Я и так твой

Саму тащил почти безвольное тело брата, который лишь изредка дергался в попытках выбраться. Кровь стекала по подбородку из разбитой губы, а на скуле краснел след от удара, который уже через пару часов станет полноценным синяком. Ладно, возможно, Осаму переборщил, но Ацуму заслужил того, чтоб ему хорошенько вмазали. Иногда он просто невыносим. Правда, чем ближе они подходили к его комнате, тем меньше злости в нем оставалось, заменяясь, как и обычно у них бывает после драк, беспокойством и чувством вины за то, что сделал больно любимому человеку. В комнате стоял полумрак и легкая прохлада, что заставляла вздрагивать от мурашек. Не включая свет, он усадил подозрительно притихшего брата на кровать, а сам пошел в ванную за аптечкой. Осаму уже успел поблагодарить всех богов за отсутствие родителей дома, иначе они бы не избежали расспросов и нотаций по поводу их ужасного поведения. Вернувшись, он увидел Цуму в том же положении и с каким-то задумчивым взглядом, устремленным на свои руки. — Эй, — Саму присел рядом, бегая взглядом по Ацуму в поисках причин такого состояния, — слишком больно что-ли? Прости, я не хоте… — Не разговаривай со мной, как с девчонкой, я в порядке, — наконец-то отмер блондин и облизнул губы, стирая свежую кровь. Парень фыркнул и принялся обрабатывать ранку. Он понял, насколько плохая это была идея, когда сердце выплясывало уже пятый кульбит. Конечно, они всю жизнь находились рядом и постоянно нарушали личные границы друг друга, но почему-то именно сейчас, в темной комнате и без единого свидетеля, на мягкой кровати, сохранившей запах Ацуму, Осаму чувствовал нечто интимное в этом моменте. Он даже задержал дыхание, боясь спугнуть атмосферу, но надолго его не хватило, и он с шумом выдохнул воздух прямо в губы брату, почувствовав, как тот вздрогнул. А потом подумал, какие мягкие у того губы. Не то что у самого Саму — потрескавшиеся и искусанные оттого, что приходиться сдерживать себя рядом с братишкой, когда тот прижимается боком в машине, случайно касается коленом под столом. У Ацуму же они словно бархатные, немного влажные и сейчас — покрасневшие от следов крови. Забыв о том, что он вообще собирался обрабатывать ранку, Осаму перевел взгляд выше по лицу и остановился на глазах. Дыхание перехватило. Он смотрел прямо на него. Завороженно, не моргая. Глаза у него тоже другие — на пару тонов потемнее, хотя сейчас, в полумраке, они кажутся черными. Возможно, еще из-за того, что зрачки расширены так, что почти полностью заполняют радужку. Саму сам, словно заколдованный, приближался к нему, хотя внутренний голос вопил, что он совершает ошибку. Он почувствовал, как горячее дыхание опалило его губы, и в комнате резко стало так жарко, как будто включили печку. Рука сама потянулась к осветленным волосам, зарываясь в них и слегка оттягивая в сторону, вынуждая блондина издать тихий всхлип. Все разрушила противная трель дверного звонка. Осаму даже сначала не понял, откуда в его снах дверной звонок, но постепенно возвращался в реальность. Руки похолодели от одной мысли, что он сейчас собирался все испортить или, возможно, уже испортил. Не давая ни себе, ни Ацуму возможности что-либо сказать по этому поводу, он пролепетал что-то про то, что это родители пришли, и выскочил за дверь. Это и правда были родители, вернувшиеся с торгового центра с кучей сумок и пакетов, поэтому Осаму был вынужден задержаться минут на 10, помогая разгружать все покупки. Ацуму вниз так и не спустился, и парню пришлось соврать, что тот устал после тренировки и заснул. Возвращаться наверх не особо хотелось, но Саму понимал, что он лишь оттягивает момент их разговора. В итоге, пока он проторчал на кухне, успел накрутить себя настолько, что, наливая чай, пролил половину мимо. Мама сказала, что и он устал, видимо, не меньше, и тоже отправила его спать. Вздохнув, он поплелся на второй этаж, считая по пути ступеньки и сжимая в руках стопку из нескольких томов их любимой манги, которую они с Цуму попросили купить. Вообще, он мог бы закрыться у себя в комнате, но парень чувствовал, что этим точно разрушит все. Надо было поговорить. Сказать, что это ошибка, что ему показалось, просто действительно устал после тренировки и странно себя вел. А может, вести себя как ни в чем не бывало? Просто зайти и усесться вдвоем за томиком манги, комментируя, как обычно, самые смешные моменты. Будет сложно держать себя в руках, но он постарается. Ради Ацуму. Да, так он и сделает. Вся уверенность испарилась, когда он вошел в комнату. Блондин лежал на кровати к нему спиной. Казалось, что он спал. Но стоило Саму присесть на кровать, как тот заворочался, развернулся и сел. — Родители, — зачем-то подтвердил Осаму, будто брат не слышал голосов снизу, — принесли… мангу… — Саму, — стопка бумаги не произвела на него никакого впечатления, он снова уставился в глаза близнецу, — что ты хотел тогда сделать? — Эй, Цуму, просто забудь об этом, я… — его снова перебили. — Ты ведь хотел поцеловать меня, — парень не мог понять его настроение по интонации, поэтому весь сжался, готовый ко всему. — Д-да… — взгляд устремился на покрывало, будто рассматривание узоров в темноте было действительно интереснее. — Так что тебе мешает снова попытаться? — Осаму послышались елейные нотки в его голосе, хотя брат не улыбался. Он даже поднял голову, чтоб перепроверить. Ему действительно не кажется? Ацуму правда это сказал? Не дожидаясь ответа, близнец сам потянулся к нему навстречу, на этот раз не медля, впиваясь в сухие губы поцелуем. Язык сразу протолкнулся в чужой несопротивляющийся рот. Осаму успел только судорожно втянуть носом воздух и зажмурился. Руками он обвил брата за шею, притягивая его ближе и усаживаясь к нему на колени. Чужие руки тут же принялись оглаживать спину и бока, но не спеша заходить дальше. Зубами блондин прихватывал губы близнеца, нежно покусывая. Языки и зубы сталкивались от неосторожных движений. Осаму старался дышать через нос, но получалось у него откровенно плохо. Наконец, разорвав поцелуй, парень слегка отстранился от брата, шумно вдыхая. Какое-то время они оба молчали, пока Саму не уткнулся носом куда-то в ухо брату и не зашептал: — Братик, ты мне так нравишься, ты бы знал. Я уже столько лет мучаюсь. Каждый раз, когда гляжу на тебя, хочу прижать и поцеловать. Ты такой… такой… Просто хочу, чтобы ты был моим. — Я и так твой, Бакасаму, — руки крепче сжались на спине, а губы ласково мазнули по шее. Пока они так сидели, Осаму успел подумать, что иногда драки заканчиваются чем-то хорошим.