LAMBO&FERRA

— Блядство, — рычит Чонгук, выворачивая руль, когда чужая тачка таранит его в бок. Звонко свистят шины, в воздух поднимается пыль. Все как и всегда, и это ощущение адреналина в крови, азарта давно стало неотъемлемой частью его жизни. Он на волоске от смерти, потому что выебистый сосунок по имени Югем, что решил проверить собственное мастерство в гонке, нихуево мешает ему по пути, и его бедная ласточка терпит удары в который раз. Неправильно так играть — вот что думает Чонгук, хмуро глядя за тем, как Югем проезжает на бешеной скорости мимо, звонко посигналив ему напоследок. Во рту чувствуется привкус желчи, которую Чон не прочь выплюнуть прямо в лицо пацану. Однако сейчас совершенно не до этого. На кону стоят десять тысяч вон, которые Югем предложил за победу, и важно сейчас только это. Чонгук не то чтобы нуждается в этих деньгах, но они лишними все равно не будут. Он резко вывернул руль и машина Чонгука дрифтует на повороте; звуки, изданные колесами, словно бальзам для ушей. Чону нравится это ощущение: некой свободы, перемешанной с риском для собственной жизни. На трассе враждуют Lamborghini Diablo GT и McLaren GT Verdant. Макларен, конечно, имбовая тачка, Чонгук и не станет спорить, однако его ламборгини переплюнет любую марку. И знаете, почему? Потому что за ней умелый водитель, который гоняет едва ли не с восемнадцати лет. Чонгуку двадцать пять. Он половину жизни, считай, посвятил скорости и дорожной пыли. Югем — не то чтобы новичок, но ему далеко до идеала, которого никто не перегонит. Чонгук станет одним из тех, кто получит эти чертовы десять тысяч вон и выйдет из своего спорткара с очередной (вполне ожидаемой) победой. С одной стороны, их компашку можно было бы назвать просто Сеульскими бездельниками, но поправочка: на гонках можно нехило подзаработать, если у тебя растут руки из нужного места. И естественно: потребуется опыт, потому что нелегальные гонки могут зайти за предел адекватного; не раз встречались те, кто мухлюет на протяжении гонки (один из таких — Югем; парень неизвестный, но постепенно поднимает свою известность с помощью мухлежа на трассе). И это неверный выбор с его стороны. Чонгук из таких людей — следует своим принципам и зову сердца, не глупый, но касаемо гонок безрассудный, следует только собственному разуму и никогда в жизни не позволит себе как-то незаконно хитрить на гонке. — Варвар ебаный, — ругается Чонгук, плотно поджав губы. Он со всей силы вдавливает педаль в пол, обгоняя чужой макларен, победно ухмыляясь, ведь полоса финиша совсем недалеко. Считай, те десять тысяч вон у него уже в кармане, как и потоптанная югемовская гордость. Чонгук лично считает, что он лишь потратил свое драгоценное время на жалкого мальчика, который попытался прыгнуть выше своей головы и по итогу обеспечил издевательские насмешки и словечки в свою сторону как минимум на неделю. Тех, кто проигрывает, не особо уважают в компании гонщиков, а потому те никогда не упускают возможность подколоть и поиздеваться. Тем более, Югем сам виноват, что кинул вызов тому, кто выше его на целую голову, если не на все две. Все-таки, сам Чонгук практически никому не кидает вызов — он не видит в этом должного смысла. Раньше, когда он только пришел сюда и ощутил привкус риска, все было гораздо иначе. Он был таким же, как и Югем: мальчишкой, что хотел убедиться в своих силах, в своем опыте, и в принципе хотел испытать себя на прочность. Раньше было совсем иначе: люди, что кружились вокруг него, были гораздо умнее в подобных делах, были успешнее и сильнее, чем он. Это было похоже на ребячество: Чонгук кидал вызов всем, кому не лень, и проигрывал множество раз со своей-то развалюхой, на которой ездил раньше, все набираясь опыта. Раньше вкус любопытства и адреналина был совсем другим: каждая гонка вызывала азарт, интригу, должное чувство страха о том, что что-то может пойти не так, а сейчас… Чон как-то разочарован: еще ни один человек не нашелся, который смог бы его победить. И одна мысль в его голове — это «Единственный, кто может меня победить — это я сам», звучит с какой-то стороны паршиво, но вполне уместно и правдиво. Должный прилив адреналина в крови, яркость момента, насыщенность скоростью — куда-то подевались, словно испарились со временем. Пожалуй, ясно почему: когда каждый раз побеждаешь, нет уже того восторга, что был вначале. Это словно стало должным, нормальным, и, самое главное, ожидаемым. Он всегда знает конец абсолютно любой гонки, в которой принимает участие: его победа. Иначе и быть не может. И это играет не его самолюбие и уверенность, а прожитое время. Побеждать столько лет подряд, не найдя достойного соперника, кажется невозможным, но поглядите на Чонгука, и вы убедитесь, что такое действительно существует. Еще пару секунд — и Чонгук успешно преодолевает финишную полосу, приходя первым. Вкус победы не так сладок, как раньше, он был слишком очевиден. В первую очередь к мозгу приливает кровь и злость, взгляд наливается темнотой и яростью — тому есть адекватная причина. Он шумно хлопает дверью, когда вылезает из тачки, оглядываясь. В лицо дует ветер, в глаза чуть ли не попадает пыль, что изошла от резко остановившегося макларена неподалеку от искалеченной ламборгини. Хозяин макларена вылезает наружу с тяжелым вздохом и наглой ухмылкой. — Неплохо посоревновались, Чонгук, — едкая улыбка не заставляет себя ждать. У Чонгука неприятно сдавливает горло чем-то невидимым, он поджимает губы и едва ли не скрипит зубами. На секунду другую оглядев свою тачку тяжелым нахмуренным взглядом, он поворачивает голову обратно к Югему и резко преодолевает расстояние, схватив его за грудки ветровки. Грубо подтянув его к себе, Чонгук озлобленно хмыкает. — Ты, сука, заплатишь за каждую царапинку на моей машине, ублюдок, иначе я выпущу тебе кишки и заставлю сожрать, — ставит перед фактом Чон, и еле сдерживает себя, чтобы не сдавить чужую шею в собственных ладонях. — Ты понял меня? — шепотом уточняет Чонгук, а Югем не выглядит испуганным или хоть самую малость удивленным. — Попроще, зайчонок, — ухмыляется Югем. — Слишком у тебя зубки острые. Думаешь, для чего я поставил на кон десять тысяч вон? — Этого, блять, будет недостаточно, — снова вздернув парня за грудки ветровки, Чонгук прижимает его к окну макларена со всей силы. И будь у него нож в этот момент, наверняка, он бы его использовал. К своей крошке он относится крайне бережливо и аккуратно; всегда следит за ее состоянием, ухаживает, улучшает. То, что Югем позволил себе задеть ламборгини и искалечить ее — как минимум стоит его смертной казни. Однако сейчас двадцать первый век, и за такое уж точно не расплачиваются жизнью. А жаль, потому что Чонгук не прочь, чтобы этот хренов выродок расплатился за это не только деньгами. — Уж прости, но больше десяти тысяч вон я не собираюсь тебе выплачивать, — с лживой грустью заявляет Югем. И Чонгука это конкретно выводит из себя. Его тело захватывает дрожь, а кулак так и норовится врезать по наглому лицу со всей силы, чтобы повадно не было. — Ты, блять, пожалеешь об этом, слышишь? — рычит Чон, сдавливая со всей силы пальцы на ткани ветровки. Югем по-прежнему не стирает наглую ухмылку с лица, словно победил не Чон, а именно он. — Мне ничего не стоит поставить всех гонщиков против тебя. Ты будешь изгоем в стае волков, Югем. Побереги свою шею — могут и прогрызть, пока не видишь, — заключает Чон с ухмылкой, резко откинув от себя парня. Демонстративно поправив воротник своей кофты, Чонгук выставляет ладонь вперед, замечая, что все гонщики уставились на развернувшуюся сцену. — Десять тысяч вон, Югем, мне на ладонь. Наличкой. Даже то, что Югем просрал в гонке, не убивает его наглость, и это раздражает по большей части. Если бы была возможность, Чонгук отказался бы от вызова погонять на бабки, потому что ценность его тачки стоит гораздо больше, чем эти гребаные десять тысяч вон. Но выбора у него не было, ведь от вызова никогда не отказываются — иначе ты окажешься трусом. Эта гонка не стоила ни его внимания, ни его времени, ни бедной ламборгини, на которую без укола в сердце не взглянешь. Что ж, придется повозиться с тем, что учудил Югем: заменить боковое стекло, по которому разошлась трещина, и бампер, который он таранил. В кошельке, Чонгук надеется, достаточно средств, чтобы привести ламборгини в нормальный вид или сделать, возможно, гораздо лучше прежнего. Иначе придется звонить брату, а Юнги категорически против того, что Чон тратит свою жизнь на подобные занятия. Он не раз слушал упреки по этому поводу, и не раз ругался с братом, так что звонить ему и просить помощи хочется в последнюю очередь. Все-таки, Чонгук привык решать проблемы самостоятельно и без чьей-либо помощи. Он вполне самостоятельный, умелый, взрослый и умный мужчина, так что справится сам. По крайней мере, он очень на это надеется. Сердце кровью обливается, когда он снова кидает взгляд на ламборгини после полученных десяти тысяч вон. Они определенно того не стоили.

💣

— Ну и гад же этот Югем, — хмыкает Чимин, хмуро оглядывая покалеченную тачку Чонгука. Чонгук же скрестил руки на груди и прикусил нижнюю губу, уперто уставившись на бампер спорткара, словно пытаясь придумать, что с ним сделать. — Ему бы башку прострелить, уебку наглому. В уличных гонках неприемлемо мухлевать, — Чимин явно негодует. Впрочем, Чон разделяет его мнение — Югем не то что простреленную башку заслужил, а повешанье и все остальные способы убийства. Жалко ламборгини — до дрожи в руках, до покалывания в груди, но ничего уже не поделать. Разве что привести машину в порядок, что стоит немало денег и времени. Слава богу, у Чонгука этого в достатке. По крайней мере, второго так уж точно, а что насчет денег — пока что неизвестно, сколько в принципе будет стоить починка спорткара. Детали для такой машины, во-первых, найти крайне сложно, а во-вторых — дороговато. Чонгук не мультимиллионер — к большому сожалению, — но он надеется, что у него все-таки получится каким-то магическим образом привести малышку в норму. Сам он в машинах разбирается не то чтобы плохо, но явно не сможет починить ламборгини самостоятельно, будь у него даже все запчасти. — Че делать-то? — тяжело вздыхает Чонгук, пятерней зачесав челку назад. В гараже крайне жарко. Представить только: вчера еще было прохладно, лил дождь, был слышен грохот грозы, а сейчас — жара, словно июнь месяц. Май — неисправим. Редко можно подстроиться под внезапные смены погоды. — Запчасти где взять — хер знает. Починить сам не смогу. Я без понятия, как поставить свою детку на колеса. — Друг мой, — Чимин кивает и хлопает Чонгука по плечу. — Ну на что тебе я, скажи мне? У меня полно связей, говорил же. Знаю я тут чувака одного, прошлого гонщика. У него личный автосалон, чинит спорткары — раз плюнуть. Хочешь, дам номерок? — В чем подвох? — щурит глаза Чонгук, а Чимин делает вид, словно и понятия не имеет, о чем идет речь. Но Чонгук не дурак ведь: они хоть и друзья, но главный их элемент в дружбе — «око за око». — Да ладно, не делай вид, что не понимаешь. — Ну ладно, ладно. Раскусил, — Пак сдается, приподняв руки. — Купишь нам пивко в субботу, посидим у тебя в гараже. — И все? — Чонгук щурится только больше, ведь цена-то за номер автомеханика как-то маловата — всего лишь пиво. Пак сначала хлопает глазами, устроив руки в боки, не понимая, чего от него хотят, а затем усмехается и демонстративно закатывает глаза. — Так уж и быть, еще купишь чипсы. И не забудь: луковые — мои любимые. — Идет, — Чонгук кивает. — А теперь гони номер. — Что ты как древний, — удивленно фыркает Чимин. Он подходит к своему рюкзаку, который одиноко устроился на бочке, выуживает оттуда свой кошелек и достает визитку. После возвращается обратно к Чонгуку и протягивает ему карточку, а Чон вылупился на нее, как баран на новые ворота. — Визитки — практично и удобно. — Ну да, — хмыкает он, доставая телефон из кармана джинс. — Обычное скапливание мусора, — перефразировывает Чонгук, набирая номер на телефоне. — Дерет-то как? — О, дерет как следует, — с пошлой ухмылкой отвечает Чимин, замечая, как у Чонгука щеки вдруг налились алым. — Ой, то есть… Погоди, ты сейчас про деньги? — уточняет он. — Ты что, идиот? Конечно! — Чимин неловко смеется на смущение Чонгука и дергает бровями. Чонгук прикладывает мобильный к уху, слыша гудки на том проводе. — Вот обязательно мне знать, как он трахает, да? Чимин усмехается, когда Чонгук вдруг моментально бледнеет. — Интересно, — отвечают на том проводе. Чонгук готов провалиться сквозь землю и сгореть со стыда, потому что, кажется, автомеханик услышал то, что ему слышать было нежелательно. Чонгук то ли от жары покраснел, то ли от стыда — непонятно. — Так чем могу помочь? — заинтресованно спрашивает мужчина. Голос у этого мужчины то, что надо — Чонгуку такие нравятся: грубые, низкие, пробирающие до дрожи. Чон пару секунд мнется и жует нижнюю губу, но после вздыхает и наконец подает голос: — Мне бы починить тачку, когда удобно? — Можно прямо завтра. Подъезжайте в час дня, посмотрим, есть ли у меня запчасти. Если нет — разберемся, закажем. За Ваш счет, естественно. — Понял, — Чонгук кивает, мимолетно кинув взгляд на визитку. — Благодарю, мистер Ким. — Можно просто Тэхен. Жду завтра. — До свидания, Тэхен, — ему усмехаются на том проводе и в итоге отключаются. — Ну что? — Чимин ожидающе на него пялится. — Завтра встретимся, сказал, что разберемся. Надеюсь, он не какой-нибудь урод. — Завтра скажи ему, что пришел от меня. Он сделает тебе скидку, — советует парень. — И нет, он далеко не урод. Он очень даже ничего. Будь моя воля, наверное, я бы к нему подкатил. — О Боже, — взмаливается Чонгук. — Давай не будем углубляться в эту тему. Чимин пожимает плечами, мол, как скажешь, и усаживается на стул. — Я говорю тебе: ты явно будешь в его вкусе, — Пак хитро улыбается и упирается щекой в собственной кулак. — Он любит маленьких выебистых мальчиков. — Я по-твоему маленький? — удивленно хлопает глазами Чон. — И выебистый? Друг, мне кажется, ты ахуеваешь. Глянь на Югема! Вот он — реально маленький выебистый мальчик. — Уверен, встретившись с Тэхеном, ты будешь думать иначе, — улыбается Пак. Все может быть, конечно, но Чонгуку совсем не до недоотношений. Секс, может, лишним и не будет, но о другом он себе и думать не позволяет. Ему это не нужно.

💣

На следующий день Чонгук приезжает к автосалону на двадцать минут раньше. Он привык появляться заранее, потому что, ему кажется, лучше уж приехать пораньше, чем опоздать и заставить человека ждать себя. Поэтому, вылезая из своей машины, он с удовольствием втягивает свежий воздух ноздрями. Мгновенно расслабляется, чувствуя себя просто прелестно (исключая тот факт, что его спорткар все еще в плачевном состоянии — вот это его не совсем радует, но Чонгук старается казаться себе более позитивным). Он вновь кидает короткий взгляд на визитку, набирая номер, сохраняя его под названием «Автомеханик», и звонит. Приложив телефон к уху, Чон ждет пару минут, прежде чем ему отвечают. — Добрый день, — Чонгук улыбается сам себе. — Я подъехал на двадцать минут раньше, кажется, у Вас тут закрыто, — он слегка недоумевает. — Блядство, уже час дня? — удивляется парень. — Совсем потерялся во времени, прошу прощения. Думал, у меня до сих пор обед. — Ничего страшного, — смеется Чонгук в ответ. — Сейчас, подождите пять минут, я открою ворота. И абонент отключается. Чонгук тяжело вздыхает, задирая голову. Уперевшись задницей в целое лобовое стекло, он шарится ладонями по карманам в поисках пачки сигарет, но вдруг осознает — он забыл их дома. Полнейший провал, потому что курить хочется до неимоверного. Что ж, раз покурить у него не получится, остается только ждать, когда автомеханик вылезет из своей норы и, наконец, откроет ему ворота салона. — Простите, что заставил ждать, — механические ворота самостоятельно открываются, медленно поднимаясь вверх. Автомеханик уперся рукой в ворота, когда те уже достигли почти его головы; пальцами другой придерживает фильтр сигареты. Сам Ким щурится от табачного дыма, что лезет прямо в глаза. Чонгук чуть ли не давится собственной слюной от вида автомеханика. Он представлял себе какого-то сорокалетнего мужчину, но Тэхену на вид лишь двадцать шесть или даже меньше. Он, кажется, держит себя в форме: мускулистые руки, широкие плечи, крепкие бедра, которые не скрываются под одеждой. Одежда Кима грязная — оно неудивительно, он ведь автомеханик, — и это ни разу не смущает. Чонгук временно лагает, мечтательно рассматривая мышцы рук, которые заманчиво перекатываются под кожей, а затем достигает взглядом и прекрасного лица. Чимин был прав — Тэхен и правда очень даже ничего. Обычно автомеханиками работают дедушки, и его «предчувствие» подвело — Тэхен отличается от тех представлений, посетивших Чона еще утром перед завтраком. Мало сказать, что Тэхен очень даже ничего. Тэхен, как минимум, прекрасен. Но, когда подобные мысли Чонгука покидают, Тэхен подходит к нему ближе, замечая, как Чонгук его во всю (без зазрения совести) рассматривает с блестящими глазами. Если признаться, Чонгука мало привлекает кто-то внешне, но Тэхен словно создан для него — попал по всем предпочтениям, попал по всем параметрам. — Не будет лишней сигареты? — единственное, что Чонгук может выдавить из собственных уст. И, черт возьми, наверное, это звучало очень жалко. Он чувствует себя неловко, понимая, что Тэхен тоже его рассматривает, вовсе этого не стесняясь. А Чонгук одет максимально привлекательно — он любит следить за модой. Порванные джинсы, клетчатая рубашка — обязательно расстегнутая, и косуха. На улице не так жарко, вдруг похолодало (кажется, май решил сжалиться над жителями Сеула), и Чонгука это радует. Тэхен косо усмехается, вытаскивает пачку сигарет из кармана комбинезона, и, открыв, протягивает Чонгуку. Чон берется за одну из сигарет, подняв взгляд на автомеханика, и дергает бровями, намекая, что он нуждается в зажигалке. Ким наклоняется, ухватив Чонгука за подбородок, и прислоняется подожженной сигаретой к чужой. Глаза в глаза, и у Чона резко сбивается дыхание к черту. — Забыл зажигалку на столе, — оправдывает себя Ким. Чонгук верит, но этот момент у него теперь будет как заевшая пластинка: все крутится и крутится в голове. — Загоняй машину, посмотрим, что с ней делать, — приказывает Тэхен. Чонгук, затянувшись табачным дымом и чувствуя, как он спускается по глотке вниз, в легкие, свободно выдыхает его, с облегчением. Усевшись за руль ламборгини, он поворачивает ключ зажигания и давит на педаль, аккуратно продвигаясь внутрь автосалона. — Вот так, вот так, — слышит Чонгук благодаря открытому окну. — Еще немного вперед. Чон покорно давит на педаль и дальше, в итоге останавливаясь на положенном месте. Тэхен показывает жестом, что достаточно, выдыхает табачный дым и тушит бычок сигареты о пепельницу, стоящую на столе. На нем расположилась не только она, но и гаечные ключи разного размера, а также остальные инструменты, которые помогают, например, при замене колес. Заглушив двигатель, Чонгук вытаскивает ключ зажигания, закидывая его в карман рваных джинс. — Отлично, — у Тэхена руки в боки. — А теперь объясни мне, как ты учудил подобное со своей машиной? — его тон не кажется озлобленным или что-то в этом роде. Он, скорее всего, просто недоумевает. И резкая смены «Вы» на «ты» Чонгука ни разу не смущает, скорее больше привлекает и располагает к себе. — Мне, как автомеханику, жалко на нее смотреть. — Гонки тому причина, — фыркает Чонгук, становясь возле ламборгини. Он делает последнюю тяжку и подходит к Тэхену, чтобы потушить сигарету о пепельницу. — А еще один чмырь, который решил повыебываться. — Гонки, значит, — задумчиво говорит Ким, рассматривая машину. — Тот пиздюк хорошо постарался, стоит признать. — И обязательно поплатится за это, — вспоминая вчерашнюю гонку, в горле появляется неприятный комок. Чонгуку бы успокоиться, но он слишком ценит свою машину, и за нее готов разорвать всем глотки. — На Lamborghini Diablo GT очень трудно найти детали, — сразу же говорит Тэхен, по-прежнему оценивая увечия тачки. Взгляд автомеханика, как говорится, разглядит каждую трещину и неисправность. — Таких всего три на весь Сеул. Кажется, ты богат, раз решил починить тачку, а не купить другую, — делает он предположение. — Если бы, — усмехается Чонгук, но резко скисает, превращая короткую улыбку в просто поджатые губы. — Не богатый? — хмыкает он. — Да тебе проще купить новую тачку, чем возиться с деталями. Ты посмотри, — Тэхен кивает на машину. — Тебе придется заменить стекло, бампер, не дай Боже, если у тебя и начинка по пизде пошла — тогда и стараться незачем. — Я понимаю это, Тэхен, — тяжело вздыхает парень. — Но эта тачка имеет важность для меня. Я не могу просто так отдать ее на свалку и купить новую. — Узнаю в тебе чистокровного гонщика, — усмехается автомеханик. — И себя… Тоже долго не мог распрощаться со своей малышкой. Лет десять с ней на колесах был, пока все не бросил. Чонгук поворачивается к нему лицом, прикусив нижнюю губу. Будет ли уместно спросить, что случилось и почему Тэхен больше не гоняет? Нет, не стоит рисковать. Они всего лишь один день знакомы (не считая вчерашний разговор на протяжении двух минут), и вряд ли Тэхен станет делиться подобными моментами из своей жизни с почти незнакомцем. Поэтому Чонгук задает другой вопрос, ответ на который ему тоже интересен: — Сколько тебе лет? Тэхен усмехается, опустив голову. Он вдруг поднимает взгляд, уперевшись кончиком языка в верхний ряд зубов, и дергает бровями. — Мне тридцать. Чонгук конкретно офигевает, но почти этого не показывает. Ну как… То, что он в тихом ахуе, не выражают же приоткрытый рот и приподнятые брови, да? — Знаю, многие удивляются, — Ким подходит к ламборгини и открывает капот, уперевшись руками в машину. Он внимательно рассматривает так названную «начинку», позволяя Чонгуку рассмотреть собственную спину. — Ты выглядишь очень молодо. Я даже подумал, что ты моложе меня, а мне двадцать пять, между прочим, — Чон подходит к мужчине следом, упираясь плечом в чужое. — Здоровое питание и спортивный зал делают свое дело, — улыбается Тэхен краем губ. — А тебе я бы посоветовал бросить курить. Но я ведь не твой отец, правда? — на его лицо почему-то лезет наглая ухмылка. Чонгук делает вид, что не обратил внимания. Но в голове так и повторяется громко: «Ты можешь стать моим папочкой». Как же Чонгука радует, что люди все еще не имеют возможности читать мысли друг друга. Иначе бы он провалился сквозь землю от стыда. — Я подумаю над этим, но обещать не буду. — В общем, — Ким поворачивается к Чонгуку, и стоят они слишком близко для незнакомцев, но ни одного из них это не смущает. — Советую тебе приехать завтра. Я покопаюсь в твоей тачке, гляну, что с ней не так, — он опускает голову. — Придется заказывать детали прямиком из Италии. У нас в Сеуле вряд ли найдутся, но я гляну, — после недлительного молчания, он продолжает: — Хотя это настоящее везение — найти запчасти для такой редкой крошки. — Сколько примерно это будет стоить? — Много. Считай детали и моя работа — поставить твою малыху на колеса. Около… Возможно, десять миллионов вон, или ближе к этому числу. Честно, в приблизительных ценах я плох, — Тэхен кратко улыбается. Десять миллионов вон — как гром среди ясного неба: Чонгук, конечно, ожидал высокой цены, но чтобы настолько… Да он, даже гоняя сутки напролет, получая за каждую гонку деньги, не сможет столько заработать. Как же ему быть? Неужели придется звонить брату и просить его помощь? — Хорошо, я понял, — Чонгук не дает Тэхену знать, что цена для него слишком велика. — Уверен? — автомеханик заметно сомневается. — Я найду эти деньги, можешь ни о чем не волноваться, — убеждает он его. — Без проблем, — пожимает плечами Ким. — Но если что — я всегда на связи. Позвони, если передумаешь. Советую раздобыть деньги к концу недели. Чонгук очень надеется, что у него получится.

💣

Суббота. Как он и обещал Чимину — они покупают пиво и, как же без них, эти гребаные луковые чипсы. Спросите Чонгука насчет машины — он вскроет вам глотку. А почему? Потому что деньги он до сих пор не нашел. Чон сам понимает: даже если бы он старался накопить нужную сумму, недели здесь явно не хватит, как не крути. В какой-то момент он уже попросту отчаялся. Что уж говорить о том, что Чон без своей тачки чувствует себя пустым местом, слабым звеном, никем и ничем. Пак всячески пытается подбодрить его, но замечает, что шуток недостаточно, чтобы заставить Чона мыслить более позитивно. Тэхен после второй встречи ему не звонил. Сказал ему обдумать неделю и найти денег, потому что заказывать запчасти попросту не на что. Чонгук сказал, что принесет деньги в воскресенье — по крайней мере, очень постарается. И вот, на календаре уже суббота, а денег хуй да нихуя. — Что планируешь делать? — спокойно, без давления, спрашивает Чимин. Ему бы очень хотелось, чтобы Чонгук перестал грустить, но ведь повод действительно веский: он сидит дома уже неделю без машины, а чтобы ее починить — нужны деньги, которых он не имеет при себе. Чимин, будь на месте Чона, тоже бы был в таком состоянии, особенно учитывая то, что гонки — это неотъемлемая часть его жизни, и без тачки на дорогах ты абсолютно никто. Ноль. Э зеро, блять, понимаете? — Не знаю, — честно признается Чон, поникнув головой. Пиво, кстати, они купили каждый на свои деньги, потому что Чимин, понимая ситуацию друга, отказался от его благородности. — С Юнги ты не хочешь контачить, да? — и ответ на этот вопрос вполне очевиден, ведь у братьев Чон отношения так себе. Чон, словно не одобряя сказанное Чимином вслух, поднимает на него хмурый взгляд. В глазах недовольный отблеск. — Да понял я, понял, — Пак поднимает руки в сдающемся жесте. — Но сам ведь подумай: твой брат-старичок богач, вряд ли ему будет жалко какие-то… Десять миллионов вон, да? — с надеждой смотрит он на Чонгука, который присасывается к горлышку бутылки. Он делает глоток, недолго щурясь, а после облегченно выдыхает. Как бы то не было, а пиво действительно расслабляет. — Да даже если так, — чересчур громко говорит Чон. — Он не даст мне деньги. Он ненавидит то, чем я занимаюсь. Как ты думаешь, даст ли он мне деньги на то, чтобы я починил свою машину для того, чтобы заново начать гонять? Конечно, нет. — Попытаться стоит, Чонгук, — убедительно настаивает Пак. — В конце концов, он же должен понимать, что тебе нравится это дело. — Ему плевать, что мне там нравится, — недовольно фыркает Чонгук, снова делая глоток пива. — Ему важно, чтобы младшенький хуйней не маялся. По его логике, представь себе, гонки — это и есть хуйня, на которую он не потратит ни одной воны ради меня. Чимин расстроенно вздыхает и по итогу, не найдя ответа на поставленные Чонгуком факты, молча пьет пиво, смотря в одну точку. — Слушай, — Чимина вдруг осенило. — А что, если обмануть? — Обмануть? Нет, — с недоверчивой усмешкой отвечает тот. — Ни за что. — Ты, блять, будешь придерживаться своих принципов, когда на кону стоит твоя честь и гонки? Твоя тачка, в конце концов? Чонгук смотрит на Чимина, словно прожигая все внутренности. Он, на секунду задумываясь, тяжело вздыхает и прячет лицо в ладонях. После бутылки пива, которую он держал, ладони холодные, что неимоверно освежает горячую кожу. — И что я ему скажу? — еще немного, и он вот-вот согласится. Кажется, тачка и честь ему гораздо важнее, чем дальнейшие разборки со старшим братом. Чимин задумывается, прикусив нижнюю губу. Он перебирает все доступные, а самое главное правдивые, причины потребовать (попросить, если точнее) у Юнги столько денег. — Скажи, что собираешься вложить их в бизнес. Кажется, он в этом тоже прошаренный, да? Благое дело. — А что, если он потом узнает правду? — Не похуй ли? — Но это неправи… — Перестань, Чонгук, — цыкает Пак. — Ты ведь этого хочешь, я знаю. По Чонгуку видно: он все еще сомневается в этой затее, но скоро ступит на запретную дорожку и все же согласится. Он мнется, хрустит суставами пальцев, шеей, недолго смотрит в одну точку и делает глоток пива для смелости. До согласия осталось: один, два… — Похуй. Бинго. Чонгук берет телефон с подлокотника кожаного черного дивана и неторопливо ищет тот самый номер. И вот он — нужный контакт, — но он снова сомневается в сумасшедшей идее, которая пришла Чимину в голову. А вдруг Юнги не поверит? А вдруг будет куча расспросов? — А если он устроит допрос? — Похуй, скажи, что потом обязательно расскажешь. Действительно, чего Чонгук так разнервничался? С чего бы вдруг старший Чон ему не поверит? Чонгук никогда не просил у него денег на машину. Юнги и родители сами подарили ее ему на день рождения, и это была не его воля уж точно. Правда, когда они покупали ему машину, вряд ли они догадывались о том, что Чонгук чуть ранее открыл для себя такую вещь, как нелегальные гонки. Ну а то, что Юнги узнал про них и его участие в них, было случайностью, которой не должно было случиться. — Привет, — неуверенно здоровается Чонгук. — Неожиданно, — признается Юнги ошеломленным тоном. — Здравствуй, Чонгук. Чем могу помочь? — Эм… — он косится на Чимина, взглядом намекая, чтобы тот хоть немного подсказал. Но друг пожимает плечами и с улыбкой продолжает пить пиво. Вот ведь предатель. Вдох, выдох. Он решается: — Я чего звоню… — Чонгук, у меня время не резиновое. Много работы свалилось. — Мне нужно десять миллионов вон. Кажется, если бы Юнги сейчас ел или пил, то он бы обязательно выплюнул все наружу. Такое заявление его крайне удивило — Чонгук никогда не обращался к нему с подобными просьбами. Завтра что, снег выпадет? Честно сказать, Юнги дать деньги Чонгуку не жалко. Как бы они там не цапались ранее по глупым (или нет) причинам, он все еще остается его младшим братом, и если ему понадобились деньги, то значит, стряслось либо что-то серьезное, и Чон погряз в этом как в говне, либо ему даже представить сложно. — И что ты от меня хочешь? — Чонгук знает, что брат своеобразно издевается; если хочешь попросить — проси нормально. — Ну… — Чонгук, зачем тебе такие деньги? — Я решил вложить деньги в бизнес. Звучит весьма неправдоподобно. — Не врешь? — Нет, Юн, ты чего? Я бы никогда… — А почему так голос дрожит? — Чон уверен, что тот недоверчиво прищурился сейчас. Он так всегда делает. Чимин, наблюдающий за паникующим Чонгуком, едва ли на пол не валится с дивана. Ему жуть как смешно наблюдать за таким Чонгуком, честное слово. — Я выпил просто, потому и дрожит. Да… — он коротко усмехается. — Мы с Чимином решили выпить немного. Юнги на том проводе хмыкает. — Трезвый позвонить не отважился? — слава Богу, кажись, поверил в ту ерунду про бизнес. — Нет, — честно признает Чонгук, ведь, будь он трезвым, он бы так и не решился на такой ебанутый поступок. Ну а так как он выпил достаточно пива, то о последствиях думать совсем не хочется. — Надеюсь, что сказанное про бизнес — это не брехня, которую ты придумал, чтобы отмахнуться от правды. Даже не знаю, зачем бы тебе еще понадобились такие деньги… — он на момент задумчиво мычит. — Наверное, если бы ты разбил машину. — Она в порядке, — резко выпаливает Чонгук, несильно хлопая себя по лбу за такую пылкость. — Не беспокойся, с ней все хорошо. — Хорошо, я тебе верю. Жди, я переведу. — Блять, Юн, спасибо, — он чувствует, как счастье его переполняет и едва ли не ломает ему ребра. Брат отключает вызов, а Чонгук радостно визжит на весь гараж. Чимин, явно довольный, что их «брехня» про бизнес прошла успешно, хлопает в ладони. — А я ведь говорил, что получится, — самодовольно лыбится Чимин. Неужели ламборгини, наконец, починят. Чонгук даже и поверить в это не может, все случилось, как в тумане. Но, однако, зная, что это не обычный сон, Чон действительно чувствует себя счастливым. Он уже чувствует вкус адреналина после того, как ламборгини будет в отличном состоянии.

💣

— Ну, почти готово, — говорит Тэхен, вытирая грязные руки об белую тряпку, которая моментально стала черной в некоторых местах. — Осталось немного возни, но, в целом, ламбо почти здорова. Перекур? — Ким кидает тряпку в сторону, дергая бровью, и Чонгук соглашается кивком. Чонгук, если честно, очень рад, что снова совсем скоро окажется за рулем. От этого предвкушения у него подушечки пальцев колет. А еще он рад, что благодаря Чимину он познакомился с автомехаником Тэхеном, с которым начал видеться гораздо чаще. В связи с тем, что починка машины делается не по щелчку пальцев, Чонгук приезжает каждый день, чтобы наблюдать и за ламборгини, и за Тэхеном. Тот весь грязный: черные пятна на коже, руки в масле, но, черт возьми, как же сексуально он выглядит. Чон не может позволять себе так часто заглядываться на чужую фигуру, но проигрывает каждый раз. — Честно, не думал, что ты найдешь такую сумму. Уже думал, что и не встречу тебя снова, — с улыбкой говорит правду Ким, подкуривая сигарету. Чонгук чувствует себя слегка неловко, но не подает виду, подкуриваясь следом. — Брат помог, — отмахивается Чон, закусив нижнюю губу и опустив взгляд вниз, к собственным ногам. Они, стоя друг с другом чересчур близко, соприкасаются носками ног. Чонгуку отчего-то приятно стоять с Кимом вот так, курить и соприкасаться ногами. — А ты хотел увидеть меня еще раз? — и зачем ты спросил это вслух, Чон Чонгук? Ты что, совсем идиот? Он же, наверняка, не какой-нибудь там гей. Такой мужик, наверняка, любит девичьи задни… — Хотел, — вот так вот, без какого-либо стеснения, отвечает ему Ким. Ладно, слова насчет ориентации мужчины явно отменяются. Чонгук глупо улыбается, как ребенок, и продолжает курить. Тэхен в самом деле очень даже ничего, и неудивительно, что Чонгуку нравится проводить с ним время. Он умеет шутить — и даже если шутки тупые, Чонгук все равно ржет как полный дебил; он ахуенно выглядит — это то, о чем нужно было сказать в первую очередь. Он прекрасен и на лицо, и на тело, и на голос. Сплошной чонгуков идеал — вот он кто. И даже будучи грязным, со взъерошенными, похожими больше на гнездо птицы, волосами, Чонгук считает, что Ким выглядит просто невъебенно. Что он там говорил насчет недоотношений? Он сейчас же готов вернуть свои слова, потому что время, проведенное с Тэхеном, заставило передумать его мнение на этот счет. Если этот кто-то, с кем Чонгук будет встречаться — это Тэхен, то он только обеими руками «за». Нравится ли Тэхен Чонгуку? Знаете, он думал, что втюриться в человека за две недели практически невозможно. Но посмотрите на Чонгука и поймете, что такие идиоты, как он, в самом деле существуют. А вот нравится ли Чонгук Тэхену — уже другой вопрос. — Блять… — фыркает Ким. — Я так не могу. Чонгук поднимает на Тэхена озадаченный взгляд и вдруг давится табачным дымом, когда Ким прижимает его к себе за талию. И все вокруг — абсолютно становится лишним и ненужным. Они соприкасаются носами, и губы в малом расстоянии друг от друга, но Тэхен пока не рискует. — Я могу тебя поцеловать? — шепотом спрашивает Ким, смотря точь-в-точь в глаза. Чонгук не отвечает: он сам тянется вперед, впечатываясь в такие желанные губы своими. И Тэхена как с тормозов срывает: он отбрасывает их сигареты к чертовой матери, целует столь жадно, что кислорода начинает ужасно не хватать. Он заставляет Чонгука усесться на капот ламборгини, изучает грязными масляными ладонями бока и бедра, марая чужую одежду, но это их мало волнует в данный момент. — Значит, не показалось, — с улыбкой шепчет Ким, на секунду отрываясь от сладких губ. — Я действительно тебе нравлюсь. — Значит, не показалось, — пародирует его Чонгук. — Я тебе тоже. Ким коротко усмехается и вновь возвращается к губам, целуя их с тихими звуками. Руки ползут вверх, стягивая расстегнутую рубашку Чонгука, и та отбрасывается куда-то на пол. — Стой, — Чонгук заставляет их остановиться. Тэхен раздосадовано хмыкает, шумно дышит, явно недовольный, что его отлучили от интересного занятия. — Прикрой ворота. Я не хочу трахаться у всех на виду. — Точно, — он отстраняется от Чона. — Совсем про них забыл. И, когда ворота благополучно закрыты, избавляя автосалон от света солнца, губы вновь соединяются друг с другом. Жаркий поцелуй разбавляется приятными прикосновениями, звуками чмоков, тяжелым дыхании двоих. — Хочешь честно? — стянув с себя футболку, Тэхен наклоняется, чтобы нежно чмокнуть Чонгука в вспотевший лоб. — Зажигалка у меня тогда все же была. — Какой же ты пиздюк, — Чон несильно хлопает того по крепкой груди. — А я ведь догадывался. Тэхен хрипло смеется, но после, словно снова озверев, подтягивает к себе Чонгука обратно. Он касается влажными губами покрывшейся испариной кожи шеи (спасибо маю, он опять охуевает со своей этой погодой), пробегается по ней языком, поднимаясь выше, к мочке уха с сережкой, чтобы зацепить ее зубами и оттянуть на себя. Чонгук ластится подобно маленькому котенку: обхватывает чужие широкие плечи ладонями, выгибается в спине, чтобы быть чуточку выше, тянется к губам и закрепляет смачный чмок на уголках губ Кима. И Чонгук тает: от этих неторопливых прикосновений, но от жадных поцелуев, которые дарит ему Тэхен. Кажется, судьба действительно презентовала ему ценный подарок в виде сексуального, забавного и красивого автомеханика. И если бы Чон знал, когда звонил ему по поводу починки машины, что так произойдет, то ни за что бы не поверил, потому что ему не может так повезти. Однако, чувствуя мокрые поцелуи на подбородке, губы, скользящие к уху, он думает: все же повезло. Стянув с Чонгука черную футболку, она отбрасывается к остальным вещам. Тэхен припадает губами к груди, ласково обводя кончиком языка горошек соска, тут же цепляя его зубами и оттягивая на себя. Чонгук непроизвольно шумно выдыхает, задирая голову, и покрепче сжимает в ладонях чужие плечи, боясь упасть в обморок от контраста чувств. И хоть они не переходили к самому вкусному, тело Чона уже горит подобно спичке. От возбуждения градус температуры становится больше, заставляя потеть; кожа пылает, отчего ощущения становятся только острее. Тэхен не перестает играться языком с горошком соска; кажется, он совсем увлекся этим занятием. Чонгук тянет Тэхена за волосы на затылке, заставляя поднять голову, и соединяет их губы в страстном поцелуе. Ким медленно стягивает с Чонгука лишнюю одежду, открывая себе вид на привлекательные ноги и бедра. Красивый, разгоряченный и желающий — он сидит перед ним, манит к себе, чертовка. И Ким, конечно же, не может протестовать — он сам хочет ощутить свой член внутри Чонгука, сам хочет заставить его стонать без умолку, сам хочет, чтобы Чон жался к нему подобно котенку, ни на секунду не отпуская из объятий. Что же делает с ним этот Чон Чонгук… С ума сводит, кружит голову одним своим прелестным видом, принуждает желать себя. Как будто бы возможно иначе — у Чонгука слишком красивое тело, и им невозможно перестать любоваться. Ким потратил бы на это все свое время, лишь бы рассмотреть каждую часть тела Чона. В этом идеальном теле и лице нет никаких изъянов — один вид заводит, заставляя остатки разумного биться в агонии. — Блять, я сейчас тебя разорву, — усмехается Тэхен шепотом, больно впиваясь пальцами в чоновы бока. Чонгук только мычит в ответ, вновь тянется вперед за поцелуем, и автомеханик только с радостью целует его в губы, оставляя на них мокрый след. То, как Тэхен его ласкает, вызывает приятное тянущее чувство внизу живота. Чонгук не отстает от парня: желает касаться его тела везде, абсолютно, без единого пропуска. Он царапает его плечи, глухо выстанывает, стоило Киму вновь зацепить горошек соска зубами, откидывает голову кверху, желая остаться в этом моменте на добрую вечность, и чувствует, что еще немного — и он сойдет с ума. — Чонгук, — сбито шепчет Ким, поднимая голову, вновь целуя мокрые губы напротив. — Мне нужно отойти, чтобы взять смазку и презик. Подождешь? — Быстрее, — он напоследок заключает прощальный поцелуй на губах, на что Ким одновременно и умиляется, и возбуждается. Честно сказать, партнеры Тэхена почти его не возбуждали. Они были как один и тот же шаблон, не доводили до этих белых мушек перед глазами, не доводили до тремора рук. Но Чонгук — черт возьми, этот прелестный парень — абсолютно всех их переплюнул. Ким впервые чувствует, что так желает человека, и не только в сексуальном ключе. Чонгук заставляет восхищаться собой одной лишь манерой речи, не говоря уже про идеальное лицо и тело. И Ким клянется: блять, он точно сделает его своим парнем. Чонгук, пока Тэхен отошел за нужными вещами, оглаживает свои внутренние стороны бедер, прикасаясь пальцами одной руки к члену. Он медленно обводит головку и судорожно выдыхает, зажимая нижнюю губу зубами. Ким не заставляет себя долго ждать: возвращается буквально через минуту. — Я уже успел соскучиться, — с улыбкой шепчет Чонгук, вновь устраивая руки на широких плечах. — Я тоже, — ему улыбаются в ответ. Тэхен укладывает Чонгука спиной на капот, аккуратно разводя его ноги. Он наклоняется, касаясь влажными от частых облизываний губами кожи на внутренней стороне бедра, звонко засасывая ее, выбивая из Чона тихий стон. Киму нравится, как тот реагирует на подобные прикосновения — это выглядит очаровательно, в особенности его сведенные к переносице брови и приоткрытые в немом стоне губы. Тэхену не надоело бы часами его разглядывать, наслаждаясь прекрасным видом. Хотя, кажется, Чонгуком сложно насладиться сполна. Ким щелкает тюбиком смазки, выдавливая достаточное количество на два пальца. Чонгук терпеливо дышит, слегка приподнимаясь на локтях, чтобы понаблюдать за действиями Тэхена. А ощущая длинные пальцы у своей дырочки, Чонгук падает спиной на капот обратно, больше не в силах ждать дальнейшего. — Хочешь, чтобы я вставил их в тебя? — с усмешкой вопрошает Тэхен, желая, чтобы Чонгук просил. И Чонгук действительно просит, желая, чтобы эти гребаные пальцы вошли в него прямиком по костяшки: — Пожалуйста, — дрожащим шепотом выдает он. Тэхен не в силах заставлять его ждать. Он аккуратно давит на дырку, пропуская подушечки пальцев внутрь. Двигается ими неторопливо, пытаясь не сделать больно, и с его стороны это выглядит очень заботливо. Чонгук вдавливает ногти в плечи парня, сдавливая стенки дырочки на пальцах от непривычных ощущений, и подается назад, чтобы пальцы вошли гораздо глубже. Ахает, когда пальцы входят полностью, и на секунду забывает дышать. Пальцы не делают ему больно, скорее, наоборот — их чувство внутри дарит только удовлетворение. — Блять, — шипит Чонгук, поджимая пальцы ног. Тэхен не забывает про поцелуи, и касается губами абсолютно везде: целует и шею, и лицо, и плавно переходит к острым плечам и груди. Чонгуку кажется, что он точно сойдет с ума. Член уже изнывает от желания, чтобы к нему прикоснулись, яйца потяжелели от прелюдий. Ким ускоряет движения пальцев внутри него, и Чон не может сдержать высокий стон, от которого у Тэхена моментально пошли мурашки. От одного наблюдения за Чонгуком запросто можно кончить, а что будет, когда Тэхен, наконец, войдет в него и начнет со всей силы долбиться… Он хочет поскорее произвести это в реальность. — Боже, какой же ты красивый, — говорит на одном выдохе Тэхен, поправляя свободной рукой прядь волос Чонгука, упавшую на лоб. Красота в одном лице. У Чонгука от прилива возбуждения к члену все тело горит, и сейчас он больше смахивает на один неисправный накаленный провод. По вискам медленно стекают капельки пота, закатываясь под уши. — Блять, пожалуйста, — едва ли не хнычет он, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Прошу, трахни меня. Станет ли Тэхен и дальше мучить Чонгука? Нет, конечно, ведь и его терпение на пределе: наблюдая за таким Чоном, сложно держать себя в руках. Он аккуратно достает пальцы, после разрывая упаковку презерватива и натягивая тонкий латекс на свой член. Открыв тюбик смазки, Тэхен выдавливает большое количество жидкости на ладонь, размазывая ее по всей длине члена, не упуская ни один сантиметр. От желания поскорее вставить даже руки трясутся, но он из последних сил держится, боясь сделать Чонгуку неприятно. Ким хочет доставить ему только удовольствие, и ничего более. — Сейчас, детка, сейчас, — Тэхен хрипло выдыхает у уха Чонгука, цепляясь зубами в мочку, оттягивая ее на себя. Он хватается за пышные бедра ладонями, пододвигая парня к себе поближе. И, приставив головку члена ко входу, аккуратно давит бедрами вперед, проникая ей внутрь. Чонгук окольцовывает кимову шею руками, тяжело дышит, слегка втягивая впалый живот, и на момент прикрывает глаза, чувствуя легкое головокружение. Тэхен начинает медленно толкаться бедрами в воздухе, каждый раз проникая в Чонгука больше, сантиметр за сантиметром, выбивая из него хриплые вдохи и блаженные стоны. Как же Чонгук красиво выглядит сейчас… Тэхен все еще не может им налюбоваться. И вечности не хватит, чтобы рассмотреть каждую деталь. — Блять, как же в тебе хорошо, — Тэхен тихо мычит сквозь поджатые губы, наклоняясь к лицу Чона, вжимаясь в его губы своими. Со временем Чонгук окончательно привыкает к размеру члена внутри него, и Тэхен понемногу ускоряет и ужесточает толчки. Чонгук под ним смотрится просто сногсшибательно, и попросту уже не знает, куда себя деть от наслаждения. Он царапает плечи Кима, его ноги и бедра предательски дрожат, а в глотке пересохло от испускаемых им стонов. Кажется, у него сядет голос, но сейчас об этом думать совсем не хочется. Чонгук самостоятельно насаживается на добрую половину члена, с наслаждением закатывая глаза. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, вынуждая их зачесать пятерней назад. Ким словно теряет самоконтроль: после того, как он входит в Чонгука на всю длину, срывает башню до последнего. Он грубо долбится о чужие ягодицы собственными бедрами, выходя и входя на полную длину, и сыто скалится от вида того, как Чонгук под ним стонет, едва ли не срывая голос. — Боже, Тэхен… — Чонгук тяжело дышит, хмуря брови, и впивается зубами в свою нижнюю губу, чтобы подавить все стоны, что так и рвутся наружу. Однако, это бесполезно, ведь с ускоренными толчками стоны самостоятельно выходят из глотки. — Чонгук, не сдерживай стоны, — шепотом просит парень, прикасаясь ладонью к горячей щеке Чона. Тэхен смотрит прямо ему в глаза, прикасаясь носом к его, попутно двигая бедрами. — Ты так красиво стонешь, это меня с ума сводит. Чонгук, едва ли не задыхаясь, пару раз кивает. — Тэхен… — в следующий момент выстанывает Чонгук гортанно, выгибаясь в пояснице с хрустом позвонков. Головка члена касается простаты, заставляя Чонгука выпрямить ноги от удовольствия и поджать пальцы. — Блять, пожалуйста, еще раз. Тэхен, уперевшись кончиком носа в чужую шею, вновь толкается бедрами в том же направлении. По телу Чонгука разливается приятное тепло. Он чувствует, что, еще немного, и кончит. Сдерживать себя кажется невозможным. Он посильнее обнимает Тэхена за плечи, пока тот глухо выстанывает имя Чона в шею. — Я, кажется, скоро… И вдруг Тэхен перехватывает чужое основание члена, хрипло усмехнувшись: — Не сейчас, малыш. Чонгук расстроенно мычит оттого, что ему не позволяют кончить. Он от самих прелюдий достаточно возбудился, как и оттого, что его трахали пальцами, неудивительно, что кончить захотелось ему так скоро. Тэхен попросту сводит его с ума сейчас: усердно втрахивает его тело в капот ламборгини, а от жестоких движений его бедра едва ли не подскакивают в воздухе, заставляя боязливо уцепиться за Кима со всей оставшейся силой. Чонгук до жути сильно хочет поскорее кончить и расслабленно выдохнуть, но ладонь, обхватывающая его член, все еще не дает ему исполнить это. — Пожалуйста… — скулит Чонгук, цепляясь пальцами в кучерявые волосы на затылке, сжимая их с такой силой, что, наверняка, ощущения не совсем приятные. Но Ким не подает виду. — Дай мне кончить, Тэхен. — Милашка, — хрипло смеется парень, обнажая белые зубы при улыбке. Он временно останавливается в движениях, и Чонгук расслабленно выдыхает. — Так хочешь кончить, что начал умолять. Чон поджимает губы, рассматривая лицо Тэхена, что предстало перед ним. Он касается ладонью его щеки, на что Ким умиленно улыбается и наклоняется ближе, несколько раз чмокая Чона в губы — чересчур нежно для их грубого секса, и обоим это оказалось по душе. — Хорошо, — выдохнув, Тэхен возобновляет толчки. — Я дам тебе кончить, малышка. Убрав руку от основания члена, Тэхен упирается ладонью в капот ламборгини, делая толчки намного сильнее. Бедра грубо бьются о ягодицы, создавая громкие хлопки кожи о кожу, и Чонгук больше не выдерживает: вздрагивает всем телом, протяжно застонав имя парня, нависшего над ним, кончая прямо себе на живот. Чувствуя облегчение, Чон двигает бедрами по кругу, под разными углами насаживаясь на чужой член. Тэхена тоже не хватает надолго: он, исполнив пару движений, кончает с хриплым стоном, заодно цепляясь зубами, словно голодный зверь, в кожу на чоновой шее. — А ты хорош, однако, — заявляет Ким с улыбкой. — А ты сомневался? — Чонгук щурится, несильно хлопая Кима по плечу. — Пиздюк. — Ну чего ты, лапуля? — Тэхен, словно извиняясь, расцеловывает Чонгуку щеку. — Ни в коем случае.

💣

— Так значит, ты хочешь, чтобы я посмотрел на то, как ты гоняешь? — уточняет Тэхен, скрестив руки на груди. Чонгук медленно кивает, но Ким подозревает, что его парень кое о чем умолчал. — Ты что-то не договариваешь, верно? — Я хочу, чтобы ты погонял со мной, — ему неловко за то, что пришлось обмануть Тэхена, но он ведь не согласился бы, если бы тот сказал правду. — Чонгук, — Тэхен смотрит на него исподлобья, и по играющимся желвакам несложно догадаться: он злится. — Ты же знаешь: я больше этим не занимаюсь. Тем более, у меня нет тачки. На чем прикажешь ехать? — Этот вопрос я решил заранее, — Чонгук с улыбкой смотрит вдаль и замечает Ferrari La Ferrari, медленно подъезжающую к ним. Тэхен только удивленно хлопает глазами. Кажется, в этот момент у него даже дар речи пропал. — Ты, кажется, совсем не оставил мне выбора, — со смешком говорит Тэхен. — Я за рулем спорткара не был целых два года. — Я знаю, что ты справишься, — Чонгук подходит к нему в то время как феррари приблизилась и вдруг остановилась. Ким задумчиво вздыхает, когда Чон устраивает руки на его плечах. Они соединяют губы в коротком чмоке, однако, в одном этом коротком поцелуе чересчур много любви и нежности, едва ли за края не хлещет. — Ну пожалуйста, Тэхен. Чимин вылезает из феррари, уперевшись ладонью в крышу спорткара, и с улыбкой наблюдает за двумя голубками, которые, между прочим, и не познакомились бы без его помощи. Он чувствует некую гордость за то, что посоветовал Чонгуку поехать именно к этому автомеханику. — Ладно, — сдается Ким, бережно огладив талию Чонгука. — Но не дай Боже, блять, ты будешь смеяться, если я не приеду на финиш первым. Не забывай, что я не гонял два года. — Обещаю, — Чонгук радостно улыбается, чмокая Кима в уголок губ. — Такого не будет. И Тэхен, как не странно, ему верит. — Сейчас мне не хочется участвовать в гонках на деньги, — объясняется Чонгук. — Я не вижу смысла вообще гонять с людьми из Сеун Джанкшн, — он кратко улыбается. — Я знаю, что выиграю. Я гонял там очень долго, и до сих пор не нашел хорошего соперника. Но сейчас… — парень бережно касается щеки Тэхена, смотря ему прямо в глаза. — С тобой я чувствую, что могу проиграть. — Да, стажа в десять лет действительно стоит бояться, — со смешком говорит Ким. — Голубки, ну вы долго? Ваши тачки заглохнут, пока вы тут вдоволь нанежитесь, — отвлекает их Чимин, скрещивая руки на груди. Чонгук демонстративно закатывает глаза, но после смеется. — Так что? Ты готов? — Не буду утверждать, что ты мне проиграешь… — Ким подтягивает к себе Чонгука за поясницу, нежно чмокая его в кончик носа. — Но очень бы хотелось. А Чонгук настроен решительно. В какой-то степени он хочет проиграть Тэхену, но поддаваться ему ни за что не станет. Чонгук садится за руль своей ламборгини, в то время как Тэхен усаживается в феррари. Эти тачки почти одинаковы и стоят наравне по своей мощности и скорости, так что кто выиграет — точно неизвестно. Однако это только больше разжигает в Чонгуке интерес, вызывает азарт и адреналин, что плывет по крови. Чимин становится посередине двух спорткаров. Так как личной грид-герл у них нет — на ее роль отважился Пак. Он медленно поднимает руки, заставляя подготовиться, и резко опускает их, давая сигнал старта. Двигатели спорткаров яростно зарычали, и те резко сорвались, как безумные, с места, оставляя за собой клубок пыли, поднявшейся с асфальта. Пак поворачивается назад, замечая, что феррари и ламборгини за считанные секунды почти скрылись из поля его зрения. Чонгук, поджав губы, со всей силы давит на педаль газа. Ламборгини разогналась до целых ста километров в час за пару секунд. Ладони неизвестно из-за чего холодеют и в то же время покрываются потом. Это вовсе не страх — сказал бы Чонгук. Это то самое чувство азарта и адреналина, что дарит скорость, что дарит враг. В этот момент Тэхен считается, в первую очередь, не его парнем, которого он любит, а противником, которого нужно обойти. Тэхен, несмотря на то, что не гонял два года с лишним, отлично справляется, и каким-то чудесным образом обгоняет ламборгини, посигналив Чону напоследок. Чонгуку нравится этот момент — он как новый глоток воздуха, как вторая жизнь. Ким отлично водит, стоит признать. Чон выворачивает руль, плотно сжимает зубы, усердно уставившись на дорогу, и вжимает педаль газа в пол, выжимая из своей малышки все соки. Он отдается моменту на все сто процентов, испытывая самое настоящее наслаждение, чувствуя прилив любви, и, наконец, понимает, как же он соскучился по этому чувству, как же любит его. Тэхен — его любимый парень, Тэхен — его лучший враг. На дорогах любовь не играет роль, не имеет ценность. Никто из двоих поддаваться не планирует и не желает — вот что называется «отдавать себя всего в гонке». До последней капли пота, до последней капли адреналина — отдают все до единого, умело управляя своими спорткарами. — Вот же паршивец, — сыто скалится Чонгук, понимая, что феррари Тэхена от него прилично так отдалилась. Но, однако, он не расстраивается и по-прежнему пытается довести ламборгини до ста пятидесяти километров в час. И у него это, конечно же, успешно получается. Он все же догоняет тачку Тэхена и сигналит ему, привлекая внимание к себе. Им обоим не страшно разгоняться до безумной скорости, ведь трасса полностью пустая из-за того, что на улице давно за час ночи. Даже создается впечатление, что люди полностью вымерли, и остались лишь они вдвоем, их машины и визг шин. В воздухе чувствуется запах жженой резины. Ким хитро улыбается, засматриваясь на своего парня за рулем ламборгини на долю секунды: его слегка отращенные синие волосы юлят в воздухе, а забитая татуировками рука вдруг выглядывает наружу благодаря приоткрытому окну. Тэхен сразу понимает, что Чонгук желает сделать, и тоже вытаскивает свою руку через окно. Они на момент соприкасаются ладонями, управляя рулями лишь одной рукой. И это, казалось бы, небезопасно, но разве их волнует? — Я обожаю тебя, детка, — громко говорит Тэхен, чтобы Чонгук его услышал. — Но взять победу не дам, — и с этими словами срывается с места быстрее, загораживая Чонгуку вид спереди. — Сукин ты сын, — выдавливает из себя Чон, проводя языком по верхнему ряду зубов. До финиша осталось совсем немного — буквально несколько километров. Чонгук уже начинает понимать, что его парень сейчас одержит победу, но все равно не сдается. Он дрифтует на повороте, и заднюю часть спорткара слегка заносит, но он успешно справляется с управлением. Кто бы мог подумать, что Тэхен так ахуенно гоняет? Чонгук не будет удивлен, если Ким скажет, что всегда побеждал гонщиков и держал когда-то заслуженную корону на голове, ведь увидел его в деле собственными глазами, и сомнениям попросту нет смысла. Только что Ким доказал, что, несмотря на долгий перерыв в гонках, он до сих пор остается умелым гонщиком, и переплюнуть его кажется непростой задачей. Финиш. Тэхен приезжает первым. Чонгук резко тормозит, зад ламборгини заносит, вновь заставляя пыль подняться вверх. От такой гонки у него не то что руки дрожат, но и все тело. Это то, о чем Чон мечтал долгое время, и, получив прекрасную гонку, его радости нет предела. Наконец, он нашел соперника, который сильнее его. Вывалившись из ламборгини, Чонгук расплывается в ухмылке. Тэхен идет ему навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума, и прижимается губами к его длительным, блаженным и любящим поцелуем. Не будь здесь Чимина, наверняка, от этой страсти, переполняющей все тело, они бы прямо сейчас и потрахались. Но, увы, друг громко кашляет, останавливая их общий момент на паузу. — Давайте вы потом потрахаетесь, окей? — улыбается Чимин, и, кажется, чувствует себя слегка лишним. — Все испортил, — фыркает Чонгук, демонстративно закатывая глаза. — Мы обязательно повторим, малыш, — с улыбкой заявляет Тэхен, нежно пройдясь ладонью по его шее. И Тэхен, конечно же, выиграл по всем параметрам: и влюбил в себя Чонгука до беспамятства, и обогнал его в гонке. Но Чонгук, однако, не жалуется — его все устраивает. Ведь он тоже победил в кое-чем: влюбил в себя Тэхена в ответ.