Пассивная агрессия

       Конечно, любовь прекрасна, если эту ситуацию можно так назвать, но всё же боль в ноге Кацуки не давала забыть о себе. Он зашипел и машинально прислонил руку к ране. Кровь шла без остановки, но уже слышались шаги скорой помощи, поэтому он уже не беспокоился о себе. Его больше волновало состояние девушки, лежащей рядом с ним, без сознания. Их обоих забрали на носилках, хотя Бакуго сопротивлялся, как мог, и это было последнее, что он помнил.        Очнулся он в больничной койке. Нога уже не болела, а кровь больше не шла. Скорее всего, Исцеляющая девочка подлечила его. Не выгодно такого героя, как Динамайт, терять из-за какой-то пули в ноге, ведь обычное лечение длилось бы слишком долго. Кацуки поворачивает голову и видит молодую медсестру, которая возилась с какими-то препаратами.        — Где Уравити? — устало промямлил блондин.        — Ох, Динамайт, вы уже очнулись! — воскликнула милая медсестра, с улыбкой смотря на героя. — Герой Уравити находится в палате напротив вашей. Не знаю, проснулась она или нет, но точно уверена, что вам обоим нужен покой и... Герой Динамайт, постойте же! Вам нельзя!        После слов о палате, Бакуго рванул в соседнюю палату, дабы увидеть, как самочувствие у его больной. Бедная медсестра пыталась удержать буйного мужчину, но всё без толку, и вот он уже сидит на её койке и смотрит на её спокойное и умиротворённое личико. Прежний румянец щёк пропал, из-за чего она чем-то похожа на трупа. Какие-то сомнения по поводу её смерти отсутствуют, потому что пульс есть, а сердце бьётся. Он ничего не говорил ей, не надеясь, что она услышит его, просто молча смотрел на неё. Видимо, его взгляд был слишком настойчивым и через минуту она пришла в сознание. Она прищурилась от яркого света и перевела взгляд на тихого Бакуго. Они какое-то время прожигали друг друга взглядами, но молчание решила прервать Урарака.        — Я в раю?.. — неуверенно спросила шатенка.        — Мне льстит, что ты видишь меня в своём раю, но не дождёшься, круглолицая, ты жива и здорова, как бык, чёрт возьми! Лишь маленькие царапины, — ухмыльнулся парень.        — Как твоя нога? — снова покрылась ярким румянцем Очако.        — Как новая. Исцеляющая девочка меня подлечила и теперь я снова готов идти в бой, — ответил Бакуго и для большего эффекта, помотал ногой в воздухе.        — Я рада, что ты здоров, Бакуго. Не особо помню всё, лишь что мы упали на грязный пол и ждали подмоги, — сказала с мягкой улыбкой Урарака и положила свою руку на руку Кацуки. Парень тут же полетел в потолок и с недовольно смотрел на девушку.        — За причудой следи, щекастая, не на первом курсе же, — резко сказал блондин, хмурясь.        Очако виновато улыбнулась и отменила причуду, из-за чего он чуть не поцеловал пол, но благодаря его быстрой реакции, всё обошлось. Вскоре пришла другая медсестра, строгая и уверенная в себе, не то что та молоденькая медсестра, которая не смогла удержать такого зверюгу, как Кацуки. Медсестра быстро рассказала обо всём случившемся и ушла из палаты, оставляя парочку пообсуждать услышанное. По итогу: двадцать пять смертей, девятнадцать пострадавших и семь в тяжёлом состоянии. К счастью, все террористы мертвы и особых ран у героев нет, только у Очако некоторая потеря памяти, которая полностью вернётся через день или два.        Через некоторое время их выписали и пара отправилась домой, уставшая и нервная. В интернет они даже не пытались заходить, заранее зная, что там будет находиться. Бакуго зашёл в квартиру и обнаружил заплаканную Урараку перед зеркалом. Она тщетно пыталась вытереть слезы, которые предательски шли ещё большей силой. У неё было такое грустное и печальное лицо, что Кацуки показалось, будто в его сердце что-то защемило. Он подошёл к ней и приподнял её подбородок, чтобы она не смогла отворачиваться от него.        — Ты чё ноешь, Чако? — не особо нежно спросил красноглазый парень.        — Мои волосы... Мои прекрасные бедные волосы!!! Я никогда не смогу отрастить такую же длину, как и раньше! — плакала Очако, трогая свои короткие кудряшки. Для Бакуго она стала лишь милее, поэтому он не видел причины для слёз.        — Длинные волосы закрывали твои щёки, а с которой стрижкой ты стала круглее. Мне это нравится, — сказал Бакуго, отводя от неё взгляд.        — Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила Урарака, подняв на него свои большие, как блюдца, карие глаза.        — Да, блять, — со вздохом отвечает парень.        Он наклоняется к ней и нежно целует её, облизывает её сухие губы и проникает в её рот языком. Сначала она пыталась отвечать ему, но только мешалась Бакуго и оставила эту мысль, отдавшись в крепкие руки блондина. А он, не жалея её, сминал и кусал её губы, чтобы навсегда запомнила вкус его губ. Чтобы когда с кем-то целовалась, вспоминала о нём. Его сильные мужские руки блуждали по её мягкому телу, сминая его также, как и её губы. Он сжал её ягодицы, отчего она рвано вздохнула ему в губы, что лишь подогрело его жаркий пыл. В паху потяжалело, а желание усиливалось. Немного придя в себя, он отстранился от неё, понимая, что всё заходит слишком далеко. Она обиженно смотрит на него, когда он отстранился, и кладёт свои руки на его крепкие плечи.        — У нас уговор, Очако, только один раз, — тяжело дышит Кацуки, слегка краснея.        — Я такого уговора не помню, — немного врёт Уравити. — Разве правила нужны не для того, чтобы их нарушать, а? — с дьявольской улыбкой говорит она, соблазняя его.        — Грязная чертовка! — рычит Бакуго ей в шею, оставляя на ней засосы и поцелуи.        Он подхватывает её за бёдра, а она обвивает его талию ногами. Пока они направляются в спальню, Очако срывает с себя лишнюю одежду и заботится о ремне Бакуго. Войдя в спальню, Кацуки бросил её на кровать и тут же накрыл её своим мощным телом. Он прижался ртом к её грудям то кусая, то посасывая их. В низу живота что-то приятно тянуло, отчего Очако хотела стонать громче, чем уже есть. Она сжала ноги вместе, но Кацуки вовремя просунул свою руку и раздвинул её ноги, одной рукой сжимая её грудь, а другой поглаживая внутреннюю сторону бедра. Её щёки невероятно полыхали, когда он начал целовать её ложбинку, живот и спускался всё ниже и ниже к самому сокровенному. Он целует её бёдра, облизывая и оставляя на них засосы, а когда она пыталась сдержать стон, то прикусывал её нежную кожу. Наконец-то его язык скользит по её клитору, надавливая на него языком. Он изучает её тело со всей внимательностью, чтобы запомнить её тело в памяти навечно, и погружается языком в самое лоно, а затем добавляет палец, раздвигая тугие стенки. Дальше вступает и второй палец, чтобы подготовить Очако к большему. Урарака сжимает в руке его светлые колючие волосы, когда громко кончает.        — Кто хорошая девочка? — скалится, как зверь, Бакуго, осматривая каждый миллиметр её тела голодным взглядом, от которого появлялись мурашки по телу.        — Я.. я хорошая девочка! Я... — краснея отвечает Урарака, когда он расправляется со своей одеждой и переворачивает её на живот.        — Хочешь получить награду, малышка? — облизывая засохшие губы, спрашивает демон похоти в теле Кацуки, когда та бесстыдно прогнулась, выставляя зад.        — Хочу... Хочу, очень хочу!! Прошу! — стонет девушка, когда он пристраивается у её входа.        — Тогда получай, ведьма дурманная, всё манишь своим телом... — хрипит Бакуго, входя в неё.        Он держит её за ягодицы и сжимает их, когда начинает медленно входить в неё. В ней очень узко, но так приятно, что у Кацуки в глазах темнеет, когда она сжимает его внутри себя. Комната наполняется томными стонами и вздохами, и блондин рад, что Урарака не видит его покрасневшего от возбуждения лица. Постепенно темп увеличиваются и он слегка шлепает её по круглой заднице, отчего в неё становится гораздо легче входить, чем раньше. Он ещё раз шлепнул её, оставив красный след на её коже, и целует её плечи, лопатки и позвоночник. Она стонет так, что у Кацуки самооценка взлетает до Эвереста. Бакуго завёл её руки за спину, чтобы она сильнее могла прогнуться, а он глубже войти в неё. Пошлые шлепки и хлюпонья их тел заставили покраснеть, даже соседей за стенкой их спальни. Кацуки сильно вбивается в неё, не жалея сил, и Очако снова кончает с громким и протяжным стоном, который парень запомнил на всю жизнь. Он ещё несколько раз двигается в ней бёдрами и кончает в неё, вызывая у неё ещё один громкий стон, хотя и сам достаточно громко застонал, что считается похвалой от всмыльчивого парня. Они падают без сил на кровать и Очако моментально засыпает от усталости, а Кацуки успевает накрыть её и себя одеялом, и тоже без сил засыпает.        Оба уставшие, но счастливые, которые не могут разобраться в чувствах к друг другу.