Вальпургиевы ночи

— Брахиабиндо! — заклинание слетает с его палочки, и связанное тело падает на пыльный пол. Аккуратно выйдя из своего укрытия, Гарри посмотрел на Гермиону. Она истерично дергалась, пытаясь порвать надежные путы, ее лицо измазалось в мешанине из пыли и крови. Видимо, ударилась и сломала нос. Гарри перевернул девушку на спину настолько бережно, насколько мог. Вина за причиненную ей боль грызла его, но выбора у него все-равно не было. Нужно было вернуть ее к сознанию, заставить вести адекватный диалог. Гарри был просто обязан вернуть ее на привычное место рядом с собой. Вернуть ее в сознание и поставить точку над всей это вакханалией. — Эпиксей. — поправив Гермионе нос, Гарри посадил ее на ближайший стул и оглядел. Она все еще пыталась вырваться, но уже с меньшими усилиями. Ее кожа была холодной, а магия окружавшая ее постепенно отходила и рассеивалась по пространству небольшого класса. Шелковое платье совсем не скрывало формы и изгибы девушки, грудь гордо торчала натягивая прозрачную ткань. Парень невольно засмотрелся, его щеки покрылись румянцем, но он быстро опомнился. «Ну как можно быть таким идиотом в такой момент?» — проносились в голове слова совести, чей голос почему то очень напоминал Гермиону. Гарри корил себя за свою глупость, но сняв свою рубашку, которую, кажется он ободрал еще где-то в лесу, накрыл Гермиону, немного проводя по плечам и ногам, пытаясь отогреть. Ощутив эту «заботу» Гермиона насторожилась и почти остолбенела. Сейчас её безвольное состояние пугало ещё больше чем перед ритуалом. — Гермиона прошу очнись! — на глаза наворачивались непрошенные слезы. Побежденно склонив голову он перешёл на шёпот. — Я не справлюсь без тебя… — М. мхм… Гарри. — в полуживом состоянии бормотала девушка. Её взор был обращён к окну. Луна уже начинала бледнеть, значит с ритуала прошло достаточно много времени. — Гермиона. скажи что происходит. Скажи мне что делать! — умолял Гарри, взяв её лицо в свои руки безуспешно пытаясь обратить на себя её внимание. Вся она была отстраненая, холодная, взгляд был еле осмысленным, поэтому он удивился когда она всё же заговориле. — Зачем ты прервал ритуал, глупый мальчишка!? — грозный потусторонний голос и прозвище которое использовал дядя Вернон из её уст звучали ужасно. Это на миг даже заставило его поежиться. — Теперь твоя девченка умрет. Гарри не понимал что вдруг заставило ее говорить о себе в третьем лице. — Кто.— недоумение всё больше захватывало его. — Что… что ты такое.? — Я та к кому взывают, просят о силе. — сейчас Гарри понимал, голосом его подруги говорит вовсе не Гермиона. — Люди могут называть меня по разному. Они могут придумать столько богов, сколько я не могу сосчитать, но я начало и я конец, я есть жизнь и смерть, плодородие и упадок, сила и слабость. — Из её тирады он мало что понял, но возможно даже такие крохи информации могли помочь в её спасении, тем более что молчать дальше она, кажется, не собиралась. —Я Геката. И перед великим древом она должна была получить силы, цена за которые — жизнь. — ее запутанные слова повергли Гарри в еще большее замешательство. Сейчас она сильно напоминала ему Дамблдора. — Что ты имеешь ввиду? Но девушка вдруг будто решила, что времени на объяснения и действия было все меньше и меньше. — Скоро мой вечный небесный проводник скроется из виду и я вновь будет обречена скитаться по свету пока ведьмы не соберутся в шабаш, для нового ритуала. — Потусторонний голос (не)Гермионы казался грустным, одиноким, покинутым. — За силу нужно платить. Гарри вскинул голову в мольбе. — Я отдам тебе всё что угодно. — Да, что ты можешь мне дать, смертный? — на миг оторвавшись от созерцания ночного пейзажа за окном, сказала (не)Гермиона. — Твоя ведьма получила силу, и должна была умереть, и переродиться вновь что бы уметь сдерживать и контролировать могущество, — взгляд её безжизнкнных глаз казался пытливым. — Но ты забрал ее от древа которое могло бы восстановить ее тело после смерти. Оно работало бы еще целую ночь, но даже при этом вы просто не успели бы добраться. Гарри обратил внимание на опушку запретного леса, за которым так пристально наблюдала (не)Гермиона. Луна все- еще находилась в поле зрения и до рассвета оставалось может пару часов, небо постепенно становилось светлее. Было видно как к замку приближались дизориентированные девушки в изодраных в клочья платьях. — Что я могу сделать чтобы все исправить? Дайте мне помочь ей, я не могу позволить ей умереть. — Есть два пути— сказав это она внимательно посмотрела на него, словно пытаясь взвесить все варианты за, оценивая его. — Можно избежать ее смерти, — когда эти слова сбежали с её губ в Гарри зажглась надежда. — Я питаюсь силой… — вкладчиво начала (не)Гермиона, но прервана. — Так. забери мою! — Гарри не был уверен в своей магии, было ли её достаточно, но ради подруги он отдал бы все что угодно. — Дослушай же! — резкий голос богини раздавался набатом по всему пустому классу забиваясь во все углы и отскакивая от стен. Волосы (не)Гермоны разбросались по плечам а её спина чуть выгнулась. — Глупый мальчишка- весь её вид кричал, как она недовольна, что её перебили. Но она продолжала свои запутанные речи. — Самые большие всплески магии происходят когда жизнь уходит из волшебников. Но ровно так же как отняв жизнь, ты можешь создать новую. — Я не совсем понимаю, что я долже… -не успел он закончить его осенило. Геката смотрела на него с покровительственной улыбкой. Она поняла, что до него дошло. — Профессор Флитфик недавно рассказывал нам о создании разумных големов. Но я не уверен что успею даже изучить его за такое короткое время. — Блещет твой ум, да только не в ту сторону. — понурив голову произнесла богиня. — Голем может думать, ходить по земле, но в нём не будет души. Да и магии в нём совсем мало, потому каждый дурак может его слепить. К тому же контролировать его ты будешь не в силах, он наберет мощь и разрушит Хогвартс… — по видимому умение Гермионы читать лекции не исчезнет из неё даже если вместо неё будет говорить неведомая сущность, — …но мы не об этом. Голем хотя и прост в создании, но ты сильно все себе усложнил. — Скажи уже прямо, что я должен сделать. — время все утекало, а у Гарри иссякали варианты. — Ты и твоя подруга должны создать жизнь. — (не)Гермиона глубоко вздохнула, — подумай о столь простом и столь сложном решении. Подумай о том как волшебники появляются на свет. Благодаря чему же? — как только эти ужасные слова сорвались с её уст сердце Гарри замерло. — Я. Не могу поступить с ней так- в его горле образовался ком. Гермиона никогда бы его не простила. Он не в силах даже предлагать ей это. — ты говорила есть два пути. — Твоя девчонка не зря говорила тебе бежать. — и снова эти словесные пируэты. — Совершился бы равноценный обмен, отдав твою жизнь вместо своей, она сама того не ведая, завершила бы ритуал. Ладно, теперь все было ясно как день, но легче ему от этого не становилось. Либо он в течение пары часов ломает подруге судьбу, обрюхатив её, либо погибает. — Я должен… — начал Гарри. -…Умереть. — завершила за него Геката. — Ты уже обрек её, — брови девушки сошлись на переносице. — Она столь много раз вытаскивала тебя из передряг, в которые ты лезешь с завидным постоянством. Может пора отплатить ей той же монетой? — (не)Гермиона не смотрела на него. — Помоги ей и ритуал будет завершен, останься в стороне и будущее её никому не покажется завидным. Волшебник стоял перед своей верной подругой не в силах пошевелиться. Его застало оцепенение и в почти ничего не соображающей голове распространялась дилема. — Впрочем не мне тебя уговаривать, мое время пришло. — вокруг девушки медленно летали искры, которые медленно ускользали исходя на нет. На парте, рядом с которой она сидела появился кинжал, ужасно похожий на тот который он видел во время ритуала. Такой же кровавый и острый. Путы сковывающие её движения распадались. В последний раз окинув взором парня она произнесла:"выбор за тобой.» И исчезла.        Он знал что никогда не сможет причинить вред своей подруге, он никогда не сделает это с ней. Последнее время он был сам не свой, он так хотел помочь ей, он так не хотел оставаться в стороне и этим чуть не угробил все. Может он сможет помочь ей, пусть и отдаст свою жизнь. Ради подруги он готов на все. Его дрожащая рука почти достигла кинжала.

Готов ведь?

— Гарри? — слабый голос девушки почти не достигал его слуха.        Если он собирался покончить с собой, для её блага, нужно помешать ей даже думать остановить его. Отвернувшись и спрятав кинжал подальше за спину, Гарри коснулся её плеча и его лицо скривилось в слабом подобии неубедительной улыбки. Он молился лишь бы это успокоило в ней не природную бдительность, хотя он не был уверенс поверит ли она ему. Каким то образом она всегда могла уличить его во лжи. — Все хорошо, Герми. — одной рукой растирал её плечо, еще прикрытое белым шелком и его рубашкой. Касаться её не казалось хорошей идеей после совсем непристойного предложения Герат… Гека… как бы эта богиня себя не называла. — все закончилось. — врал он. Все закончится только его смертью и только ей. После недолгих раздумий и одного короткого полного боли и отчаяния взгляда Гарри переместил кинжал ближе к сердцу, хотелось умереть без мучений. — Врешь. — сказав это Гермиона шмыгнула носом и схватила его за предплечье, — я слышала все, — в его зеленых глазах боль играла режущую мелодию, под которую слезы танцевали на ресницах свой соленый танец. — Я не позволю тебе умереть за меня. — отняв кинжал из его итак не крепкой хватки она откинула его подальше. — А я не хочу что бы ты погибла по и моей глупости, — Из-за того что я был опрометчив, в том году погиб Седрик. Я не хочу что бы ты повторяла его судьбу. — Но я не хочу что бы ты умирал— голос Гермионы почти не был слышен. В нерешительности она провела рукой по волосам Парня, возвращая его взгляд на себя. — Я полезла туда, куда не стоило, и я не могу просить тебя… — слезы подступили к глазам девушки — я уверенна что не имею на это никакого права… Но… Его руки болезненно сжали её в районе талии. Этот контакт казалось проводил электрические импульсы по пальцам. Короткие скользящие движениями он добрался до поясницы. Глубокое дыхание Гарри плохо перекликалось с рваными вдохами-всхлипами Гермионы, но эта симфония была прекрасна. Их лбы столкнулись а Губы находились в непосредственной близости, но никто из них не торопился соединить их. — Гарри, пожалуйста. — соль в глазах мешала видеть ясно, и она пыталась утихомирить тажесть в груди — Не выбирай смерть. — её руки легли на его шею. — Ты столько раз убегал от неё что я не могу сосчитать. — она говорила, а его горячее дыхание перемещающееся от щеки к губам и обратно обжигало. — разве я настолько непривлекательная что ты готов умереть лишь бы… — он прервал не поцелуем.        Гарри сократил расстояние последних миллиметров между ними. Она не должна была сомневаться в своей красоте, не тогда, когда он провёл последние часы спасая её и пытаясь не думать о её наготе. О её прекрасных ногах, где сейчас блуждают его руки. Он пытался быть нежным в прикосновениях и поцелуях, но получалось грубо, рывками. Он не мог поверить что она прямо здесь отдастся ему, в пыльном тёмном классе. Он сильно хотел ее, но ему было так неловко. Гермиона не знала куда себях деть, стараясь не отходить от него, но устойчиво держаться не могла. Либо нервничала, либо ритуал забрал больше, чем дал. Либо ей страшно и очень неловко. Верояхтно оба варианта верны. Она отходила ближе к парте что бы устроиться удобнее, все-таки от его поцелуев ноги подкашивались. Ей казалось она знала что Гарри хорошо целуется. Платье ее зацепилось за его ремень, ткань натянулась, обнажив бедро, если эта ткань прикрывалв хоть что-то. Гарри смотрел на неё и думал лишь о том какая она красивая, руки сами выводили узоры по ее предплечьям. В тоже время неловкость душила Гермиону со всех сторон: руки дрожали, расстегивая его брюки, пальцы споткнулись на пряжке, и она пискнула от смущения, пряча лицо на его плече. — Просто... не смотри... так — пробормотала она, цепляясь своими бёдрами за его, шелк платья задрался еще больше, обнажив влажный жар, и она замерла, чувствуя его жар, рядом с собой — оба ахнули, глаза расширились. Неужели это произойдет? Сейчас они соединятся? Она опустила руки ниже, медленно, кусая губы от стыда навела его точнее. И он вошёл. Столь же медленно и постепенно. Его стон вырвался непроизвольно, низкий и дрожащий, — но ритм вышел рваным, бедра соскользнули, она уткнулась лбом в его грудь, шепча: — Прости, это... так странно, страшно... Гарри пытался не думать о том как страшно ему. Подхватив инициативу неуклюже — он поднял ее ноги и закинул себе на плечи. Казалось ей не понравилась такая самодеятельность, но она приняла это невозмутимо. Его пальцы обхватили ее за колени, получилось входить в нее глубже, ее стенки сжимали сильнее в этой позе. Ему казалось он скоро кончит. Он зажмурился, чтобы не видеть ее лица в экстазе и смущении. Руки сжали бедра слишком сильно, оставляя следы, и он пробормотал извинение сквозь хрип: «Извини, Гермиона» но мозг думал совсем не о том. Инстинкт взял верх сквозь страх: движения выровнялись, глубже, синхронно с ее стонами, магия вспыхнула между ними серебром и зеленью, накрывая кульминацией — она выгнулась с криком, сжимаясь в судороге, он последовал, изливаясь в нее с хриплым всхлипом, неловкость растворилась в пульсирующем облегчении. Тела обмякли, сплетенные в поту и стыде, ритуал завершился, Вальпургиева ночь подошла к концу.