Вальпургиевы ночи

Ведьмина ночь, Так собирай костёр! Сегодня чтим лунную дочь! Сегодня заяц хитёр.

***

      Утро Шотландии. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.        Гарри не знал, как давно это началось — две недели, а, может, и месяц назад, но Гермиона начала отдаляться от друзей. Она ходила на уроки, но руку больше не тянула. Если ее о чем-то спрашивали — отвечала скупо, односложно. Подруга словно превратилась в робота или впала в транс. Кроме того, по школе, точно загипнотизированная, бродила не только она. Добрая половина учениц шаталась в коридорах, словно зомби.        Гермиона любила читать книги. Нет. Даже не так. У Гермионы была прогрессирующая зависимость от учёбы и книг. Однажды ему с даже пришлось насильно оттаскивать отличницу от библиотеки, потому что она слишком серьезно отнеслась к годовым контрольным. А ведь до них тогда оставалось еще семь месяцев! Гермиона просто не умела отдыхать. Гарри был уверен. Позже все стало в разы хуже. Ее бросило в Манию — с каждым днем это смотрелось все более жутко — она почти не ела и не спала. Он попытался насильно сопроводить Гермиону в сторону больничного крыла. На это Рон покрутил у виска и спокойно мог часами играть в шахматы и плюйкамни. Возможно, он не беспокоился, потому что Гермиона перестала таким образом капать ему на мозги, а может потому что был не очень хорошим другом. Но Гарри последнее время казалось, что друг что-то не договаривает, просто он не знал что. Творилось что-то странное, но мадам Помфри отрезала: «Все с мисс Грейнджер в порядке. А Вы, мистер Поттер, впред, постарайтесь не занимать мое драгоценное время вашей "проективной ипохондрией" И выставила его вместе с Гермионой за дверь озадаченного и обеспокоенного. Во - первых, у него встал вопрос, а что, вообще к черту, такое " Проективная Ипохондрия"? Во вторых, как помочь подруге которая увядает на глазах. Стоять в стороне и смотреть как советовали некоторые недалёкие личности, было больно. Как бы он ни старался, никто не обращал на проблему внимания.У Гарри складывалось впечатление, будто весь персонал «Хогвартса» знал, что происходило, но старательно это скрывал. Месяц Гарри метался в попытках все выяснить, но успеха так и не добился. Рон только насмехался над его попытками. И вот сейчас Гарри находился в гостиной Гриффиндора и внимательно наблюдал за ней. А Рон в это время играл партию в шахматы с Финеганом. Грейнджер сидит прямо напротив самого Поттера. У камина. Их излюбленное место. Обычно он старался сидеть ближе к огню прямо на полу у столика, прокручивая в голове жуткие моменты последних встреч с Волдемортом и отработок зелий со Снейпом, а Рон с Гермионой на диванчике сзади. Гермиона в своих учебниках, а Рон в журналах с Пушками Пэддл. Их троица собиралась здесь каждый день. Но сейчас все иначе.        Грейнджер сидела напротив Поттера. Опять читала книгу, уставшая с кругами под глазами и изнеможденным видом. И делала это странно: ее глаза не бегали по тексту как обычно, и, казалось, даже не моргали, а грудная клетка почти не двигалась. Подруга вот уже полтора часа смотрит на одну страницу. Гарри даже не был уверен, что это можно было назвать чтением. Он не имел возможности заглянуть в эту в книгу, не ослепнув от какой-то странной вспышки или получив головную боль из-за расплывающихся символов. Гарри не удавалось отобрать книгу — та будто прирастала к рукам Гермионы.Также он не мог сдвинуть подругу с места, она словно становилась монументом, весившим тонну. А Гарри был ловцом — спортсменом! И много тренировался. В моменте он усомнился в себе. Творилось что-то дикое, и Гарри не знал, как это исправить. — Рон. Я думаю, Гермиону нужно отправить в «Мунго», — начал речь Гарри, оторвавшись от разглядывания подруги. Но Рон не слушал, его внимание сосредоточилось на шахматном бое с Симусом. Видимо, ему в голову пришла замечательная идея состоящая из гениальных связок, вилок, перекрытий, которые позволят ему поставить Шах и Мат. Все это, конечно же, не было обязательным в игре с Симусом, но, что-что, а в шахматах Рон играл со всей возможной самоотдачей. Смотря на равнодушие и безучастность Рона, Гарри приходил в отчаяние. — Или поговорить с директором… А если в этом виновата книга? — вскочив, Гарри принялся рассеянно ходить из стороны в сторону. — Может, Гермиона подхватила от нее проклятье? Несмотря на шум, Гермиона осталась безучастна, Финеган дернул плечом, а Рон устало вздохнул, ему надоело слушать стенания друга: — Гарри. Если все профессора и мадам Помфри в один голос твердят, что все в порядке, может, все на самом деле так и есть? И стоит перестать преувеличивать?.. К вискам постепенно начала прививать тяжесть. Кажется мир сходит с ума, или он. — Ты больной? — последнее время он, словно спичка, загорался с полтычка, и поведение Рона не способствовало душевному равновесию. — По ней видно — что-то не так! А ты, словно голову в зад засунул. — Полшколы девчонок так ходит, — Рон лениво переставил Ладью на D5. — Может у них мода такая? — Да что за бред ты несешь?! — в противовес равнодушному другу, Гарри просто разрывался от злости, что в нем скопилась. — Она твоя подруга! Что с ней будет дальше, тебя совсем не волнует? Может и то, как она расхаживает по школе, словно приведение, тебе кажется нормальным? — Да, Гарри, — произнес Симус, поднимаясь со стула, — все в норме. И это поняли уже все, кроме тебя, — он посмотрел на Рона: — Надоело играть.— Финеган закатил глаза. — И этот еще... я спать.        Неимоверный гнев Гарри сменился на шок, а потом на ужас. Вариантов не осталось — он развернулся лицом к лучшему другу, в последнее время ставшему полной свинотой. — Ты что-то знаешь, — голос Гарри не содержал эмоций, он не спрашивал. — Знаю, — согласился друг. Его не смутило, что противник уже поднимался по лестнице, Рон продолжал игру. — И ты, скотина, молчишь! — Выдохни и сядь! — в том же приказном тоне произнес Рон. Раньше, когда друзья в пылу гнева начинали кричать друг на друга Гермиона разнимала их. Она и сама вступала в перепалки, дабы выяснить кто прав. Как же ее сейчас не хватало. Симус на секунду приостановился слушая их разговор, но не найдя для себя ничего интересного буркнул: «Во дурак» и полностью скрылся за поворотом. — Ты все это время был в курсе происходящей дичи?! Я как умалишенный носился с Гермионой, пытался выяснить, что же творится, — Гарри начал наматывать круги по ковру, затем взял подругу руками за оба плеча и стал воплощать, словно вызывая к отсутствующей совести друга. — А ты сидел себе спокойно и равнодушно смотрел? — Не все время, — возразил Рон. — Месяц уже пытаюсь тебе втолковать. — Хреново пытаешься! — остановившись, Гарри посмотрел другу в глаза. — Что, мать твою, происходит? Рассказывай! — Не могу. Обет, — Рон, как ни в чем не бывало, передвигал фигуры на доске, словно соперник не ушёл восвояси а продолжает игру. — С кем? Почему? — продолжал допытываться Гарри. — Потому. Сказал же: «обет», — Рон исподлобья взгянул на Гарри. Кажется, еще один вопрос и он начнет диктовать это слово по буквам. Конечно, это должно объяснять всю нелепость и абсурд происходящего. Кому вообще сдалось давать или, если уж, на то пошло дело, брать такой обет. — И как я могу проверить, что все в порядке, если все настолько серьезно, что ты дал непреложный обет? Или ты ими каждый день разбрасываешься направо и налево? — сев на диван рядом с подругой, Гарри начал заламывать руки. — Что бы Симус там не говорил… Это не норма. Это точно не наша Гермиона. — Да что ты все заладил! Гермиона — то, Гермиона — сё! Приятель. Ты в самом деле часом не влюбился? Покосившись на застывшую подругу, Гарри в очередной раз вскипел:  — Да что ты городишь?! — и сразу покраснел.        Рон глубоко вздохнул; еще совсем недавно он думал что у него есть шанс быть вместе с Гермионой. Но после того как Гарри начал носиться с ней как угорелый — появились сомнения. Возможно, он не бегал бы так активно, если бы это была другая девушка. Даже с учетом его комплекса героя. Рон видел: для Гарри отношение к подруге — больше, чем дружба. Что бы там ни говорил Поттер. — Мне очень жаль, что я не могу тебе рассказать, тебе бы не пришлось столько нервничать — шестой Уизли вымученно уссехнулся. - Зато! - рыжий нарочито подчеркнул это слово, старательно отводят взгляд от собеседника - Кхм...сегодня ты насладиться зрелищем! — Ч...что? —  растерянно запнулся Гарри, на его щеках вместо жуткой красноты остался небольшой румянец. Рону стало сложнее поддерживать игру в шахматы, друг завал слишком много запретных вопросов. — Они вернутся в своё прежнее состояние, причем очень скоро. Просто перед этим произойдет, нечто неординарное. Просто подожди и сам увидишь. Гарри нервно поднял бровь в немом вопросе. — Обет, Гарри, — скупо произнес Рон в ответ, переставляя очередную фигуру. — А Дамблдор в курсе? Рон устало потёр переносицу. — Не понимаю! Как директор это допускает?.. — Гарри с силой ударил по одному из сидений и откинул голову назад на мягкую обивку. — Слишком много вопросов, Гарри! Идиот.        Больше Гарри не пытался завести разговор. На него накатила апатия, он переживал отсутствие Гермионы очень болезненно. Ему не хватало тех крепких объятий, что она дарила ему в особо радостные моменты, нежного голоса, и даже ее занудных речей о невыполненном домашнем задании. Он скучал. Привычным движением, взлохматив макушку, он взглянул на подругу. Она все еще сидела смотря в ту книжку. Последнее время в нём часто поднималась буря, и остановить это никто не мог. Единственное, Гарри было досконально известно: он до жути устал. Он не заметил, как его голова сползла со спинки софы на мягкое сиденье рядом с коленями Гермионы, а глаза закрылись. Ему казалось, сама магия тянула его к подруге. Может, Рон и прав, Гарри действительно влюбился.

***

       Его заставил проснуться какой-то неясный шум. Словно у него в ушах кто-то играл на духовых. При ином раскладе. Например, не будь он в Хогвартсе, а где нибудь на улицах Лондона, где бродячие артисты играют на музыкальных инструментах. Возможно, он бы даже послушал эту мелодию, что играет незадачливый трубач. Или это была виолончель? Он честно не разбирался в музыкальных инструментах. И одну вещь Гарри знал точно. Сейчас он был в Хогвартсе, где от музыки в ушах добра точно не жди.        Гарри огляделся. Он все ещё находился в гостиной гриффиндора, там где уснул. Правда получилось так, что во сне он сполз на пол, и теперь полусидел полулежал, обхватывая ее колени руками. Что-то было не так. Во-первых, в Шотландии смеркается рано, он знал это не по наслышке, но не может же быть, что бы он поспал так долго. Сегодня сумерки должны были приходиться примерно к девяти вечера, а за окном была непроглядная темнота, кроме луны и звезд ничего не освещало холмы, на которых стоит Хогвартс. Взглянув на старые наручные часы, которые он нашел в Выручай комнате, он понял, что стрелки только недавно перевалили за одиннадцать часов. Во-вторых, какого черта он обнимал ноги Гермионы во сне?        Почти все ученики, что были в гостиной утром ушли. Остались только по несколько студентов от четвертого до седьмого курса, он с Гермионой, и те девушки с гриффиндора, что ходили по школе словно инерналы. Остался и Рон. — Чего это я так долго спал… — Гарри сонно потирал Глаза. — Что было? — Тебя будили, но ты все время цеплялся за ее ноги — Рон устало забрался на кресло сняв свои огромные ботинки. — И шипел еще что-то на змеином. — Не помню… — Гарри был в полной прострации. — И что за шум здесь? — Эй, Рон! — веселящегося Симуса было слышно из другого конца гостиной. — Томас притащил выпивку! Показав большой палец Симусу, Уизли бросил раздраженный взгляд на Гарри:  — Опять вопросы твои! — Рон чертыхнулся и сел в позу лотоса, выровняв обувь, что бы та стояла, как положено. — Садись, и смотри не проморгай. Уже начинается. — Что начина… — но договорить он не успел.        Гермиона встала со своего места, и он услышал ее голос. В нем не было той теплоты, как когда она разговаривала с ним по вечерам. Или той строгости, как когда она объясняла ему на пальцах что-то из того что он не понял на уроках. Голос ее был потусторонний, железный. Вместе с ней он слышал глас десяти других девушек, такое же сверхъестественный и стальной. — Настань Вальпургиева ночь!        Гарри смотрел на все действо с широко открытыми глазами. Ее форменная мантия, всегда выглядящая опрятно, даже в том странном состоянии, сейчас растрепалась, блузка была уже расстегнула на пару пуговиц. Ее глаза горели страшным красным цветом. Руки покрылись рунными цепочками, которые бегали по ее телу, обвивая ее руки и шею, словно змеи. Руны были, грудной клетке, ногах и даже на лице. Все ее тело, что открывалось его взгляду, словно было одето в руны. Возможно, было неприлично на это смотреть, но, справедливости говоря, видел он только Гермиону. Невзирая даже на то, что в гостиной кроме нее было десять таких же девушек в разной степени откровенно оголённых. Но, возвращаясь к вопросу о рунах. Пару штук он даже узнал, благодаря Гермионе, которая посещала соответствующую дисциплину и иногда невольно посвящала его в суть некоторых вещей. Руна благоденствия, борьбы и победы. О назначении других же рун, он мог только догадываться.        Ведьмы начали оглядывать гостиную, медленно и тихо приговаривая какие-то слова на неизвестном ему языке. Их взор задержался на парнях, которые просто без утайки пялились на девчачьи обнаженные участки тела. Легкий взмах рук и несколько парней отлетает к стенке, и не успев ничего осознать, уже лежат в кучке без сознания. Еще взмах и у еще у пяти человек веки словно склеиваются друг с другом. Что примечательно, осталось семь парней, которые откровенно таращились на представляемое им зрелище. В их числе оказался и Рон. А девушки будто и не замечали как на них пялидись. — Может вы глаза прикроете и слюни подотрете. — буркнул другу Гарри. — Какого хрена вы на нее пялитесь. — А за морем… на черной скале… Змей серебряный кольца плетет…- тут и там разносился неясный шепот девушек, так похожий на пение. Отзвук духовых в ушах становился все яснее. — Никто на нее не пялится, идиот, — Томас отпил немного пенного из бутылки. — Тут другие есть, не мешай.        По сути Гарри был бы даже согласен с раскладом, если бы здесь не было бы никого, кроме него и Гермионы. Все было как-то цивильно. «Ну и что, что расстегнулась пара пуговиц.» — так он думал, пока прямо рядом с ней, на месте, где она чуть более пяти минут назад сидела, не появилась какая-то белая прозрачная ткань, а сама подруга не начала расстегивать остальные пуговицы и снимать школьные чулки. Поттеру очень не нравился этот расклад. Остальная мужская часть Гриффиндорцев, была отнюдь не согласна с ним.        Он опомнился, когда ее рубашка начала соскальзывать с плеч открывая вид на простой белый бюстгальтер. Быстрым движением он снял с себя свой черный школьный плащ-мантию, которым закрыл Гермиону от сальных взглядов остальных парней. Об остальных девушках у него не было даже одной мысли. А идея остановить Гермиону в данный момент, по понятным причинам, казалась провальной. Он точно осознавал, что ни один парень сейчас на нее не смотрит, а каждое свое действие она делает столь медленно, что Гарри казалось, она закончит лишь через полчаса. — Черт тебя пробери. — тут голос подал Рон.        Тут Поттер обратил внимание и на него. Недобрый взор остановился на рыжей шевелюре. Полы его мантии закрывали не все, поэтому глазу Уизли открывались стройные ножки подруги и бедра, которые она только-только начала оголять. — Если ты сейчас не закроешь свои глаза… — голос не выражал ничего кроме угрозы, а зеленые глаза горели недобрым огнем не хуже, чем у девченок в трансе. -…Я тебе их выколю, затолкаю в глотку и вытяну через задницу. — Тебе жалко что-ли? — Гарри снова чуть не задохнулся от гнева, который поднимали в нем слова Уизли.        Гермиона почти заканчивала, и затем, очевидно, должна была потянуться за странной белой тканью, а значит, и оголиться перед всеми полностью. В его голове криком разносилась лишь одна мысль: «Что, дракл его задери, происходит.» Поэтому Гарри то-ли от злобы, то-ли еще от чего одной ладонью кинул в Уизли заклинания немоты, связывания и ослепления, а самой Гермионе он попытался подать ту самую ткань.        Мантию он не убрал, но после того, как она надела эту белую ткань, закрывать он ее больше не мог, но только от себя. Она не давала. Ни одна частичка ее тела не осталась нерасмотренной. Ее кожа, цвета топленого молока. Ее упругие бедра и грудь. Как бы это странно не выглядело со стороны, Мантию он все еще держал, закрывая ее от взглядов, но не от своего. Но как бы он не старался прикрыть веки или хотя бы отвести голову вбок. Он смотрел. Дело было даже не в том что он не хотел. Он яростно желал сам видеть все. Но не таким образом, когда подруга не в себе и особенно беззащитна. Каждый раз, когда он закрывал глаза, сожмуривая из до такой степени, что глазным яблокам пора было вдавиться в мозг или в черепную коробку, веки раскрылись, словно их сама магия разлепляла своими грубыми руками.        Шум духовых в ушах становился громче и громче, а неясный шепот превратился в почти мелодичное пение. — Крылья вспыхнули золотом… — на рукавах появились золотые узоры повторяющие соответствующие цепочки рун на руках. -…Да остались в крови рукава… — одна из девушек сделала надрез на правой ладони. За ней повторили и остальные. — Настал ведьмин час, сестры, — взор девушек как-будто на секунду стал осмысленным. Или так только казалось. Они продолжали свою жуткую песню. Девушки отошли от своих мест, окрапляя кровью свой путь. Гарри хотел и дальше сопровождать Гермиону, но что-то мешало. Его ноги были будто склеены между собой. Однако, успокаивало, что ни один парень не мог смотреть сейчас на нее. Кроме него самого. Все парни застыли, словно в них кинули остолбеней.        Кровь словно была везде. Она залила весь пол. Девушки собирались в две линии и брали друг друга за руки. Кому-то повезло больше, и брались они здоровой рукой, а кому-то меньше. Вход в гостиную открылся. Полная дама с криками выпустила школьниц наружу. Тут-то это странное оцепенение и пропало. Поттер мог двигаться. — Что это только что было?! — никто Поттеру не ответил. — Перед тобой девчонка разделась, вот что, — на этих словах Дин Томас исчерпал запас терпения Гарри и получил вполне заслуженный Кулак в нос. Дин застыл мраморной статуей, словно не ожидая такого поворота. Но Гарри было все-равно. Выбивая из того дурь, Гарри даже не замечал, что его оппонент не может и пальцем пошевелить. — А теперь мне кто-нибудь объяснить. Внятно и адекватно, — чеканя каждое слово, сквозь плотно сжатые зубы говорил Гарри. Возможно, сейчас он напоминал дядю Вернона, когда тот был в дикой ярости. Никто не мог издать и звука Но первым голос подал Рон. — Я обещал тебе все объяснить после того как все закончится, — рыжему врезать хотелось не меньше. Ведь, он тоже смотрел. — А все разве не закончилось? Они здесь целый стриптиз станцевали, песенку спели. А ты и рад поглазеть! — на этих словах Гарри указал на закрывшуюся дверь. — А тебе все мало? Так когда же это закончится?! — Гарри… — Да я вот уже столько лет Гарри. — он направился к единственному выходу из гостиной. — Молись, что бы я дождался твоих объяснений и не убил тебя после них. Потому как пока что, то что я вижу, мне ничего не объясняет.        Вопреки ожиданиям, как выяснилось, паролю и ручному открытию дверь не поддавалась. Гарри выругался, зажмурился и сосредоточился на цели попасть наружу. В детстве это прекрасно срабатывало. Правда он не знал, сработает ли все вообще. Как минимум, Хогвартс находится в зоне не доступной для аппарациии. Но когда он открыл глаза, дверь стала прозрачной. Сделав уверенный щаг вперед, он вышел из гостиной.        Рон все так же сидел и не мог пошевелиться. Остальные парни тоже. Как минимум ему сейчас было страшно, и как максимум, древняя магия обездвиживает его. Как ему сказали пару недель назад, он сможет освободиться, только когда его магическое ядро проест плеш в магической девической защите, которую те накладывали во время пения. Рон знал, что сейчас каждый человек в замке объят этим заклятьем защиты. Раньше он думал, что игра стоит свеч, но когда он увидел, как Гарри сбрасывает защиту спустя пару минут, словно муху с подоконника и как всегда бросается на амбразуру, он начал очень сильно сомневаться в своем решении. — Может, стоило его остановить как-то?