Один шаг назад

      Меня схватили и потащили в комнату. В этот момент сердце ушло в пятки, я хотела кричать, я знала что Алекс тут и может меня услышать.       Во весь голос крикнула: «Алекс!». Но чертов огромный особняк! Моя комната на третьем этаже, а гостевая комната, где остался Алекс, на первом.       «Чёрт, чёрт, чёрт, что делать?»       В голове каша, я не понимаю что мне делать, не могу предугадать действия схватившего меня человека. Я смогла ногой включить свет в комнате.       «Боже, храни человека, сделавшего выключатели так низко».       Я пытаюсь вырваться из рук того, кто меня схватил, но хватка становится лишь сильнее. Тут я слышу до боли знакомый голос, который говорит мне:       — Ну, малышка, зачем же так сопротивляться? — по коже побежали мурашки, я узнала голос.       — Эдвард?!       — Ой, малышка Агата не ожидала меня здесь увидеть?       — Фу, какой же ты мерзкий, Кадоган.       Мне удалось довольно сильно толкнуть Эда локтем. Мне тут же прилетает пощёчина и всем весом Эд вжимает меня в стену.       — Сучка, это было очень зря. Ты пожалеешь об этом, — из глаз покатились слёзы, тушь потекла. Эд очень резко хватает меня за плечи, сжимает и, смотря в глаза, говорит: — Как же мне нравится это. Маленькая беззащитная девочка, которой никто не может помочь. Где же все твои друзья, которые тут были?       Он начинает трясти меня, по-прежнему, держа за плечи. Мысли в голове спутались, к горлу подступал неприятный комок, из глаз текли слёзы, я попыталась кричать, за что получила звонкую пощёчину.       «Чёрт, меня сейчас изнасилуют, я ничего не могу сделать, Алекс меня не слышит».       Я пытаюсь откинуть от себя руки Эда, мне мерзко ощущать даже прикосновения человека, которому важен лишь он сам, ради своего удовольствия подвергнет мучениям другого. Самое мерзкое, что боли он подвергает только беззащитных людей, которые не могут никак ему перечить и защитить себя. В который раз я говорю:       — Кадоган, ты мерзкий, ты последняя мразь, тебя интересует только твоё личное удовольствие! — я срываюсь на крик, когда Эд закидывает меня на плечо и начинает тащить к кровати. — Тварь, отстань от меня! Как можно быть таким отвратительным?!       Я плачу навзрыд, но Эда это лишь сильнее раззадоривает.       — Ой, ну что ты так плачешь, неужели я такой страшный, малышка?       Я не хочу отвечать ему абсолютно ничего. Отворачиваюсь от этого мерзлотного типа, Эд резко разворачивает моё лицо к себе и, очень сильно сжимая щёки, заставляет смотреть ему в глаза. Но я не хочу видеть его, отвожу глаза от него. Пощёчина… Ещё одна… И ещё…       По лицу текут слёзы, тушь… Я кричу, больно и безумно страшно от осознания того, что это далеко не конец, но уже нет сил, больно от его ударов, мне больно морально…       «Фу, Боже, я никогда не отмоюсь от прикосновений этого мерзкого типа, как мне страшно».       — Ну, малышка, неужели ты думаешь, что будет больно? – говорит Эд, нависая надо мной.       Я бью его кулаками в грудь, когда руки оказываются свободны. Я вижу, как он разозлился. И теперь уже очень грубым тоном он говорит:       — Очень жаль, я мог быть по нежнее, но ты этого не захотела. Тварь! — пощёчина...       Я всё также кричу, но меня не слышно. Эду сносит крышу. Он очень резко переворачивает меня на живот, я понимаю, что сейчас произойдет непоправимое…       Я слышу как рвется моё платье. В любой другой ситуации я бы переживала, но не сейчас. Эдвард очень грубо проводит рукой по спине. На мгновение он отстраняется. Я в этот момент пытаюсь убежать. Добегаю до двери, но я не успела. Эд кидает меня на кровать разрывает мои трусики, лифчик…       Он связал мне руки. Я слышу как звенит пряжка его ремня. Мне прилетает звонкий удар по попке этим ремнём. Еще удар. Снова и снова они повторялись. Я начала ощущать капельки крови, выступающие на ссадинах от ремня. Слышу звук расстегивающейся молнии. Во весь голос кричу:       — Нет!       Очень резко Эд входит в меня. Из глаз лишь сильнее брызнули слёзы. Эда сносит крышу, он двигается очень резко. Я уже не могу кричать, я сорвала голос. Мне просто очень больно. Очень…       Резко Эд выходит из меня, ставит перед собой на колени, очень сильно надавливая на щёки, заставляет открыть рот. Очень резко, во всю длину, он вдалбливает в мой рот свой член, я кашляю, мне не хватает воздуха.       Я очень надеюсь что на этом всё закончится, но он опять кидает меня на кровать, входит, делает несколько резких толчков. Я понимаю что он кончил в меня. Эдвард быстро оделся и, ухмыляясь, спросил:       — Малышка, тебе понравилось?       — Кадоган, ты тварь, последняя, мерзкая тварь, — голос срывается на крик. Я лишь сильнее начинаю плакать. Эд удалился из моей комнаты. Я еле встала с кровати, подошла к зеркалу. Всё тело в синяках, ссадинах, местами запекшаяся кровь, макияж полностью размазан, волосы потрепаны, одежда порвана.       Я обессилено упала на кровать и начала плакать, тело пронизывали резкие спазмы от малейшего движения. Я прокручиваю в голове всё что произошло… Мне становится ещё больнее, слёзы льются градом, я кричу, но сама не знаю от чего. То ли от боли, то ли от осознания того, что это все из-за Кадогана…