Ведь одуванчики так красивы, когда горят...

*** — Вы когда-нибуть видели как горят одуванчики? Если честно, этот вопрос застал меня врасплох. Конечно, от такого, скажем непростого человека как Дейдара можно ожидать чего угодно. Начиная с серьезных, и в тоже время очень абсурдных размышлений, заканчивая по-детски наивными и странными высказываниями. Не подавая виду, что вопрос напарника меня каким-то образом озадачил, я спокойно ответил: — Нет. К чему бы это? Я бы понял, если бы мы стояли на усыпанной мелкими, ярко-золотистыми цветами поляне, и у него возникла идея испытать одну их своих бессмысленых невечных бомб прямо на ней. Но, на момент разговора, я и мой горе-напарник Дейдара находились внутри пещеры, служившей временным убежищем от пронизывающего дождя и холода. Не скажу, что я нуждаюсь в укрытии от первого или второго, в отличии от тщетно пытающегося согреться подрывника. Бросая на меня взгляд в духе «НичегоВыНеПонимаете» и придвигая языкатые руки поближе к небольшому костру, Дейдара с энтузиазмом продолжает: — Когда языки пламени касаются белых и пушистых головок цветов, время на миг останавливается. Пламя охватывает его, но лишь на долю секунды, а затем угасает, оставляя по себе лишь едва уловимый запах горелого пуха. Ну вот, еще один наглядный пример того, насколько разное у нас мышление. Если слыша «одуванчики», мое воображение рисовало эти цветы желтыми, то Дейдара же предпочитал ту их стадию, при которой они наиболие легко разрушимые и уязвимые. — И какой смысл в том, что вспыхнет на миг, а затем угаснет? — прерывая описание чертовых горящих цветов, спокойно спрашиваю я. На миг, мои глаза пересекаются с глазами сидящего напротив напарника. В его безумных, голубых глазах отражаются языки пламени, делая еще больше похожим на человека, по которому плачет психушка. — В том то и весь смысл, хм. — он разводит руками — истиная красота способна показаться лишь на мгновение. А затем, она увядает, оставаясь лишь в памяти тех, кому посчастливилось стать ее свидетелем. Замечая мое выражение лица, Дейдара немного убавляет пыл. Несмотря на то, что в 90% ситуаций, мое лицо не выражает абсолютно ничего, ввиду своей банальной неспособности к этому, подрывник всегда находит как заставить меня выйти из себя. К сожалению, Дейдара слишком хорошо меня знает. — Ты опять несешь какой-то бред. Кому вообще вздумается поджигать одуванчик. Точно уж не для того, чтобы почувствовать бессмысленную красоту невечного мгновения В такие моменты, я чувствую, что спускаю курок. Зарядив полный магазин патронов, перезарядив пистолет, я переступаю точку невозврата и нажимаю на эту чертову кнопку спуска, выстрел от которой заденет хрупкое самолюбие Дейдары. Очередной спор о природе истинного искусства назревал все с более устрашающей силой. Сейчас Дейдара как обычно скажет, что я не прав, потом я отвечу, он что — нибуть да и взорвет, я схвачу его нитями чакры, от начнет вырываться и материться на всю пещеру и нечаянно активирует одну из своих невечных бомб. Нас засыпет обломками, и мы не сможем вовремя закончить с этой миссией, так как Хидан и Какузу нас откопают только через три дня. Но как ни странно, мои слова его не задели. Опустив взгляд на танцующие языки пламени и как-то странно улыбнувшись, Дейдара продолжил, будто бы не замечая, моих слов: — Хотел бы я уйти из жизни так же красиво и быстро, как горящий одуванчик, ммм… Эти слова насторожили меня еще больше. — Черт возьми, Дейдара, вот что с тобой не так?! — я чуть ли не срываюсь на крик, в то время как он начинает тихо смеяться. —  Однажды, я покажу Вам, как горят одуванчики, Сасори но Данна. Ведь одуванчики так красивы, когда горят…    Взгляд подрывника был все еще устремлен на хаотичное движение пламени, а губы расплывались в странноватой улыбке. В этой жизни меня мало что пугает. Многие вещи вызывают сильное отвращение, но не страх. Ведь страх — это когда не знаешь, что будет дальше. Когда нельзя ни предугадать, ни рассчитать, ни даже обосновать логически. Только две вещи заставляют меня чувствовать страх и восхищение одновременно. Смерть и Тсукури Дейдара. *** Маленький мальчик лет пяти быстро бежит по улицам деревни скрытого камня. Уже вечер, темно, и только окна редко мелькают по сторонам. До дома еще не далеко, пару кварталов, и пятилетний Дейдара Тсукури как ни в чем не бывало вернется домой с академии. Чем ближе Дейдара к родному дому, тем сильнее он чувствует, что что-то не так. Слишком большое пятно света виднеется вдалеке, там, где жил мальчик с родителями и младшим братом. Он ускоряет бег, отказываясь верить собственным глазам. Языки пламени медленно захватывают дом, где прошло его беззаботное детство. В этот момент его пугает тишина. Вокруг никого, только он и дом, в котором возможно сейчас все, кто ему дорог. Ни криков, ни людей. В десяти от дома Дейдара замирает. Понимая, что кричать бесполезно, мальчик медленно опускается на колени. Слезы беззвучно падают и разбиваются о землю. Дейдара поднимает взгляд и видит странное явление. Некоторые настырные языки пламени спускаются вниз к самой земле. Територия у  дома семьи Тсукури была усыпана одуванчиками. Пламя один за одним поглощает каждый цветок, порождая красивую вспышку света, а затем сразу же угасая, в свою очередь заставляя вспыхнуть соседние цветы. Люди начали выбегать на улицы. Пространство заполнялось звуками и криком. Вскоре они забрали маленького мальчика, стоявшего до этого на коленях с низко опущенной головой. В тот день, все кто был дорог Дейдаре ушли, подобно пушистым одуванчикам, поглощенные огнем один за другим. Немногие разобрали слова, которые мальчик тихо сказал только очнувшись: — Ведь одуванчики так красивы, когда горят…