Остаться в прошлом.

Вырву твоё сердце и залью в него бензин.

      Прошло лет шесть с того момента, как Макаров начал работать на Разумовского. За это время парень успел прилично вырасти в должности и теперь являлся правой рукой Волкова, решая все самые главные вопросы в его отсутствие. Лёша стал заметно старше, он возмужал и вытянулся, а пропорции его тела наконец выравнились, от былой угловатости не осталось и следа. Парень много тренировался и набрал мышечную массу, что было довольно сложно, учитывая его природную склонность к худобе. Он коротко стригся, под насадку в ноль-пять, чтобы волосы не лезли в глаза и не мешали во время выполнения заданий. Макаров стал просто превосходным снайпером, ровню которому найти было невозможно, а если и возможно, то невероятно сложно. Абсолютно всё своё свободное время Лёша отдавал тренировкам и превратился в самую настоящую машину для убийств. Его рука не дрожала на курке даже тогда, когда дело касалось убийства подростков и детей: Если бы он стал таким раньше, многих проблем прошлого удалось бы избежать.       Лёша сидел на полу в темном коридоре их офисного здания и курил, сжимая в руке полупустую пачку Парламента, на который он уже давным давно променял свой испаритель. Благо особых правил их организация не имела, да и Макаров занимал слишком высокую должность, чтобы слушать кого-либо кроме Олега и Сережи, а те никогда не были против курения в офисе. Он меланхолично делает очередную тяжку, запуская смертоносный дым в легкие, и спокойно выдыхает. Слышится звук закрывающейся двери. Этого человека Лёша узнает из тысячи — несколько вымеренных, тяжелых шагов армейских ботинок, и рядом с ним на пол пускается никто иной как Олег Волков. Макаров слабо улыбается, протягивая старшему сигарету. — Есть дело для тебя. — Закуривая сигарету от зажигалки младшего, проговаривает мужчина, а затем делает первую тяжку, на какое-то время откинувшись головой на стену. — Сигареты хорошие. — Ухмыляясь добавляет старший, прекрасно зная о том, что привычку курить именно эту марку, Макаров перенял у него самого. Лёша ухмыляется и издает тихий смешок, на показ делая ещё одну сильную тягу. — Так вот. Дело. Не самое приятное на самом деле. — Олег замолкает ненадолго, не зная как подступиться, и разминает рукой затекшую шею. — Да, черт тебя дери, Волков. Мы не на школьной дискотеке, а ты не планируешь пригласить меня на танец, так что хватить мяться и говори как есть. — Обычно Лёша брался за любую, даже самую грязную и неприглядную работу, потому что ему было абсолютно без разницы. Он выжидающе смотрит на мужчину, вопросительно изгибая бровь в ожидании ответа.       Олег не знал, как так получилось, но почти сразу после того, как Макаров присоединился к его отряду, он взял мальчишку под своё крыло, прекрасно понимая, что защита и поддержка ему были нужны как никогда. В черством и холодном сердце Волкова начинало неприятно щемить, стоило ему только посмотреть на Лёшу. Младший чем-то напоминал брюнету Разумовского того времени, когда им самим было по лет восемнадцать. Возможно, с таким самоотверженным желанием помогать конопатым, разбитым мальчишкам из детдома Волкову бы стоило обратиться к психотерапевту, но он сам так не считал, потому что норма для старшего, всегда была понятием относительным. Из всех, кто окружал Лёшу сейчас, только Олег был в курсе абсолютно всей подноготной парня, включая историю с Громом. Даже Сергей не знал об этом аспекте личной жизни Макарова, да и, наверное, к лучшему. — Ну так, ты собираешься говорить или думаешь, что я мысли читать начну? Мне конечно льстит, что ты такого высокого мнения обо мне, но я пока ещё не дорос, до такого. — Алексей смеется, делает последнюю тяжку и тушит бычок о сырой, бетонный пол. Парень поднимает нарочито уверенный взгляд голубых глаз на старшего. — Я не знаю, как сказать… — Начинает Волков, но тут же закрывает лицо руками. В его жизни было только две слабости: Лёша и Серёжа. Рядом с ними Олег становился настоящей мямлей, за что, в глубине души, презирал сам себя. — Ртом, Олег. Ртом. — Уже более серьезно проговаривает Макаров, сведя брови к переносице, и кладет руку на плечо старшего. Тот молча протягивает ему увесистую папку с материалом по заданию. — Я пытался его переубедить, но он уверен, что должен идти именно ты. — Лёша скептически смотрит на Волкова, а затем открывает папку, и всё тут же становится понятно. В графе «Цель», черным по белому, написано Игорь Гром. — Можно попытаться поговорить с Серёжей ещё раз. — Незачем. — Прерывая мужчину, решительно добавляет младший. Он давно ждал этого — возмездия. Макаров столько лет мечтал столкнуться лицом к лицу с Игорем, чтобы вырвать сердце старшего и спалить его до тла, ровно также, как Гром поступил когда-то давно с ним самим. Лёша напрягается, смотря в одну точку, и на его щеках выступают желваки. — Ты… Ты уверен? — В привычной манере, спокойно произносит Волков, аккуратно поглаживая младшего по плечу. — Как никогда. — Он накрывает руку мужчины своей, приободряюще поглаживая выступающие на его пальцах костяшки.       Они сидят там ещё минут пятнадцать и, говоря о аспектах задания, выкуривают ещё по одной сигарете. Лёша, кажется, и вправду ни на секунду не волнуется, оставаясь предельно холодным и отстраненным, несмотря на то, что сегодня вечером ему придется убить ранее дорогого для него человека. — Ладно, мне нужно пойти подготовиться. Собери мне человек пять прикрытия. Не хочу идти один. — Легко бросает Макаров и удаляется в южное крыло.