Ты моё любимое солнце, Коуши

Что для вас лето? Кто-то, вероятно, скажет, что лето это прекрасные три месяца свободы и полнейшего отдыха, когда ты можешь провести время с удовольствием. К примеру, за прогулками с друзьями, купанием в море, дружным пением за костром где-то за городом вместе с самыми близкими людьми. Для кого-то лето это просто обычное время года, которое никаким эхом не отдаёт глубоко внутри. Обычное лето, обычные месяца и такие же обычные дни. А для некоторых, лето это катастрофа, которая не даёт жить. Каждый день шипами задевает и без того хрупкое и раненое сердце, заставляя его кровью обливаться и очень сильно болеть.

***

– Неужто тебе так нравится целыми днями сидеть в своей комнатушке с закрытыми шторами и никуда не выходить? – жалобно проныл шатен, который лежал на кровати и просто разглядывал на потолке множество флуоресцентных звезд, которые сам же туда и прилепил несколько недель назад. – Ты сам захотел прийти ко мне, а теперь ещё и недоволен, – еле слышно раздался мягкий голос Коуши, который сидел на таком же пепельном ковре как и его волосы, пытаясь аккуратно поменять струны на своей скрипке. Правда аккуратность это слегка не про него, поэтому возле его ног можно было заметить несколько грязных от крови салфеток и упаковок от пластырей, которые несколько минут назад Ойкава сам клеил на пальцы своего друга. – Потому что я знаю, что тебе будет одиноко и грустно без моих шуток и разговоров, но ты ведь никогда в этом не признаешься, – Ойкава медленно перевел взгляд на Сугавару и улыбнулся, увидев победную улыбку своего товарища, которому наконец-то удалось обновить свой любимый инструмент. – Не признаюсь, ты прав, – так же тихо проговорил светловолосый, начиная смычком проводить по струнам и заполняя комнату известной только ему мелодией.

***

Парень пальцами нервно сжимал подол своей белой футболки, пытаясь отвлечься хоть на это, но слёзы всё так же предательски текли ручьем по бледным щекам, от чего Коуши уже не сдерживаясь зарыдал, утыкаясь в плечо своего близкого друга. – Людей, которых я люблю, немного, а еще меньше тех, о ком я думаю хорошо. Чем больше я смотрю вокруг, тем менее доволен этим миром, Тоору, – заикаясь, проговорил Суга, крепко обнимая Ойкаву, который всегда с ним и на которого он действительно может положиться. Кто же знал, что первая не взаимная любовь близкого друга обернётся такой трагедией и такими слезами, от которых разъедает сердце. Тоору и без того слишком сентиментальный человек, которому тяжело сдерживать свои эмоции в себе, но когда плачет его Коуши, то становится слишком паршиво. Где-то внутри всё камнем становится и делать вдох с каждым разом всё тяжелее и невыносимее. – Тише, Коу-чан, тише, – Ойкава ладонями проводит по подрагивающей спине своего друга, только крепче прижимая его к себе и это помогает. Безудержный поток слёз постепенно прекращается, оставляя после себя только мелкую дрожь, которая ознобом пробирает все тело. Они так и сидят в объятиях друг друга, думая каждый о своём. – Я, наверное, слишком слабый человек, – тихим и осипшим голосом раздаётся неподалеку от уха, и Ойкава слегка задерживает дыхание, механически прикрывая глаза. – Неправда.. Ты самый сильный человек, которого я встречал, Коуши. Возможно, ты этого не осознаешь, ибо не видишь себя со стороны, но твоей силе завидую даже я, – так же тихо отвечает Тоору, целуя в макушку своего друга.

***

Июльское небо затянуло свинцовыми тучами, которые с каждой минутой начинали давить всё больше и больше на голову, от чего было немного не по себе. Люди, держа зонтики в своих руках, не обращали должного внимания на то, что происходит вокруг них. а только побыстрее старались впихнуться и без того забитые автобусы, такси. Сугавара медленно водит указательным пальцем по стеклу, когда на нем начинают появляться самые первые и мелкие капли дождя, оставляя после себя дорожки. Внутри возле сердца начинает постепенно теплеть, а на лице появляется первая улыбка, после той истерики, которая была две недели назад. На лице Коуши очень редко можно было заметить улыбку, но если она всё-таки появлялась, то она была ярче летнего солнца. Тоору очень любил такие моменты и пытался запомнить всё до мельчайших подробностей. Как не странно, но это ему удавалось. – По тебе видно, какое наслаждение ты испытываешь, когда смотришь на стекающие дождевые капли, – тихо подметил Ойкава, пальцами поглаживая клавиши фортепиано и внимательно рассматривая такую драгоценную улыбку Сугавары. – Ничего не могу с собой поделать, – Коуши, скрывая небольшое смущение, достал из кармана своих коричневых хлопковых брюк несколько небольших монеток. – У тебя снова кисти не в том положении находятся. – Знаю, но давай сегодня поиграем без этих монет? Ты же сам понимаешь, что даже с ними я не могу правильно держать кисти, только нервы трачу, – жалобно посмотрел шатен, натягивая самую милую и невинную улыбку на своё лицо. – Не могу с тобой спорить, когда ты так смотришь на меня. – Я знаю, поэтому этим методом и пользуюсь, – Тоору взял за руку своего друга и потянул к себе, усаживая его на табуретке возле себя. – Коу-чан? – Я понял тебя, – слабо улыбнулся светловолосый, начиная плавно играть на фортепиано. Тоору всегда так делает, когда настроение падает ниже плинтуса, а Суга не может отказать. Ойкаве и Коуши восемнадцать лет, 9 с которых они дружат и играют в одном оркестре. И именно оркестр стал причиной такой крепкой дружбы между ребятами. Сугавара с детства проявлял свой интерес к музыке, а особенно к скрипке, поэтому родители без сомнения его отдали сначала в музыкальную школу, а после и в оркестр. Он всегда считался одним из лучших учеников и музыкантом и преподаватели действительно восхищались его талантом, сравнивая этого юного паренька с Антонио Вивальди и Николо Паганини. А Тоору.. Он отучился в музыкальной школе и пошёл в оркестр не по своей воле. На этом настояли его родители, а если быть точнее, то мама. Она хотела, чтобы хоть у Тоору получилось реализовать её несбывшиеся мечты. Шатен вечерами засиживался за фортепиано, отрабатывая игру. Ойкаве хотелось, чтобы его похвалила мама, чтобы она ним гордилась И вот в один день они встретились. Тоору без труда удалось разговорить светловолосого скрипача и это удивило абсолютно всех, но только не его. Закрытый и молчаливый Суга, улыбался и искренне смеялся только возле Ойкавы, а по коже второго табуном бежали мурашки в такие моменты. Они учили друг друга игре на своих инструментах, только вот шатену очень трудно давалась работа со скрипкой, так что он бросил все свои попытки освоить инструмент после 20 неудачного раза. А вот с Коуши всё не так. Ему удалось очень быстро научиться игре на фортепиано и это было неудивительно, ведь ему действительно суждено быть музыкантом. Не зря говорят, что талантливый человек – талантлив во всём. – Погуляем сегодня? – неожиданно донеслось с уст Суги, вызывая большое удивление у друга. – Ты правда хочешь погулять? – А почему нет? Сегодня прекрасная погода, да и тебя развеселить нужно, а то ты слишком кислый сегодня. Не хочу, чтобы ты весь день провёл в таком настроении, – у Ойкавы и уши покраснели от смущения и он слегка сжал ладонь Коуши своей. – Я правда удивлён, что ты сам это предложил, поскольку ты ведь не любишь все эти прогулки и вообще выходить на улицу, а тут ещё и дождь. Ты правда уверен, что хочешь прогуляться? – на одном дыхании протараторил шатен, продолжая сжимать ладонь. – Уверен, – Коуши мягко улыбнулся, переплетая их пальцы. – Спасибо.

***

Тоору сидел в крепких объятиях Суги, который пальцами выводил на руках шатена какие-то узоры, которые чем то напоминали очертания цветов. Море, которое расположилось перед глазами, сегодня было слишком буйным от шторма и дождя, которые продержатся ещё несколько дней, по прогнозам синоптиков. Мокрый песок прилипал к открытой коже, к одежде, но это никого не беспокоило. Парни любовались красотой, которая окружала их, а Тоору ещё находил возможность любоваться бездонными глазами Коуши, в которых плескался восторг от шторма и молний, которые время от времени появлялись в небе. – Коу-чан, ты дрожишь, – проговорил Ойкава, указывая пальцем на ладони светловолосого, которые дрожали так сильно, от чего где-то глубоко внутри ставало страшно. – А, прости, – Суга резко убрал руки, непонятно покачивая головой, – здесь холодно. Может пойдём домой? – Ты себя хорошо чувствуешь? – Да-да, конечно – Ты не врёшь? – Тоору, да что за допрос ты устраиваешь, всё правда в порядке, – слишком резко ответил Коуши, сразу же прикрывая свой рот ладонью, которая, как казалось Ойкаве, дрожала ещё сильне. – Прости.. Я.. Я не хотел так резко отвечать. Боже.. Тоору, прости. Шатен обвил руками талию Суги, крепко обнимая и утыкаясь кончиком носа в пепельные волосы, которые пахли шоколадом с ванилью. – Всё хорошо, Коуши. Всё хорошо.

***

– Придёшь сегодня ко мне? Родители уехали на неделю, а одному не хочется тусить, – проговорил Тоору, в руках перебирая монетки и наблюдая за тем, как Суга аккуратно ставит скрипку в чехол. – Да. Может мне что-то принести с собой? – Принеси себя. Этого достаточно будет, – мило улыбнулся Ойкава, пряча руки в задних карманах своих брюк. Коуши стоит перед дверью Тоору, не в состоянии её открыть из-за коробок с пиццами, которые он захватил по дороге к своему другу. Если в мире и существует самый принципиальный человек, то это именно Сугавара. Он всегда делает всё только исходя из своих принципов, которые вечно мигают красным цветом в его голове. Ну, никак у него не получается прийти с пустыми руками к кому-то, а тем более к Ойкаве, поэтому и стоит сейчас перед дверьми, не в силах позвонить, а стучать ногой не будет. – Ойкава, открой дверь, – громко проговаривет Суга, лбом ударяясь об деревянную дверь, от чего тихо шипит. Вероятность того, что Тоору услышал его, очень мала, но всё таки есть. Может это и чудо, а может и нет, но дверь через минуту открывается и на пороге стоит Ойкава. Без футболки. Уши Сугавары знатно порозовели, но он только протянул коробки с пиццами в руки шатена и спокойно зашел внутрь, снимая обувь и светло-голубую ветровку, которая уж слишком сочеталась с пепельным цветом волос. – Я не смог прийти с пустыми руками, прости, – беззаботно улыбнулся Коуши и направился в гостинную, ставя телефон на беззвучный режим. – Было бы за что извиняться, Коу-чан, – тихо прохихикал Тоору, залетая в гостинную, чтобы оставить там на столе презент от друга. Пять секунд дело и шатен убегает в спальню и на кухню, принося снэки и выпивку. Минут через 10 парни сидели в тёмной гостинной, включая на ноутбуке какой-то новый ужастик. Суга замотался в плед, держа в руках кусок пиццы и жестяную банку с пивом. Не то, чтобы он был большим любителем хорроров, но другу отказать никак не мог. Тоору сидел рядом и, о боже, спасибо всем богам, которым только молился Коуши, в футболке. Ойкава безумно красивый. В мыслях светловолосого очень часто проскакивает эта мысль и он неоднократно сравнивал своего друга с Аполлоном, но старался не обращать внимания на собственные мысли. Хотя сердце частенько пропускало удары, когда Тоору улыбался своей самой милой и прекрасной улыбкой.

***

На полу стояло уже несколько пустых бутылок пива и таких же пустых коробок от пицц, а в комнате ставало уж слишком душно. Сугавара стащил с себя плед, всё чаще и чаще отрывая взгляд от второго или третьего фильма, который был в списке их киномарафона, и направляя его на Тоору, который время от времени откидывал голову назад. – Тоору? – еле слышно спросил Суга, обращая внимание на свои руки, которые снова начинали сильно трястись и понимая, что организм его начинает подводить в самый неподходящий момент. – М? Что-то случилось? – светловолосый парень подвинулся ближе к своему другу, крепко обнимая его за талию и заглядывая в глаза. – Ты такой красивый, Тоору, – эта фраза застала Ойкаву врасплох и он хлопая ресницами, посмотрел в карие глаза Коуши, в которых чертики с бубнами вокруг костра прыгали. Кажется, кто-то перепил. Сугавара прижался ещё плотнее, губами касаясь щеки шатена и начиная шептать что-то невнятное, громко вздыхая. Пальцы парня уже бесцеремонно залезли под футболку Ойкавы, поглаживая мышцы, которые с каждым касанием напрягались всё больше и больше, что немного веселило Коуши, который поцелуями одаривал шею друга. Тоору резко потянул Сугу на себя, усаживая его на своих бёдрах, от чего у двоих глаза ещё сильнее заблестели, а щеки с каждой минутой становились всё пурпунее и пурпурнее. Вокруг шеи шатена, как будто мягкие лианы, обвились бледные руки, притягивая его в плотную и оставляя на губах первый поцелуй с примесью дешевого пива, которое ребята распивали всё это время. Перед глазами Тоору фейерверки взрывались, ослепляя и завораживая его всё больше и больше, а внутри тягучей истомой всё покрывалось, не давая спокойно дышать. Обниматься, держаться за руки с Коуши.. Это всё не сравнится с его поцелуями, которыми он одаривает горящее лицо шатена, крепко прижимая к себе. – Коу-чан, нет – прошептал в поцелуй Тоору, когда почувствовал как теплые пальцы начинают поглаживать его тазовые косточки, пытаясь опуститься ещё ниже, и отстранился, прерывая поцелуй. – Ну, почему нет? Я ведь вижу, что тебе это нравится, – прохныкал Суга, пытаясь вновь поцеловать Ойкаву, но тот не позволил этому случится. – Да, мне это нравится, не буду отрицать очевидные вещи, но.. Но мы пьяные и как раз таки это неправильно, – Коуши разочаровано выдохнул, упираясь лбом в плечо шатена. – Кому продать душу за то, чтобы вечность рядом с тобой быть? – невнятно проговорил светловолосый, начиная вновь замечать как дрожат его руки. Тоору с трудом, но всё таки смог разобрать его речь, укрывая его пледом и притягивая к себе в объятия. – Ты снова как осиновый лист дрожишь, – Ойкава попытался взглянуть в глаза Коуши, но тот только судорожно замотал головой, не давая возможности этого сделать. – С тобой всё хорошо? Сугавара просто молчит, продолжая мотать головой и только сильнее прижиматься к крепкой груди шатена. В груди второго неприятно разливается какое-то странное чувство, которое не даёт покоя, поэтому Тоору может только рукой по спине друга водить, пытаясь привести его в норму. – Холодно.. Мне просто холодно.. – первое, что сказал Коуши в грудь своего друга после 10 минут тишины. Хриплый голос уже давал понять, что парень постепенно начинает засыпать и Ойкаве пришлось взять его на руки, перенося в свою спальню. Единственным источником света в комнате была луна, которая мягко освещала кровать, позволяя Тоору аккуратно положить Сугу и самому лечь рядом, укрываясь теплым одеялом и обвивая талию светловолосого своими руками. – Я тебя люблю, Коу-чан.. Но знать тебе это не обязательно, – тихо проговорил Ойкава, слушая тихое сопение в своих руках.

***

Сугавара ничего не помнит с вчерашнего вечера. Абсолютно ничего. А Ойкава не решается рассказать про то, что происходило. Не решается рассказать о том, как хорошо им было во время поцелуев. Не решается сказать те три слова, которые он смог выговорить только, когда Сугавара уснул в его руках. И вот, когда дверь закрывается за Коуши, шатен продолжает стоять на одном месте, прокручивая в голове события вечера.

***

– Почему ты не сказал, что ходил в больницу? – Ойкава сидел кровати, наблюдая как его друг разлегся на полу, повторяя форму тех флуоресцентных звёзд, которые слабо светились на потолке. Солнце уже давно зашло за горизонт, оставляя после себе только ярко розовое небо, которое с каждой минутой всё больше и больше темнело, напоминая о том, что уже вечер. – Я подумал, что тебе будет неинтересно, – безразлично проговорил Коуши, прикрывая глаза. – Ты ведь знаешь, что это не так. – Может закроем тему? Я не хочу всё это обсуждать, – Тоору лишь громко выдохнул, игнорируя внимательный взгляд светловолосого. После их ночных посиделок прошла ровно неделя, Сугавара так ничего и не вспомнил, а Ойкаве было сложно сдерживаться, чтобы не проболтаться. Нарушать ту идиллию, которая между ними была, и ставить собственного друга в слишком неловкое положение шатену не хотелось, поэтому вариант с молчанием был самым лучшим на данный момент, как ему казалось. – Я умереть хочу, – еле слышно и неожиданно раздалось в комнате, от чего Тоору воздухом подавился. Внутри снова появилось странное и непонятное чувство, которое полностью заполнило грудную клетку парня, не давая возможности спокойно дышать. – Что? – Это было моей маленькой тайной о которой знали только родители и всё. Ты когда-нибудь слышал о болезни Гентингтона? Это достаточно редкое наследственное дегенеративное заболевание головного мозга. Из поколения в поколение болезнь передавалась по мужской линии со стороны отца, но не проявлялась, а тут бац и проявилась… У меня, – Коуши продолжает лежать на полу в форме звезды, когда по его щекам начинают скатываться слёзы, оставляя после себя влажные дорожки, которые потом начинают немного стягивать кожу. Ему тяжело рассказывать всё это Тоору, но понимает, что так будет честно по отношению к себе и в первую очередь по отношению к нему. – В основном, эта болезнь проявляется после 30 лет, но бывают исключения. Лекарства от Гентингтона нет, но есть лекарства, чтобы уменьшить симптомы. Помнишь как я срывался на тебе и как ходуном ходили мои руки? – Ты хочешь сказать, что.., – Ойкава хватается пальцами за свою футболку, сильно сжимая её и внимательно смотрит на своего друга, у которого глаза на мокром месте. – Да, это симптомы болезни. Я.. Я боялся тебе рассказать, признаться в этом всём. Ты всегда говорил, что я сильный человек, но я себя таким не чувствую, понимаешь? – Сугавара присаживается и поворачивает голову в сторону Тоору и начинает плакать взахлеб, ладонями растирая свои красные щеки. – С момента проявлений первых симптомов продолжительность жизни составляет около 15-20 лет и смерть происходит не из-за болезни, а из-за сопутвующих ей осложнений, – Коуши задыхается от слёз, хоть и всеми силами пытается успокоится, чтобы не показаться в глазах Ойкавы слабаком. – У.. У тебя появились первые симптомы два года назад? И именно из-за них ты закрылся от всех, стараясь даже на улицу не выходить?.., – Сугавара лишь слабо кивает головой на вопрос своего друга, руками обвивая свои плечи, а Тоору лишь громко ударяет ладонью по своему лбу, начиная плакать. – Какой же я дурак.., – он резко подрывается с кровати и идёт к Сугаваре, присаживаясь напротив него на колени и аккуратно беря в свои ладони его лицо. – Помнишь, ты неделю назад приходил ко мне? Мы тогда достаточно много выпили и ты забыл, что тогда происходило, но… Коу-чан, мы целовались. Щеки светловолосого вспыхнули ещё больше и он, как маленький провинившийся котёнок, старался увести свой взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на Ойкаву. – Я тебя люблю, – тихо проговорил Тоору, оставляя на щеке Сугавары мокрый от слез поцелуй, – очень сильно люблю. Я пытался забить на свои чувства, ведь мы всегда называли друг друга лучшими друзьями и портить наше общение собственным признанием я не хотел, ибо ты очень дорогой для меня человек. А сейчас.. Когда я узнал, что могу тебя потерять… Я не хочу молчать, Коуши. Я хочу орать о своих чувствах к тебе на каждом углу, пускай весь мир, вся вселенная знает, что я тебя люблю. Ты моё любимое солнце, Коуши. Сугавара медленно обвивает руками талию Ойкавы, крепко-крепко прижимаясь к нему и начиная снова очень сильно плакать, пока руки теплые руки шатена успокаивающее поглаживают спину. Так они и сидят посередине комнаты в объятиях друг друга, пока в сердце красными бутонами расцветают цветы от того, что их любовь взаимна. Им не хочется думать о том, что через несколько лет одного с них не станет, им просто хочется быть вместе.

Новые Ромео с Джульеттой, любовь которых обречена

***

– Час назад закончился мой первый сольный фортепианный концерт и знаешь, внутри меня всё так сильно сжималось от волнения, – Тоору издал тихий смешок, пальцами одной руки расстегивая несколько верхних пуговиц на своей рубашке, продолжая рассказывать о том как прошел его день. – Я так скучаю по тебе, хочется услышать твой голос, почувствовать твои тёплые объятия со спины.. Ты всё таки очень сильный человек. Мне хочется в этом плане быть похожим, потому что я не такой и это, наверное, знатно меня подводит, – Ойкава подглядывает на свои наручные часы, недовольно морща нос и поднимаясь, легонько поправляя свои волосы, которые непослушно падают на его глаза. – Прости, мне уже пора идти, но я обещаю, что завтра приду. Я постоянно к тебе прихожу, ты ведь знаешь. Уже прошел ровно год, но ты так и остался моим любимым солнцем, Коуши. Спасибо, что подарил тогда месяц настоящего счастья.– тихо шепчет Тоору, вытирая слёзы с щек и ставит букет из белых роз на могилу Сугавары, разворачиваясь к выходу с кладбища.

Сугавара Коуши умер 27 августа в 23:15 в возрасте 18 лет, покончив жизнь самоубийством (утопление в реке)

Что для вас лето? Для Ойкавы лето это пора, которая убила его окончательно. Пусть он и ходит по земле, смеётся, но не живёт. Не живёт потому что его сердце и солнце находится на глубине 2,5 метра, но он не обижается и не злится на это. Тоору лелеет веру в то, что они с Коуши встретятся в следующей жизни и что они наконец-то обретут счастье рядом друг с другом. Для того чтобы что-то полюбить, надо осознать, что это может быть утрачено. Ойкава полюбил и потерял.