Выжить любой ценой

— Сейчас не время жаловаться Первое, что я услышала, открыв глаза. Ханджи в очередной раз обрабатывала мою рану и , видимо, была недовольна моим нытьем. — Что? — Лежишь тут и скулишь как собака. Понимаю, что больно, но нужно учиться стойкости и терпению. Не нужно чтобы все вокруг знали о твоих страданиях. Пора становиться сильной. Ее слова с трудом усваивались в моем воспалённом сознании, но все же суть я уловила и была с ними согласна. За годы обучения мне так и не удалось стать тем бесстрашным воином, которого из меня хотели сделать. — Ханджи, я не понимаю… — приподнимаясь на локтях мямлю я. Одежда вся мокрая, озноб сковывает тело, мешая говорить и двигаться. Ледяная рука касается моего лба и с силой давит обратно к полу. — Не советую дергаться, у тебя сильный жар, — и чуть тише добавляет, — и похоже заражение. Каждое ее прикосновение к ране заставляло меня дергаться ещё сильнее. — Знаю, что не в моем положение просить о чём-то, но пожалуйста, дайте мне одеяло. Мне очень холодно. — Ты права. Не в твоём положение. В голосе Ханджи были нотки печали. Неужели ей меня жалко? Дверь за ее спиной медленно заскрипела. — Время посещений окончено. Вечно недовольный голос капитана Леви заставил мою гостью быстро собрать лекарственные средства и двинуться к выходу. В полной тишине они покинули помещение, закрыв дверь на засов. Оставшись наедине со своими мыслями и ощущениями я начала осознавать реальность своего положения. Мои надзиратели не особо были заинтересованы в моем выздоровлении, больше похоже на какой-то эксперимент. Как я умудрилась докатиться до такого? Грязная, мокрая, больная, брошенная валяюсь на полу какого-то подвала. Нет ни сил, ни желания бороться за своё существования. А для чего? Нужно напрячь свой ум и понять как выбраться из этого положения. Для начала было бы неплохо понять, чего именно они пытаются добиться. Неужели собираются держать меня в подвале и наблюдать как быстро я откинусь. Ахах, бред...наверное. Такие мысли сведут меня в могилу быстрее разведчиков. Слабость обволакивает все мое тело, распространяется от макушки до кончиков пальцев, а я даже не пытаюсь сопротивляться. Лучше приятное забвение, чем мучительное сознание. Мне снилось лето. Наш кадетский корпус после очередной тренировки с УПМ остановился на привал в лесу. Я вижу как Армин с Эреном о чем-то восхищенно говорят, а рядом стоящая Микаса молча, с улыбкой, наблюдает за ними. Конни носится за Сашей. Она в очередной раз умудрилась стащить его сух. паек. Жан активно машет им руками, пытаясь остановить их догонялки, но безуспешно. Рядом Имир нравоучает Кристу, а та в ответ смотрит на нее своими большими невинными глазами, впитывая каждое слово. Дальше всех Райнер, Бертольд и Энни о чем то переговариваются и воровато осматриваются вокруг. Странное поведение друзей заставляет меня присмотреться к ним. Райнер чувствует взгляд на себе и оборачивается. Его серьезное лицо вмиг становится улыбчивым, когда он ловит мой взгляд. Я чувствую как и у меня проступает улыбка. Его глаза, словно магнит, притягивают меня и весь мир сужается лишь к нему одному. Картинка меняется, теперь я вижу лишь горы трупов. Их слишком много, но я все еще могу узнать среди них своих знакомых. Перекошенные от боли и ужаса лица, навсегда застывшее, сковывают мое дыхание. Над ними возвышается бронированный титан, заносит свою ногу и втаптывает тела в ничто. Чья-то рука опустилась мне на плечо: "Ты ведь этого хотела". Это был даже не вопрос, а сухая констатация фактов. Мои ноги подкашиваются, я падаю на землю и бормочу себе под нос: "Мертвы. Все. Нет...". Мое лицо грубо поворачивают к себе человек, чьё лицо скрыто во мраке: — Это ты их убила. Твои действия стали причиной их гибели. Выбрав сторону противника ты лично занесла клинок над головами своих друзей. Никому не удалось выбраться живым с того поля. Какова ирония, что именно тебе было суждено выжить. Неси бремя предателя. Слёзы обволакивают мои глаза и я медленно проваливаюсь в пустоту. Вокруг тьма. Ничего и никого, только лишь мысли, приносящие боль. Таков мой ад? Вероятно, я его заслужила. Понимания времени в бредовом состоянии нет никакого. Я провела без сознания час, день или неделю? Не знаю. Лишь изредка физическая боль вырывала меня из плена мыслей. В эти моменты я видела либо Ханджи, либо Леви, других посетителей у меня не было. Я пыталась узнать у них о своих друзьях, о том чем кончилась та стычка с Райнером, но либо ничего связного сказать мне не удавалось, либо они игнорировали мои вопросы. Бессознательные мысли становились все хуже с каждым разом. Ужасные образы всплывали перед глазами. Вот бронированный вырывает Эрена из его титана, ломает его пополам, как игрушку, и закидывает в свою пасть. Саша стоит на земле и прямо на неё несётся толпа титанов. Конни мчит к ней на лошади, чтобы вырвать ее из этой западни, но ему не суждено успеть. Он тоже становится жертвой безмозглой толпы. Бронированный сдавливает в руках Микасу, ломая ей все кости, и откидывают как фантик. Топчет всех до кого может достать. Один, другой, третий. Столько жизней погублено зря. Я хочу закрыть глаза, отвернуться, не видеть этого кошмара, но кто-то упорно заставляет меня смотреть за происходящим не отводя взгляд. И мне приходиться смотреть снова и снова на гибель людей. Видения меняются, это не всегда одна и та же пластинка, может быть другая местность, другое начало, но бессмысленная жестокость и смерть всегда остаётся. В итоге все всегда гибнут. Кроме меня. Не знаю сколько раз мне пришлось посмотреть на это, но внутри меня что-то треснуло. Я больше не хотела кричать, рвать на себе волосы, просто ждала с болью груди, когда цикл начнётся заново. Но он не начинался. Ханджи будила меня, легко шлепая по щекам. — Надо поесть, не то сил на выздоровления совсем не останется. Приподнявшись на локтях, я пододвинулась к стене, чтобы было удобнее сидеть. Приняв из рук посетительницы похлёбку начинаю медленно протягивать ложку в рот. Руки сковывает легкой дрожью, что значительно усложняет процесс. — Ханджи, скажите, меня долго собираются тут держать? — Сложно сказать. Возможно, скоро мы тебя от сюда выпустим, но постоянное наблюдение останется. — То есть я сменю одну клетку на другую? Сквозь грязные ниспадающие волосы я смотрю на собеседницу. — Ну зачем же так грубо. У тебя будет своя комната из которой ты сможешь выходить. Просто нужно будет согласовывать свои передвижения. Таким словам я могу лишь ухмыляться. Заточение будет преследовать меня ещё очень долго, если не всю жизнь. — Время выгула, — доносится голос Леви от входа. — Что? В смысле? Она же ходить не может, — Ханджи тут же подскочила и перегородила путь капитана ко мне. Леви положил руку ей на плечо и произнёс, смотря снизу вверх: — Если я захочу - полетит. Легко отодвинул ее в сторону и приблизился. Взяв остатки еды, резко перекинул мою руку через своё плечо и поднял. Неосознанно я подгибаю больную ногу, перенося вес на здоровую и на капитана. — Свежий воздух ещё никому не навредил. — Воздух - да. А вот ты совсем другое дело, — недоверчиво произнесла Ханджи, пропуская нас вперёд. Подъем по лестнице с весьма неосторожным помощником малоприятное занятие, но просачивающийся уличный воздух уже начал одурманивать, привлекая все мое внимание . Казалось, я уже чувствую запах солнца, как бы странно это не звучало. «Мягким» пинком провожатый открыл дверь наружу. Пару мгновений я ничего не видела, но потом все ощущения разом рухнули на меня. То ли от яркого света, то ли от увиденного у меня заслезились глаза. Вольный ветер коснулся моих волос, зашелестел листьями деревьев и устремился дальше. Звуки природы, пение птиц, жужжание насекомых оглушали. Солнце было обжигающе ярким, кожа сгорала под его воздействием. Грубый толчок в спину, от которого я естественно не удержалась на ногах, напомнил мне, где и с кем нахожусь. Единственное что я предприняла после падения, так это перевернулась на спину и закрыла глаза, чтобы получше сконцентрироваться на окружающей среде: звуке, запахе, ощущение. Делаю самый глубокий вдох, на который только способна. Здесь недавно косили траву, а где-то неподалёку растёт хвоя. Аромат проникает так глубоко в легкие, что начинает казаться, будто до этого момента я никогда и не дышала по настоящему, не ценила этого. Цикады завели свою буйную песнь, а дятел отстукивал ритм. Шёлковая трава и тёплая земля приняли меня в свои объятия как родную. Плавно открыв глаза, чтобы посмотреть на облака, я вижу лишь меч, приставленный к моему горлу. — Ккапитан? — шепчу охрипшим голосом, со страхом смотрю в его ледяные глаза, ища подтверждение своего смертного приговора, — Если это окончательное решение, то позвольте мне ещё немного насладиться теплом этого света. В ответ тишина, словно бы и вся живность вмиг притихла, ожидая развития событий. Никто не двигается, кажется, даже не дышит. Стоящая за его спиной Ханджи не выдерживает: — Леви, ты же видишь… — Нет, не вижу, — громче чем стоило бы произнёс тот, не отводя от меня взгляд — И ты тоже не видишь ни подтверждения ни опровержения. — Это бы уже произошло, ты сам должен понимать. — Нет никаких подтверждений. — Кроме того, что мы уже кучу времени держим ее в подвале. Посмотри на неё, она уже приняла это как данность. Она боится смерти, но готова принять ее прямо сейчас. Безэмоциональный взгляд капитана не сулил ничего хорошего. Его руки не дрожат, меч все так же держит мою жизнь на волоске. Я смиренно закрываю глаза и снова концентрируюсь на природе вокруг. Я не смогу никак повлиять на их решение, так почему же не насладиться оставшимися мгновениями. Меня ждёт либо смерть, либо подвал, так что неизвестно когда я вновь смогу почувствовать тепло. — Посмотри на неё. Она ведь ещё ребёнок. Неужели ты убьешь из-за домыслов. — Видели мы на что способны эти «дети», — донёсся звук убранного клинка, — И что ты предлагаешь? — Использовать ее на благо человечества. — Ну да, конечно. Научить ее убивать, наградить знаниями, чтобы потом получить нож в спину. Ханджи, твоя логика безупречна, как всегда. — Леви, она и так знает все это, она попала в разведкорпус не абы как. Все кадеты проходят стандартное обучение. — Достаточно. Я принял решение. Эй, ты, — пинок по здоровой ноге заставляет меня посмотреть на капитана, — Скажи спасибо капитану Ханджи, ты переезжаешь. Приподнимаясь на локтях я перевожу взгляд с одного на другого. — Помой ее как следует, от неё воняет как от вшивой собаки, — Леви начинает удаляться от нас. — Но… ты же знаешь что я… — начала мямлить Ханджи. Мужчина остановился и развернулся к нам. — Неужто ты предлагаешь мне помыть эту юную особу? Тон его голоса изменился, заставив меня чувствовать себя крайне неуютно. Я посмотрела на Ханджи, чтобы объяснить, что очень бы хотела воспользоваться ее помощью, а не его, но та тоже была в смятение. — Нет. Я это сделаю, — вся в напряжение женщина смотрела себе под ноги и сжимала кулаки. — Вот и славно, — тон голоса снова стал прежним, — Затем притащи ее в жилую комнату на первом этаже. Последняя фраза сильно привлекла внимание Ханджи. Та резко поднялась голову и уставилась на собеседника. — Но Леви, там же только одна… — Знаю. Поэтому и прошу тщательно ее отмыть. Зоэ еще некоторое время простояла в ступоре, глядя на уходящего капитана.