flesh and blood

      Чонгук вернулся домой после ужина, что не приемлемо в их семье, ведь дела нужно переделать до ужина и это касалось всех, поэтому как только ему открыли дверь охранники возле входной двери, его встретила недовольная герцогиня.       Она стояла прямо, руки скрещены на груди, ее мимика лица так и кричала об ее злости. Сегодня ее платье отличалось, более откровенное: ткань юбки прозрачная, что можно было перепутать с ночным платьем, но это было не оно; корсет был затянут сильнее обычного, подчеркивая ее тонкую талию еще сильнее, а груди почти вываливались, один светло-серый сосок почти высвободился из тисков корсета; пышные рукава платьев так и норовили спасть с худых плеч, герцогиня всё время их поправляла, а потом снова скрещивала руки на груди.       Теперь то Чонгук вспомнил, что сегодня у них годовщина, — восемнадцать лет в браке с великим герцогом. Похоже они хотели устроить веселье, но отсутствие кое-кого разозлило главу дома, а его гнев перешел к его жене.       «Она устроит мне веселую жизнь сегодня», — подумал Чонгук, кланяясь в знак приветствия и извинения.       — Тебя ждет отец в кабинете, — единственное, что она прошипела после нескольких минут молчания. Чонгук всё это время так и стоял, склонившись, потому тело немного одеревенело, но он наклонился лишь сильнее, когда герцогиня отвернулась и направилась к огромной мраморной лестнице. Раньше она была из дерева, но где-то десять лет назад в моду вошел мрамор и лестницу переделали. Чонгук не любит ее, он падал с нее ни раз и не всегда была виновата случайность. — Потом зайди в мои покои, — неожиданно выдала женщина, уже поднимаясь.       «Наказание за проступок».       Чонгук направился в кабинет герцога, который располагался на первом этаже и недалеко, поэтому дошел быстро. Постучав, он после позволения вошел, кланяясь.       Герцог сидел за своим столом из синего дерева, а перед ним лежали бумаги, которые осматривал, но как только сын вошел, он их отложил. Его одежда не поменялась, тот же черный мундир, что и утром.       — Тебя не было на ужине, — Чонгук хотел оправдаться, но герцог заткнул его, лишь подняв руку. — Ты знаешь какое наказание за такой проступок.       — Да, — кивает Чонгук, склоняясь ниже.       — Теперь иди.       Не поднимая головы, Чонгук вышел из кабинета и направился в покои герцогини. У них есть совместные покои и отдельные. В совместных они проводят время вместе, это редкость, но бывает. В собственных покоях они дозволены делать, что захотят. Герцог приводит друзей, проституток, а если захочет встретиться с матерью Чонгука, то идет в ее покои. Герцогиня в покоях лишь спит, читает или пьет чай, а так встречается с другими дворянами в саду или гостином зале. Любовника она не имеет, а если есть, то никто об этом не знает.       Чонгук заходит в небольшую комнату, которая совмещает вход в покои, гардеробную, туалет, умывальню и другие комнаты, которые нужны герцогине. После стучит и входит в покои, низко клонясь.       — Проходи. Не бойся, я не кусаюсь, — по голосу ее настроение улучшилось, это немного пугает Чонгука, так как к хорошему никогда не приводит. — Чего ты так согнулся, ты наследник великого рода. Подними голову.       Вот теперь ясно, что она задумала. Настоящая мама Чонгука мыла ноги приемной матери, пока последняя ела разноцветный виноград со стеклянной чаши, которая находилась на голове первой.       — Я сегодня надела красивые, новые туфли, но мои ноги так устали, что нуждаются в мытье. Ты же не против, что твоя мама моет мои ноги? — он надеялся, что это риторический вопрос, но герцогиня продолжала молчать и смотреть на Чонгука, точно ожидая ответа. Он взбесился, но этого нельзя показывать, поэтому улыбнулся и кивнул.       — Дорогие ноги великой герцогини нуждаются лишь в лучшем уходе. Если вы так захотите, их могу вымыть я.       Этот ответ совершенно точно не понравился герцогине, она потянула чашу, что та упала на ее ногу. На вид она тяжелая, будто хрустальная.       — Ай, как больно! Глупая простолюдинка, ты мне ногу сломала! — герцогиня со всей силы пнула бывшего лекаря в нос, что та отлетела, из ее носа хлынула кровь. Она точно сломала ее нос, но вместо того, чтобы бежать на помощь к маме, Чонгук подошел к герцогине, поднял чашу, убрал, взял ногу и начал осматривать на предмет травмы. Ему не хотелось этого, быстрее он хотел сломать ее голень и не только.       — Моя великая герцогиня, вы в порядке? — Чонгук наклонился и поцеловал покрасневшее место. Она удивилась и немного покраснела, сразу же прикрывая лицо ладонями.       — Всё хорошо. Не сломала и отлично, — но она была бы не собой, если бы оставила всё, как есть. — Вытри за собой кровь, Мари и иди удовлетворяй конюха.       — Хорошо, госпожа, — лекарь поклонилась и вышла за ведром и тряпкой, и для того, чтобы остановить кровь, Чонгук надеялся, что ей не сломали нос.       — Какая жалость, мои ноги пострадали еще сильнее и не были хорошо вымыты, — герцогиня закинула ногу на ногу, чуть не врезав Чонгуку в нос, но он успел отстраниться. Ей это не понравилось. — Но помню, как ты предложил свою помощь. Так что вымой мне ноги.       — Я поменяю воду и приду.       — Не нужно, — остановила зеленоглазая. — Тебе не понадобится вода. У тебя есть язык, помой мои ноги ими.       Чонгук сглотнул ком в горле, пока на лице герцогини играла хитрая ухмылка. Ему ничего не оставалось, лишь встать на колени напротив ее пяток, взять одну ногу за лодыжку, поднять и начать облизывать. Она не боялась щекотки, поэтому его действия лишь удовлетворяли ее самолюбие.       — Между пальцев еще, — командовала герцогиня, от радости прикусывая губы. Ей всегда нравилось придумывать разные способы издевательства над пасынком. Может быть детство до сих пор играло в ее попе, так как ее украли из О’Форра почти что подростком, а стала женой великого герцога в пятнадцать лет.       Когда Чонгук закончил с одной ногой и принялся за вторую, в комнату вошла его мама и от увиденной картины уронила ведро. Это взбесило герцогиню, она заорала, как сумасшедшая, снова чуть не пнув Чонгука в нос.       — Ты глупая проститутка, даже обычное ведро не можешь держать в руке! Этот ковер был подарком от принца Солиса в день моей свадьбы!       — От принца? Тэхена? — не удержавшись, спросил.       — Нет, тупое ты создание! От его старшего брата, — удивлению Чонгука не было придела, так как никогда не слышал, что у него есть брат.       Герцогиня продолжала кричать на его маму, обзывая всеми ужасными словами и проклинала ее. Так не будет вести себя человек, которому подарил подарок принц какой-то страны и даже не ее. Да и ковер не был прекрасным, этот подарок от дорогого человека. Единственная мысль, которая проскользнула в его голове была, что это можно использовать, она поможет с высвободить принца, так как такая новость не понравится его отцу. Жаль, что знает об этом пока что мало.       Его маму выгнали, сказав, чтобы она удовлетворила еще всю прислугу, которая захочет ее трахнуть. Это не нравится Чонгуку, но и ничего не сможет сделать, пока что.       Герцогиня почти что плакала, но сдерживалась, чтобы не показывать такое лицо пасынку, поэтому выгнала и его. Только вот он не пойдет сегодня в свои покои, он допустил ошибку и ему нужно убрать конюшню, вычистить мраморную лестницу зубной щеткой, поставить все книги в библиотеке на место, вымыть все окна на первом этаже. Без этого ему нельзя есть, пить, спать или куда-то уезжать. Вот только завтра бал, где ему нужно спасти принца. Надеюсь, он не обидится на то, что его не будет рядом весь день.       Пока чистил конюшню, Чонгук слышал стоны своей мамы и грязные слова конюха. Его хотелось убить. Моя окна, где-то неподалеку удовлетворяли себя слуги. Их он тоже хотел убить. В библиотеке всё повторилось, там эхо гуляло еще долго после секса. После они успокоились и легли спать, Чонгук поднял маму, которая находилась без сознания, отнес в ее покои, помыл, одел в чистое ночное платье и уложил, уходя чистить лестницу.       Уже наступило утро, прислуга начала готовить, проходя мимо него, будто совсем не замечали. Некоторые проходя рядом начинали громко смеяться и обсуждать «какая щель была у лекаря». Когда-нибудь он сожжет этот замок со всеми его обитателями, даже готов пожертвовать собой, лишь бы вытащить из этого ада свою маму.       Неожиданно стоящее сверху ведро опрокинулось прямо на него. Убрав мокрые волосы с глаз, он посмотрел на того, кто это сделал.       — Я нечаянно. До сих пор болит нога после проделки твоей мамы-шлюхи, — герцогиня усмехнулась. Сегодня она выглядела как всегда, фиолетовое платье, которое закрывало всё, кроме лица.       Чонгук встал, поклонился и приступил обратно к своей работе. Герцогиня проходя рядом не ожидала, что пролитая вода скажется на ней. Она поскользнулась и полетела вниз. Ей повезло, она упала на задницу, подвернув лодыжку.       «Лучше бы умерла», — подумал Чонгук, но быстро спустился, осмотрел ее ногу и поднял на руки. Неожиданно она была слишком легкой, даже с таким платьем.       — Уберите здесь всё, пока не спустился герцог, — дал приказ слугам, на удивление они сразу послушались. Может всё из-за его грозного голоса. Он повзрослел, его голос сломался, стал более грубым и глубоким. Чонгук всегда говорил с родителями почти шепотом, а в другое время молчал, может поэтому для слуг это стало неожиданным.       Чонгук понес герцогиню в ее покои, где аккуратно положил на кровать, второй раз осматривая ее ногу.       — Всё хорошо. Вы лишь подвернули лодыжку, — Чонгук взял полотенце, порвал и завязал вокруг лодыжки, стягивая. Потом набрал холодной воды в стакан и приложил. — Надо приложить лед, я попрошу слуг принести и позвать лекаря.       Герцогиня всё это время молча наблюдала за ним, иногда издавая болезненный стон.       — Благодарю, — слишком неожиданное слово из ее уст. Значит Чонгук движется в правильном направлений, хотя этого не было в его планах. Она должна влюбиться в него или хотя бы начать доверять ему, чтобы открыла секрет про принца и ковер, который он сможет использовать против нее. Этого не было в его сне или прошлом (он не знает, как к этому относится), поэтому нужно разузнать.       — Я пойду, доделаю свои дела, а вы отдыхайте, — Чонгук поклонился и вышел из покоев.       По пути он словил прислугу и приказал принести завтрак и обед в покои герцогини, а сам направился в комнату, чтобы принять ванну. Отец не завтракая и не навестив жену, направился к королю, чтобы помочь ему с балом, поэтому он мог понежиться в ванне чуть дольше, а потом накинув легкие брюки с рубашкой, направился в покои герцогини. Ему нужно соблазнить ее, это будет не так уж тяжело. Она молода, от мужа нет любви, нет детей.       Кудрявые, мокрые волосы, не до конца застегнутая зеленая футболка под цвет ее глаз, открытые предплечья. Он нравится девушкам, это узнал на балу в честь нового года, где впервые присутствовал. Вот только его интересовали не девушки, но пытается это скрыть, ведь если он наследник рода, то ему понадобятся дети. В прошлой жизни он любил принца, но не настолько, что не смог пойти против отца. В этот раз он готов его спасти, даже если не полюбит, потому что хочет поменять свое будущее.       — Простите, что потревожил, герцогиня, — зайдя в покои, поклонился Чонгук, но сразу же поднял голову и прошел к ее кровати. Он аккуратно коснулся ее ноги, погладил, после обращая свой взгляд на нее. — Как вы себя чувствуете?       — Нормально, — коротко ответила герцогиня, сначала осматривая его, а потом повернула голову набок, смотря на стену, будто там есть что-то интересное.       — Я очень волновался о вас, — Чонгук позволил себе провести рукой выше, вот только пышное платье не сильно позволяло. — Буду приходить и мыть ваши ноги, менять повязку, лекарь мне разрешил.       Глаза герцогини горели, смотря на него, а он всё продолжал приближаться к ней, с его влажных волос капала вода, пока он шел сюда, поэтому рубашка прилипала к плечам, лопаткам и груди. Ее это завораживало больше, чем старое тело герцога, хоть он держал себя в форме. Чем моложе и красивее, тем лучше.       — Я хотел с вами станцевать на балу, жаль, что не смогу, даже из-за этого идти не хочется, — Чонгук тяжело вздохнул, грустно опуская взгляд вниз.       — Нет! — слишком громко воскликнула герцогиня, она прочистила горло и продолжила спокойно. — Ты можешь просто походить рядом со мной, а если устану, отведешь в комнату отдыха, хорошо?       Как женщина, которая издевалась над Чонгуком и его мамой так долго, теперь может вести себя так? Это не давало покоя ему, но он лишь кивнул.       — Ради вас я готов на всё, — Чонгук подался вперед, почти касаясь ее губ, она прикрыла глаза, но он лишь отстранился. — Я пойду к отцу, он ждет меня, а вы отдыхайте, — он встал и направился к дверям и почти у выхода перешел с ней на ты: — Уверен, что ты будешь выглядеть прекрасно в зеленом платье, под стать твоим красивым глазам, — герцогиня покраснела, а Чонгук вышел из покоев, направляясь в свои, чтобы переодеться и направиться к мятежникам.       Сегодня он должен вытащить принца.