фотоальбом

— Может, в следующей жизни нам повезёт больше? Я не сойду с ума, ты ведь так думаешь сейчас, верно? Что я просто сумасшедший. Возможно, ты прав. Надеюсь, потом будет лучше, Сатору, — это даже нормальной речью назвать нельзя — хрипы умирающего, от которых по телу повидавшего всякого за 27 лет Годжо пробегают мурашки. Гето любил разговоры о перерождениях, о прошлых и следующих жизнях. Верил, что все души перерождаются и забывают свою прошлую жизнь. Даже сейчас, умирая, он не мог отказать себе в размышлениях о том, что будет. На секунду Сатору даже захотелось улыбнуться, но вид умирающего возлюбленного причинял неимоверную боль. — Прости, Сугуру, — Годжо столько раз видел трупы шаманов, обычных людей, но сейчас до тошноты хочется отвернуться и не смотреть. Он привык видеть других, но не его. И не думал никогда, даже представить не мог, что увидит мёртвым самого близкого, самого любимого. Не думал, что увидит убитого им же Гето. — Прости, но так надо. — Целует на прощание в лоб. Сугуру часто при жизни говорил, что так только покойников целуют. Теперь Сатору дарит последний поцелуй своему покойнику. Последний.

***

Годжо невероятно больно, больно так, он точно знает, как уже никогда не будет. Да и вряд ли он сможет ещё хоть раз почувствовать что-то такое, что чувствовал с Гето. Они были рядом 10 лет. Десять лет провели плечом к плечу, переживали все проблемы, ссорились, ругались первое время. Они ведь такие разные, но так тянулись друг к другу. И все окружающие это видели, замечали. Говорили, что верят в любовь только из-за них. Сатору и сам поверил в любовь лишь когда встретил Гето и его чувства. А теперь он один (или одинок?), сидит на холодном полу и перелистывает страницы фотоальбома. Одного из нескольких, которыми обзавелись Сатору и Сугуру во время совместной жизни. Раньше, до близкого знакомства с Сугуру, Годжо не любил фотографироваться, не понимал, в чем фишка фотографий. Но потом появился Гето, который был для Годжо словно произведение искусства. Годжо казалось, что если он не сфотографирует любимого прямо сейчас, то он исчезнет. "Ты говоришь, что произведение искусства это я, но ты вообще пробовал смотреть в зеркало?". Гето постоянно это говорил улыбающемуся Годжо, а после целовал в всегда холодный нос. Годжо полюбил искусство фотографии чуть ли не так же сильно, как и Гето, о чем тот часто любил шутить. Из-за любви Сатору Гето приходилось это терпеть, хотя, Годжо мог поклясться, Гето даже полюбил ему позировать. Ни одна их поездка куда-то не обходилась без минимум трех сотен фотографий, на половине которых был запечатлён или Гето сам, или с Годжо. Сатору рвёт первую фотографию. Здесь они в Альпах. Они весёлые, они улыбаются искренне. Сугуру ещё никого не убил, ещё не объявлен в розыск. На этих фотографиях Гето ещё не грозит казнь, он ещё не признан самым ужасным шаманом. Сатору всматривается в каждую фотографию и пытается понять, когда, в какой момент все пошло не так? Когда Гето решил, что не шаманы - обезьяны - не достойны жить? Думает и чувствует вину. Что не заметил вовремя, не смог помочь, не смог поддержать. Думает, что мог бы как-то спасти, понимая в то же время прекрасно, что нет. Сатору рвёт фотографии и будто сердце на куски разрывает, но... Может ли оно быть целым после того, что Годжо сам сделал? После того, как Годжо своими руками убил того, кого любил больше жизни? И Годжо сам знает ответ — нет. Вряд ли что-то (или кто-то) теперь сможет вернуть его прежнего, сможет склеить сердце. Десять лет отношений и один этот вечер теперь навсегда в его памяти. Все всегда говорили, что они прекрасная пара. Два сильнейших шаманы, которые идеально подходили друг другу, будто инь и ян. "Вы дополняете друг друга, и ваши минусы превращаются в плюсы", — закуривая, говорила Сёко, а Годжо в шутку спрашивал, какие же у него могут быть минусы, идеальный парень, сильнейший шаман. Сатору рвёт все фотографии из альбома. Все до единой. Все, на которых они ещё счастливы вместе. Зачем? И сам не знает, но точно уверен, что утром пожалеет об этом. Рвет, едва сдерживая слезы, надеясь, что все произошедшее этим вечером чёртов сон. Просто иллюзия. Ничего не было. "Верно ведь?", — сам у себя спрашивает, тщетно пытаясь успокоиться. Надеется, что сейчас в их квартиру войдёт Гето с коробкой кексов и банкой любимого кофе, обнимет, прижав к себе крепко-крепко, скажет, что все и правда лишь дурной сон, кошмар.

Сугуру Гето не войдёт в их квартиру уже никогда.