В сером городе: Паша/Арсений

В сером городе, в день, когда туман обволакивает все вокруг и поглощает высотки так, что не видно этажей выше шестого, всë было как положено в любой другой день. Солнце светило ярко, но этот свет едва доходил сквозь толщу из мелкой водяной россыпи. Капли медленно стекали с деревьев на потрескавшийся от размывов асфальт и уплывали куда то в неизвестном направлении. Этой влаги уже давно ждали как животные и растения, изнывавшие от былой июньской засухи, так и люди, ожидавшие с нетерпением прохлады и свежести. По дороге шёл парень небольшого роста и что то кричал в телефон. Он шёл без зонта и очень промок. Велосипедов нигде не было видно, то ли из-за погоды, то ли из-за того, что дорога была скользкой. Не думаю что кому-то захочется упасть с обрыва на камни, попутно сломав велосипед и пару костей. Парень продолжал что то кричать, потом послал собеседника нецензурной бранью и убрал телефон в карман. На его лице проступали нотки досады и бессилия. Он крепко сжал в левой руке нечто похожее на флешку, а правой достал телефон и позвонил кому-то. — Алë, это ты? — О пахан звонит! — Ладно, а то я думал это твоя мамка. — Что? Я один уже месяц как живу, забыл что ли? — Да, забей... — Докладывай, что такой угрюмый? Под уебал? — Да, чел как ты угадал?! Походу поду пизда пришла, да меня мой друг убьëт. — Чувак, сочувствую, у меня на днях под сгорел, тож так обидно было, но я уже новый купил, буквально вчера. — Может го к тебе на хату, я тут недалеко, а то ещё телефон промокнет, мама меня убьëт. — Окей, чиллипиздрик, буду ждать. — Пошел ты, чиллипиздрик Паша слишком часто слышал оскорбления по поводу его роста, так что для него уже стали привычными, коротыш, минигэнста, и чиллипиздрик. Его друзья считали, что последнее от слова чилл. Дойдя до подъезда Арсения "минигэнста" позвонил в домофон. — Алë, Арсений, открывай это я, Паха. — Что что? В области паха? Связь плохая. Повтори. — Это я, Паха, открывай уже, Арсений! Ар-се-НИЙ!!! — Ебать, нигга, чё разорался на пол района, заходи уже, ебать. Паша сел в лифт. В лифте была куча граффити, а на дверях красовалась большая надпись: «Хуй», а ниже был хорошо прорисованный половой орган. — Ебать здоровый! Мне бы такой, а лучше…моему парню… — с грустью под конец произнëс Паша. Когда друзья включали гетеросексуальное порно, Паше не было интересно, он был другим, но хотел влиться в коллектив «нормальных». Он изображал из себя натурала, но вся эта показушность была ради одного — спрятать себя настоящего. Он думал, что если друзья узнают правду, они перестанут с ним знаться, общество его отвергнет, а таджики будут надсмехаться, приговаривая: пашагей пашагей. Когда лифт прибыл на этаж, Паша уже был весь в слезах. На этаже пахло жженой известью и мусором. Арсений открыл дверь. — Здарова, миниатюра, чё как дела? Ты что плакал? Ахах, а че там случилось с подом? Показывай уже. — Кто, Я плакал? Да не, это просто дождь, я промок как чёрт. Вот под, но я не думаю что ты сможешь с ним что то сделать. — Ладно я потом его покажу другу, он в сервисе по ремонту всякой мелочи работает. — Окей, так и быть, брооо. Паша прошел на кухню. Он попросил чашку чая, и у них завязался разговор. — Я давно хотел кое в чем признаться, Я скрывал это ото всех уже несколько лет. Не знаю как ты к этому отнесешься, но… нет я не могу… — Ты трахал мою девушку? — Чел, нет… я… я гей. Надеюсь ты не оставишь меня. Друг. — П…погодите ка… Паша Гей? Ты гей? Ты гей и ты скрывал это так долго. — Сам в шоке, только никому, слышишь, никому не рассказывай. — Конечно, друг, зачем мне, чтобы нас шипперила вся округа. Но, раз ты признался, я тоже должен признаться кое в чём. Я бисексуал, но парни мне нравятся в большей степени, чем девушки. — Нихуя, у нас мог бы быть клевый роман, ты высокий, красивый, я чиллипиздрик, но мы отлично дополняли бы друг друга. Честно говоря, ты мне нравишься. — Знаешь, ты тоже, но я никогда бы не подумал что ты гей, а так все становится на свои места. Спасибо что признался. Правда выше гейства. Паша прыгнул Арсению на шею и начал целовать сначала в щёки, потом в шею, и плечи, стягивая с него футболку. Сеня не мог долго удерживать Пашу на себе и они оба повалились на пол. Смотря друг другу в глаза они ощущали взаимную симпатию и казалось вот-вот поцелуются, как давние любовники. Это взаимное тепло постепенно превращалось в огонь между двумя парнями. Между ними зажглась та самая искра чувств, эмоций, о которых они оба мечтали, каждый по своему, но не могли проявить их, скрываясь под маской норм челов. Плотно обнявшись они поцеловались. Вдруг Пашу будто ударило током. По всему его телу прошла лёгкая дрожь. Он не мог понять сон это или явь. Казалось бы, для него страшным сном было то, что кто-то узнает его настоящую ориентацию, а тут он сам лично рассказал о наболевшем, и он не был отвергнут, он нашел любовь. В его голове будто произошло короткое замыкание, ощущался полный сумбур, как будто бы ты теряешь сознание, как будто бы ты избавился от боли, терзавшей тебя всю жизнь. — Чувааак, трахни меня… — сказал Паша, все-таки его неглубокие познания в высоком чувстве любви сводились только к одному, но теперь без масок натурала. Он спешно сорвал с себя всю одежду, и пофиг, что бабушка убьёт за оторванную пуговицу. Сеня смотрел на это, ни то с восхищением, ни то в замешательстве. — Чел, ты чего застыл? — сказал Паша и страстно сорвал рубашку с Арсения. Затем потянул за кожаный чёрный ремень, и стянул с него джинсы. Уже можно было лицезреть немалых размеров агрегат, медленными рывками подымающийся вместе с трусами. Паша одел ремень себе на шею. Арсений достал из кармана презерватив со смазкой и распечатал, шелестя упаковкой. У Паши уже текли слюнки от ожидания момента. Он выгнул спину покруче инстамоделей, и когда Сеня обильно смазал защиту на своём достоинстве Паша уже был готов к проникновению. Сеня подошел ссади, взял руками талию Паши и сделал первый заход. Паша издал легкий стон. Ритмичными движениями туда-сюда и периодическими поглаживаниями сосков Арсений довёл Пашу до почти истерического состояния, его лицо стало похоже на ахегао из хентайной манги, а его щеки порозовели от ощущений. — Не останавливайся — прошептал паша через стоны. Аааа! — Я сейчас кончу… Ааа… Ааа… — Давай, аах Давааай! *прыск* Время будто остановилось на этом моменте… Наслаждение читалось на лицах обоих. Второй *прыск* Паша закатил глаза и высунул язык. Третий *прыск* Дрожь прошла по коже Арсения. Дергаясь в темпе член Сени извергал вязкую сперму на упругий зад паши и себе на ноги. Паша повернулся к Сене. Из его дружка стекало немного семени. Арсений взял член Паши руками и облизал головку шершавым язычком. Паша ещё раз закатил глаза извергая семенную жидкость. — Чееел, это было незабываемо — переводя дыхание сказал Паша. — Да… чистый кайф… — Я вот тут подумал, думаю стоит признаться нашим друзьям. Если они не примут нас такими какие мы есть, то настоящие ли они друзья? — А не рано ли каминг-ауты устраивать? — Все будет хорошо… все будет хорошо, бро. — Но ты же сам до этого… ладно… ладно. За окном стемнело. Шел дождь. Туман стал слабее, но все еще заволакивал окрестности. Ветер усилился и в открытое окно задувало капли. — Паш, а ты не замерзнешь идти домой в такой легкой одежде? — Ну… да… еще если бабушка увидит оторванную пуговицу, лучше скажу забыл у друга, завтра заберу, а там уже можно успеть пришить, но идти в одной футболке правда холодно. — Ок, я тебя провожу, возьму зонт, чтобы тебя не промочил дождь. — Нифига, ты конечно, ну пошли. Одевшись они прошли грязный подъезд, вонючий лифт, и наконец открыв тяжелую дверь почувствовали свежесть дождливой погоды. Идя вдоль набережной Арсений вдруг спросил: — Можно ли задержаться на немного, тут есть одно клевое место, буквально в паре минут отсюда. — Ладно, давай показывай что за место? — Сейчас спустимся вниз по склону, в такую погоду там клёво. Арсений передал зонт Паше. Он начал спускаться по каменистому склону. За ним осторожно слезал Паша. Когда они ступили на промокшую землю, размытую рекой, Арсений включил фонарик на телефоне и пошел в сторону больших зарослей ив, вперемешку с камышом. Паша держал в руках зонт. Его руки дрожали от холода. Неожиданный порыв ветра вырвал его из рук. — Арсений! Арсений!!! Я зонт проебал. Я щас промокну. — Иди сюда — сказал Арсений и махнул рукой, подзывая. — Окей иду, а что с зонтом делать? — Не велика потеря, держи мою куртку, одень. Паша одел на себя большую куртку Арсения. Ему стало намного теплее. — А ты мило в ней выглядишь — сказал Сеня, когда увидел куртку на Паше. Они прошли через заросли ивы, и вышли на небольшую поляну. На поляне стояла почти новая скамейка, благо никто из маргинальных слоëв общества не прознал об этом живописном местечке. Дождь стекал на поляну через листья, а через щели между деревьев можно было увидеть реку, по которой отважно плыл зонт. — Клëво тут, мне нравится. — сказал Паша и поцеловал Арсения. В сером городе, в день, когда туман обволакивает все вокруг и поглощает высотки так, что не видно этажей выше шестого, всë было как положено в любой другой день, только парни в обнимку смотрели на то как капает дождь, размышляя о жизни…