Лепестки с каплями дождя

      Реджина сидела в машине, не в силах совершить такую простую вещь, как открыть дверцу автомобиля. По стеклу катились холодные капли. Миллс провела остывшими пальцами по дорожкам стекающей воды, давясь слезами, ставшими комом в горле. В груди противно ныло: это ее душа изнутри. В руке она сжала розы, острые шипы которых впились в нежную кожу. Капли крови падали на белые лепестки, окрашивая все в темно-алый. Так пусто и тоскливо, и мир окрашен в серый. Нет, она должна быть сильной! Ветер сдувал зонтик, дождь попал за шиворот и на лицо. Реджина словно плачет, так легче спрятать слезы от себя и от мира. Она ведь королева и такой будет до конца. Ее одежда быстро промокает, вода стекает с прядей. Но ей все равно, в этом сером месте и пустом мире. Будь проклят тот миг, когда она стала на сторону света и перенесла все эти потери, стала лишь подобием себя, лишь тенью своего великого прошлого. Робин — первый, кто по-настоящему поверил в нее. Недолгий миг счастья, как путь к страданиям, окрашенный голубым, как и цвет его души. Синие цветы на могиле, как обещание, что они всегда будут вместе. Он обещал, что они встретятся, и так будет. Для этого Реджина будет идти по ненавистному пути света, устланному шипами от роз. До конца. Черные цветы для ее учителя. Это всегда был его цвет. Никто не думал, что когда-то увидит могилу Голда. Но вот Миллс перед ней, перед простым надгробием, покрытым ядовитым плющом. Даже здесь он отличался; нигде не растет это растение, только тут. Она не знает, что чувствует по отношению к нему. Румпельштильцхен расстелил перед ней черный бархат Тьмы, сжигающей ее изнутри, приготовил напиток из безумия и злобы, состоящий из пепла сердец. Если бы не он, чтобы стало с ней? Если бы не он, Реджина никогда не стояла бы здесь. Почему даже сейчас она слышит визгливый смех и вкрадчивый шепот старого интригана? Какой же может быть свет, рождённый в горниле темной магии? Какой же это свет? Или это тень, смешанная граница между ними? Для пирата нет цветов, только фляжка с ромом. Разве нужны растения тому, кто всей душой был привязан к морю? Он показал, что ее сердце — не пепел, оно у нее есть, и оно бьётся. Однажды он предал ее, но королева пощадила его… в нем самом она видела отражение себя, искаженное злобой и коварством. Там она утонула в крови, казалось, что та стекает с пальцев и капает на прах поверженных врагов. Такое наслаждение, которое заставило ее ужаснуться. Наверное, впервые за многие годы. Непонятное чувство, что пробудилось и приходило в кошмарах. Кто бы знал, как именно у нее получается стоять и не упасть. Соленые капли попадали на губы. Реджина собирает их языком. Она пытается не помнить и не хочет забывать. По-прежнему красивая и молодая, но словно заводная кукла. Не в силах переписать двигаться, только вот ключ давно потерян, и заводить некому. Да уже и нечего. Кому нужен сломанный механизм? Мисс Свон, миссис Джонс… зачем она появилась в ее жизни и разрушила иллюзорный мирок, где с каждым годом Реджина жила в ловушке своей путины? Становясь такой же игрушкой проклятья, как и все. Каждый день — почти повтор в бессознательной петле. Кто же страдал по-настоящему: она или жители Зачарованного леса? Или не было никакого иного мира? И все это выдумки ее воспаленного разума? Эмма разрушила все и выстроила новый узор, странный и нескладный. Свон — ее лучшая подруга. Как смешно… она Спасительница? Слова новой Темной больно ранили и отдавались эхом. Почему спустя столько лет Миллс стояла одна и роняла лепестки роз на свежие могилы? Для кого эта честь, оказанная Чёрной королевой? Она не сломается, гордо будет стоять, даже в мире, где нет ничего. Реджина обещала, что не… «Судьба спасителя — быть убитым. У них нет счастливого конца». — Я не сдамся, я помню… — слова звучат глухо, как хриплое карканье ворон. «Ты обещала жить, а не искать путь к смерти». — Почему ты говоришь со мной с того света? Как ты смеешь? Реджина бросает цветы, обагренные кровью. На кладбище воцаряется тишина, лишь злой ветер иссушает мертвые растения, а дождь смывает, словно ненужный мусор. К чему мёртвым жалость и боль живых, что мучает их в Царстве теней ежечасно? Королева горда, ничто не поставит ее на колени, даже ее сердце в руках врага. Никогда не увидит, что же на душе. Кто сказал, что она против воли приняла карму Спасителя, что не искала способ искупления, что не была отравлена светом? Но враг упал с перерезанным горлом. Магическое сердце обагрилось настоящей кровью. Две несовместимые вещи, что никогда не должны встречаться. Реджина упала, не в силах стоять прямо. Худая, бледная женщина, седая не из-за возраста, а из-за магии. Заостренные черты лица и неестественно зеленые глаза. Вся в чёрной коже, словно тень. Ей не нужно говорить, кто она. Ее знают, ее боятся, и смотрят, словно на призрака… она и есть призрак… — Держи своё обещание, Реджина, не заставляй проверять тебя на прочность… — оскал, не улыбка, и тьма в глазах, как обещание… — Я ли лгу тут больше всех? — Я всего лишь скрыла, что поцелуй истинной любви мне не помог. Для общего блага, ты же понимаешь? — голос насмешливый, почти грубый, почти царапает кожу… Мисс Миллс пришла в себя в больнице, никто не видел эту женщину. Неужели показалось? На шее след от пальцев. Вейл сказал, что ей все привиделось от недостатка воздуха. Если это не игра воображения, то откуда тогда в ее холле все эти рассыпанные палочки золотой соломы, а на окне в спальне висит ловец снов? Ей страшно, наверное, впервые. Тот, кто мёртв, снова одурачил весь мир, снова руководит из тени. Мир пустой и уже не серый. Это цвет могильного камня, и она туда больше не ходит. Теперь кладбище у нее в душе. Гордая королева просто спит, как живая, и ни тлен, ни время не побеспокоят ее. Говорят, у колодца желаний есть двойник, где можно встретить свою половинку. Говорят, что в мире, где вечный закат, приходят умирать и жить те, кто потерялся по пути света или заблудился во тьме. Каждый воздает почести мертвой королеве этого места. Каждый — лишь очередное имя на камне из розового кварца…