамблдор тебе не поможет.
— Сейчас ты узнаешь, какой я импотент, Львица.
Прошло мгновение прежде, чем я впился в ее губы грубым, властным поцелуем. Девчонка не успела даже глотнуть воздуха. Пусть задыхается. Мой язык яростно изучал ее рот, подавляя все попытки доминировать. Не сегодня, детка. В постели с другими, возможно, ты и была доминантом, но не со мной точно. Сегодня дикая Львица станет послушной кошечкой. Она всячески отвечала. Уже когда мои поцелуи спустились на ее шею, Валери сама обхватила мой торс своими шикарными ногами. Даже через ткань плотных штанов я чувствовал, как же сильно она меня хочет. Чертова гриффиндорка. Горячая, как сам огонь. Обжигала. Но эти ожоги только стимулировали быть грубее, чувственнее, жарче. Из ее горла, наконец-то, помимо колкостей теперь вылетали лишь стоны. Мои руки по-хозяйски, словно она уже давно моя, разрывали одежду, которая сейчас вообще казалась лишней. Ее ручки тоже не бездействовали. Под диким гнетом страсти, желания и похоти она снимала с меня рубашку, судорожно расстегивала штаны. Изучить все мое тело — вот, чего ей хотелось. Возможно, это последний раз, когда она прикасается ко мне. Мне было больше, чем просто приятно. Раньше секс ничего подобного в себе не таил. Возможно потому, что я спал с идиотскими Холодными Королевами, а не с Бравым Воином. Мои губы оставляли на теле красные следы. Как это вообще может быть приятно? Но ей было. Неужели такая грубость — это то, чего ей не хватало с остальными? Идиоты. Конечно, она была сильнее их. Но быть сильнее себя я не позволю. Валери попыталась сесть на меня верхом, но не тут то было. Недовольное шипение прекратилось и переросло в громкое «Да!», когда я резко в нее вошел. Вот так, практически без прелюдий. Нам обоим это нравилось. Ей сносило голову от того, что она может кому-то подчиняться. Она хочет подчиняться. Я хочу отыметь ее так, значит, так и будет. Возможно, в будущем я и спрошу, чего хочет она. Не буду ее убивать. Как же быстро я изменил решение, находясь в ее до ужаса аппетитном теле. Дикие толчки на полную глубину, она сама сжимала все внутри, чтобы сделать близость еще приятнее для обоих.
— Темнейший, а-а-а…
Не сразу в агонии приятных ощущений и желания я разобрал, что она сказала. Каждое движение ее сексуальных бедер мне навстречу, отдавались звонкими шлепками двух тел. Сил кричать подо мной у нее не было, поэтому Валери просто тонула в волне эйфории. Я прижимал ее тело еще ближе, словно пытался согреться в горячем огне после стольких лет холода. Я хотел, чтобы она растопила лед в душе. Да. Горячая, необузданная в постели дикая кошка сейчас извивалась от наслаждения. Впившись в тоненькую шейку губами, которую я столько раз ломал в своих далеких мечтах, я подавлял желание стонать с ней вместе. Да, мне хорошо с ней. Очень хорошо. Но ей об этом знать не обязательно. Она выкрикнула последний раз, когда пик удовольствия накрыл нас одновременно. Кажется, я тоже не сдержался.
— Надо было отыметь тебя еще в школе, — мое тяжелое дыхание.
— Я была бы не против.
***
Она не согласилась перейти на мою сторону. Я распорядился, чтобы ее посадили в темницу, где томились остальные узники. Те, кто был наиболее важным. Беллатрисса как-то спросила, чем важна она. Пришлось открыто всем врать, мол, чистокровная семья, фамилия, хороший боевой маг. Отчасти так и было. Но не это основная причина, почему Валери все еще дышит. Я и сам не мог объяснить. Просто не хотел ее убивать. Сопливые романы, где злодей влюбляется в добрую девушку, оставьте при себе. Мне нужен был человек на своей стороне, такой, как она. Чтобы не боялся, чтобы не было выгоды, чтобы говорил правду и мог терпеть все мои выбросы гнева. Смелый и думающий маг. Кто точно не предаст. Не было у меня таких. Фанатики мне не интересны. Я приказал ее хорошо кормить. Это все, чем я мог ей помочь. Чтобы, не приведи Небо, кто-то не подумал, что может меня ей понужать. Повелитель не должен иметь слабых мест. Я спускался к ней довольно часто. Просто говорили. — А, это ты, полукровка. Она сидела на холодном полу, измотанная и уставшая. Цепи натирали запястья и лодыжки стройных ног. — Тебе просто стоит согласиться на мое предложение, и все закончится. Валери смеялась. Не зло, но как заезженная пластинка. Как панцирь или чешуя, коим она прикрывала свое беспомощное положение. — Я бы могла, Том, — с той ночи она практически всегда называла меня по имени. — Стать конченной сукой. Сделать вид, что на твоей стороне, а при этом тайно работать на подполье, — почему же не сделает? — Не хочу. Я не хочу тебе врать. Я слишком сильно восхищаюсь тобой, Темнейший, чтобы торговать совестью. Она встала с пола и приблизилась ко мне на трясущихся ногах. — Я не дешевая перебежчица. Снова жадные поцелуи. Дикий секс в камере со звуком цепей и запахом сырости вперемешку с кровью. Как же я зависим на ней. Словно мой наркотик, мне хотелось видеть и чувствовать в постели только ее. Так было несколько месяцев. Иногда я срывался. Ей и провоцировать меня было особо не нужно. Прижимал ее тело к бетонной стене, отчего кожа царапалась, и проступали капельки крови. Она шипела от боли, но уже через мгновение от наслаждения. Все это граничило с безумием. Ее. Моим. Нашим. Никогда она не встанет под мои Знамена, я это знал. Но еще я знал, что все это не может продолжаться вечно. В тот день я как обычно спустился в подземелье. В руках нес книгу по боевой магии, чтобы хоть как-то скрасить ее пребывание в сырой камере. Валери только закончила ужинать и поэтому довольно улыбалась. Девчонка завидела в моих руках что-то, и ее глаза впервые за долгое время вспыхнули ярким огнем интереса. Она подошла ко мне и тут же начала кашлять кровью. Серые глаза не прерывали зрительного контакта, и я понимал, что она умирает. Понимал и просто смотрел, как она медленно оседает на колени, а изо рта алыми порциями выливается красная жидкость. — П-по-лу-к-кров-ка… Последнее, что девушка успела сделать — это улыбнуться. Снова перед глазами непокорная девица без такта и инстинкта самосохранения. Дерзость сопровождала каждое ее движение и слово. Жила без страха и умерла без страха. Не боялась того, от чего я трясусь как мальчишка. Ее отравили, как мне сообщили позже. Кто? Я так и не смог выяснить.
