Автопортрет демона

На «Совёнок» уже давно опустилась ночь, прохладная ночь. Деревья обеспокоенно шуршали листьями, и тряслись на сильном ветру, словно бы безуспешно пытаясь сбежать, предчувствуя смертельную опасность. Опустевший лагерь навевал чувство страха, усиливал нервы, как будто его жителей либо убили, либо те боялись выйти из своих новеньких тёплых домиков, трясясь от страха внутри деревянных зданий. Пионеры прекрасно понимали: «Мой дом – моя крепость». И этому правилу они не собирались изменять. Этот страх далеко не был необоснованным. Этим вечером был лишён жизни один из мальчиков. И если бы проблема заключалась только в этом, то возможно лагерь не был наполнен такой зловещей, ужасающей, даже немного сдавливающей аурой. Перед тем, как быть окончательно убитым, над мальцом издевались, его пытали зверски, старались выдавить из его миниатюрного тельца, как можно больше сдавленных криков, биться в мученических агониях. И весь этот процесс был заснят на кинокамеру. Когда от юного пионера ничего не осталось, кроме мешка из плоти и крови, так называемое «тело», его брезгливо отнесли глубоко в лесную полянку, где ещё совсем недавно жертва беззаботно резвилась. Режиссёр, довольно крепкий пионер лет семнадцати тащил убитого по себе, заставляя того собирать своим лицом всю землю, листья, травы, тем самым ещё больше уродуя его и до этого шокирующую гримасу смерти. Завидев уже заготовленную глубокую яму, тот резко сбросил туда мальчика, отчего тот упал с глухим звуком, словно мешок картошки. Режиссёр смахнул пот со своего лба, ища взглядом своего партнёра. Когда же он завидел два знакомых кровожадных огонька, сверкнувших во тьме, тот широко оскалился: – Что бы я без тебя делал? Кому, как тебе не знать, насколько приятно осознавать, что у тебя есть поддержка, тем более в таких «пикантных» делах. Вот притащил тело – и уже готова яма. Словно волшебный карманный гробовщик постарался. Два огонька заговорили женским низким голосом, что чётко произносил слова в каком-то ритме, словно говорил по слогам: – К твоему сведению, я не просто какой-то «гробовщик». У меня не меньше опыта в убийстве кукол, чем у тебя. Просто стараюсь выполнять наш договор. Что и ожидаю от тебя, Режиссёр. Молодой парень легкомысленно отмахнулся в сторону голоса. – Да помню я, помню. В этом цикле я – звезда, а ты на подтанцовке, в следующий раз меняемся местами. Просто знаешь, как-то негоже Режиссёру заниматься уборкой декораций, не находишь? – И я тебе не специалист по декорациям. – голос, что звучал холодно, принял угрожающий тон. – ты знаешь наши условия. Будешь устраивать самодеятельность… Два красных огонька не успели договорить, как их быстро перебил парень. – Да помню я, помню-помню! Не тупой уж. Да и к тому же, – тот скрестил руки на груди, заняв вальяжную позу. – Я хотел похвалить твои труды! Ведь должен признать, я далеко не сначала понял, что ты «в теме». Стеснительная, робкая, кроткая, ты – далеко последняя кандидатура, на которую я бы подумал, случись чего! Хех, и это даже опасно, ведь если бы ты захотела прикончить меня, я бы даже не догадался. Разве я не прав… Елена? Два огонька шагнули из тьмы вперёд и около них сформировался силуэт юной девушки с фиолетовыми волосами, стройной фигурой и высоким ростом. Издалека эту девушку можно было бы спутать с Леной, однако при близком рассмотрении можно будет заметить некоторые отличия: галстук, что обычно должен быть завязан на груди, был перетянут на её шее, её рубашка была покрыта таким количеством крови, что она уже приняла красный цвет, а чистота личика портилась разбитой губой, чертой, которая преследовала девушку из цикла в цикл. И самое главное, что отличало эту персону от привычной Лены это взгляд. Обычно робкий, немного трусливый и боязливый, у этой девушки он принимал черты надменности, ощущения власти, хитрого коварства и честолюбия. Если Лену можно было сравнить с кроликом, то Елене отлично подойдёт хищная лиса, опасная для людей. Те два огонька, которые горели во тьме были глазами девушки. – Ты ничем не лучше, Режиссёр, знаешь ли. Как я должна определить среди потока мямлей, и активистов пожёстче Слави, что кто-то из них будет делить со мной «хобби»? И я сейчас говорю не о простых убийствах, а настоящих шоу обрывания жизни «детей рабочих»! – с каждым словом речь Елены приобретало большую страсть. – Только представь бесконечную бесконечность возможностей, которые можно реализовать в этом лагере, и на всё это нам дана целая вечность! – Елена звонко рассмеялась и стала крутиться вокруг своей оси, расставив руки широко в разные стороны. – «Совёнок»! Какое прекрасное место! Как же права была Славя, это самый настоящий рай! Ты – мой самый любимый кукольный домик, а его жители — это маленькие куклы, так мило и послушно ожидающие своей участи! Куклы! Мои любимые куклы! Только вы можете петь прекрасную симфонию агонии, и предсмертного ужаса! Я ни за что не покину этот лагерь! Услада для души! Режиссёр, что наблюдал за этой картиной с долей недоумения, всё же оказался удовлетворён увиденным. Он был рад, что именно такая помешанная девушка стала его сообщником, ведь это означало, что она будет готова помогать ему даже с самыми странными, и изощрёнными делами. Именно с Еленой «съёмки» будут самыми продуктивными за всё время пребывания здесь.