Не пытайся убежать

Се Лянь просыпается от тихого стука в окно. То ли дождь, то ли сломанная ветка колышется на ветру – не понять, сон тяжелым одеялом давит на плечи, и Се Лянь, вздохнув, закрывает глаза, только вновь заснуть ему не удается. Стук в окно все не утихает. Он одновременно деликатный и настойчивый, непрерывно-размеренный, и по звуку совсем не похож ни на капли дождя, ни на ветер. Несколько мгновений Се Лянь вслушивается в него, а потом садится на своей потрепанной циновке. И кому он мог понадобиться в середине ночи? Может быть, в деревне что случилось и нужна его помощь? Но тогда стучали бы в дверь, он услышал бы голоса… Тихий стук сменяется звоном в ушах, когда Се Лянь все же поднимается, чтобы подойти и проверить. Храм Водных каштанов весь залит черно-серым, каждый шаг утопает во мраке, громкий скрип половиц режет слух – краем глаза Се Лянь замечает, что на соседней циновке проснулся Лан Ин. Утром стоит перед ним извиниться, но сейчас все внимание Се Ляня приковано к окну. За окном пусто. Полукруг луны прячется в облаках, облетевшие деревья тянутся друг к другу ветвями, во дворе ни единой живой души. Помедлив, Се Лянь уже хочет отвернуться, когда вдруг к стеклу с той стороны прижимается бледная ладонь. А потом показывается ее обладатель, и дыхание Се Ляня застывает от ужаса. Перед ним в мутном свете луны стоит высокий человек в похоронно-белых одеждах. Маска радости и печали скрывает лицо, и ее искаженные черты впиваются в душу Се Ляня, пробуждая в памяти старый кошмар. По костям разливается онемение, в животе скручивается тугой холодный узел, Се Лянь пытается сделать вдох – и не может. Шаг назад. Еще один. Се Лянь пятится наощупь, а Безликий Бай, напротив, придвигается ближе, гладит тонкую перегородку стекла, словно хочет прикоснуться. Задохнувшись беззвучным криком, Се Лянь делает последний неверный шаг, оступается - и падает. Полутьма комнаты кружится перед глазами, половица оцарапывает ладонь. Лан Ин вскакивает на своей циновке, худой и взъерошенный как больной воробей, вертит головой, испуганно переводя взгляд с Се Ляня на окно. За окном снова пусто. - Ты это видел? – ошарашенно выдыхает Се Лянь. Он поворачивается к Лан Ину, все еще не до конца придя в себя, и продолжает, будто сам с собой: - Как он вообще здесь оказался?.. Лан Ин замирает, только губы шевелятся, выводя еле слышный вопрос: - Кто? - Безликий Бай! – Се Лянь подходит к нему, чтобы убедиться, что все в порядке, опускается на колени - и ловит непонимающий взгляд. – Человек в белом! Там, за окном… Ты его видел? Лан Ин продолжает смотреть так, словно не понимает ни слова, и Се Ляню приходится пару раз встряхнуть его за плечи – руки так сильно дрожат, что Лан Ин дрожит вместе с ними. И он все еще молчит. Понемногу Се Лянь теряет терпение. Да что с ним такое? Неужели он так сильно испугался? Впрочем, его можно понять… Лан Ин внезапно съеживается в его руках и отползает к стене. - Пожалуйста, не бейте меня, - шепчет он. – Я никого не видел... Там никого нет… Пожалуйста… Его голос еле слышен, но слова пронзают душу Се Ляня как лезвия сотни мечей. Он безвольно замирает, словно разом потеряв все силы. Удушающая темнота обступает его со всех сторон. - Что значит… никого не видел? – повторяет он. «Он же был, прямо здесь, прямо передо мной… Как ты мог его не видеть?» Лан Ин все еще молчит и закрывает голову руками - как будто Се Лянь и правда может с ним что-то сделать. Се Лянь смотрит на свои руки, до сих пор вцепившиеся в плечи Лан Ина, и наконец разжимает онемевшие от напряжения пальцы – так медленно, словно лишь сейчас он окончательно проснулся. В комнате их только двое. Не так давно Се Лянь спровадил Ци Жуна в Призрачный город – Хуа Чэн обещал придумать способ вытащить его из чужого тела, а Гу Цзы так просился пойти вместе с «папой», что Се Лянь не смог ему отказать. И хотя обычно Ци Жун был не более, чем назойливой досадной помехой, в этот миг Се Лянь ловит себя на мысли, что с ним и Гу Цзы ему было бы как-то спокойней. Впрочем, эту мысль он сразу же отгоняет. За окном брезжит слабый рассвет, и Се Лянь, зная, что не сможет теперь уснуть, выходит и садится прямо на мерзлую землю. Утро встречает его низкими облаками и мелким дождем, а еще – роем мыслей, гудящих в больной от бессонницы голове. Почему Безликий Бай пришел за ним? Чего он хотел и почему ждал так долго, прежде чем появиться? Восемьсот лет назад он развеялся и обратился в ничто, Се Лянь видел это собственными глазами, - тогда что могло заставить его вернуться сейчас, когда Се Лянь давно потерял и страну, и последних верующих, и остатки прежних надежд? А самое главное… Почему этой ночью его видел только Се Лянь? Он вспоминает растерянный пустой взгляд Лан Ина, и снова ему становится не по себе. Белое Бедствие, как и в прошлый раз, показалось только Се Ляню? Или же… Неожиданная мысль заставляет Се Ляня слабо усмехнуться. …на самом деле не было никакого Белого Бедствия. За сотни лет Се Ляню не раз снились до ужаса реалистичные сны, где он снова видел плачуще-смеющуюся маску и пытался убежать, но вновь и вновь попадал в ловушки Безликого Бая. Каждый раз он просыпался в холодном поту с бешено стучащим сердцем... И с облегчением выдыхал: это был только сон. Может быть, увиденное ночью тоже было просто сном? Может быть, ему… показалось? Следующие ночи проходят спокойно – сонный шелест осенних листьев убаюкивает лучше колыбельной, и Се Лянь почти не видит снов. Он уже почти забывает о своей тревоге и успешно списывает все на обычный кошмар – мало ли кошмаров он увидел за эти века? Но однажды ночью кто-то вновь стучит в его окно, и хрупкое спокойствие рушится в одночасье. В этот раз сон уходит мгновенно, и Се Лянь, одним плавным движением поднявшись с циновки, идет встречать незваного гостя. Они стоят друг напротив друга – как искаженные отражения в зеркале. Безликий Бай склоняет голову и с любопытством смотрит на него, как будто размышляет, что Се Лянь будет делать дальше. Но Се Лянь остается неподвижен, и Бай, вздохнув, решает сделать первый шаг. Острым темным ногтем он выводит на стекле слова – черту за чертой, и каждая линия отдается болью, словно кровоточащий порез. Не пытайся убежать. Се Ляня прошибает дрожью. Все равно тебя найду. - Убирайся, - севшим голосом шепчет он. – Убирайся немедленно, и не смей никогда появляться, или я!.. Он срывается на крик, бесполезные угрозы застревают в горле – ни одна из них не сможет напугать Безликого Бая, но Се Лянь уже не может сдержаться. Он хватает меч, бросается к окну, чтобы уничтожить-убить-прогнать эту тварь, но за спиной слышится тихий возглас: «Даочжан!» - и, внезапно обернувшись, Се Лянь видит сжавшегося у стены Лан Ина. Он напуган и весь дрожит, темные глаза широко распахнуты. Но он смотрит вовсе не за окно – за окном все спокойно и пусто. Взгляд Лан Ина прикован к Се Ляню, занесшему меч. Будто именно его сейчас стоит бояться. Будто бы Се Лянь в самом деле сходит с ума. Когда Хуа Чэн навещает его после обеда, Се Лянь старается сделать вид, что все в полном порядке. Он спрашивает о Ци Жуне и о том, как идут дела в Игорном доме, просит рассказать последние новости Призрачного Города, да и сам без устали болтает о бесхитростных заботах храма Водных каштанов - но ни разу ничем не дает понять о том, что случилось с ним прошлой ночью. Он и сам не до конца это понимает. Он достаточно уверен в своих подозрениях, но даже если Безликий Бай действительно вернулся – Се Лянь просто не сможет это доказать. Даже Лан Ин, который находился в комнате рядом с ним, ничего не увидел и теперь считает, что с Се Лянем творится что-то неладное. Может быть, Белое Бедствие вообще не сможет увидеть никто, кроме Се Ляня? Если так… то что ему делать? Нечто подобное уже с ним случалось – сотни лет назад, так давно, что Се Лянь едва помнит то время. Помнит только вечный голод и тревогу, похоронные одежды, пропадающие, стоило позвать на помощь, задыхающийся кашель отца и печальный взгляд матери, и их общую негласную догадку: сын, должно быть, сходит с ума. Он помнит обманчиво спокойные слова Фэн Синя, и помнит его взгляд, полный горечи и сомнений. Он помнит, что тогда ему никто не поверил. И знает в глубине души, что не поверят теперь. Даже с Хуа Чэном он не может быть полностью откровенен. Наверняка Хуа Чэн его выслушает, поверит и попытается как-то помочь – они все поначалу так делали, все, кому Се Лянь рассказывал о Белом Бедствии. Но чем дальше, тем больше сочувствие превращалось в недоверие, тем сильнее Се Лянь чувствовал, что он обуза, что от него одни проблемы, что лучше бы он молчал с самого начала – может быть, тогда не пришлось бы слушать за спиной вздохи и горестный шепот: «кажется, он сходит с ума». И потому, когда Хуа Чэн замечает его круги под глазами и спрашивает, все ли в порядке, Се Лянь только смеется фальшиво и беззаботно, и говорит, что в последнее время он плохо спит – но не говорит, почему это происходит. - Должно быть, погода, - пожимает он плечами, а сам бросает быстрый взгляд за окно, и сердце сжимается от страха, стоит вновь представить фигуру в белом. Но за окном пусто. – Все в порядке. Хуа Чэн недоверчиво смотрит в ответ, брови сходятся на переносице. - Если гэгэ не высыпается здесь, то всегда можно переехать в Дом Блаженства, - говорит он. - Там тебя никто не побеспокоит. - Не хочу доставлять тебе неудобства, - качает головой Се Лянь. Хуа Чэн очень добрый, но чем Се Лянь сможет отплатить ему за эту доброту? Бессонными тревожными ночами? Кошмарами, которые способен видеть только он?.. - Никаких неудобств, - возражает Хуа Чэн. – Наоборот, я буду очень рад. Но Се Лянь только снова качает головой и напряженно улыбается. Есть еще одна причина, по которой он не может переехать в Призрачный Город. Если дерево легче всего спрятать в лесу, то и демону проще затеряться среди себе подобных. А значит, там Безликий Бай сможет легче подобраться к Се Ляню. Какой бы надежной ни была охрана Дома Блаженства, он найдет способ ее обойти. Может быть, если только Хуа Чэн будет проводить с Се Лянем дни и ночи напролет… Но Се Лянь чувствует, что не в праве просить о подобном. Сейчас, когда он встретил человека, которому действительно небезразличен… Меньше всего на свете он хочет показаться проблемным. - Все в порядке, Сань Лан, - говорит он, протягивая тарелку с очередной несъедобной бурдой, которую Хуа Чэн каким-то чудом ест, да еще и нахваливает. – Я подумал, что какое-то время поживу на Небесах. У меня же теперь есть свой дворец, - добавляет он почти удивленно, вспоминая слишком щедрый подарок Цзюнь У. – А ты пока на время позаботься о Лан Ине, хорошо? Хуа Чэн, очевидно, сомневается, что все будет в порядке, но сказать об этом прямо не может. Он только спрашивает: - Значит, мы с гэгэ будем видеться реже? В его голосе такое огорчение, что Се Лянь не может удержаться от теплой улыбки. Впервые за долгое время у него есть кто-то, кто будет по нему скучать. - Разумеется, нет, - смеется он. – Я постараюсь спускаться так часто, как только возможно. Будь уверен, у меня еще много дел в мире смертных… Он возвращается на Небеса тем же вечером. Когда-то вознестись и оказаться здесь было пределом его мечтаний, теперь же улицы небесной столицы кажутся чужими – как и аромат вечноцветущих деревьев, как и лица проходящих мимо небожителей, скрытые в сумерках, как и новый дворец, с удивительной точностью повторяющий его прежний. На мгновение Се Лянь задается вопросом, откуда Цзюнь У мог так хорошо знать расположение комнат и внутреннюю отделку каждой из них… Впрочем, он не раз бывал у Се Ляня в гостях – может быть, дело в этом. Все вокруг знакомое и незнакомое одновременно – отчего-то Се Лянь не чувствует это место своим. Куда больше эта роскошь подошла бы прежнему наследному принцу, но уж точно не тому, в кого он превратился сейчас. Се Лянь даже идет слишком медленно и осторожно, с опаской глядя по сторонам - словно он забрел в чужой дом погреться, и хозяева вот-вот вернутся и прогонят его прочь. Но тем не менее, это его дворец, и Се Лянь решает на время оставить ненужные мысли. Наскоро приняв ванну, он забирается в кровать и закрывает глаза, стараясь не замечать это странное чувство, будто кто-то за ним наблюдает. В этот раз он спит на удивление спокойно, ни один кошмар о прошлом не тревожит его сон. Наутро Се Лянь чувствует себя свежим и отдохнувшим, собственный дворец понемногу теряет холод отчужденности, и, спустившись в деревню Водных каштанов, Се Лянь с новыми силами принимается за ежедневные дела, ловя на себе спокойный и удовлетворенный взгляд Хуа Чэна. Переселиться на Небеса – не такое уж большое изменение, думает он. Все осталось по-прежнему. Слишком поздно он понимает свою ошибку. Ежедневные молитвы отнимают все больше сил, выполнять их приходится по всей Поднебесной, а отдыхать он возвращается на Небеса – и для Хуа Чэна времени почти не остается. Разговоры по духовной сети не могут заменить тепло личной встречи, к тому же, Се Лянь слишком застенчив, чтобы произнести чужой пароль и первым начать разговор. Он все чаще думает, что не должен навязываться, что у Хуа Чэна и своих забот хватает, чтобы тратить время и на него, и вот тогда… Однажды ночью он снова ловит на себе чей-то взгляд. Открыв глаза, Се Лянь тут же вздрагивает всем телом и рывком садится на кровати, путаясь в одеяле. Безликий Бай стоит у стены и сморит на него, склонив голову к плечу. Лунный свет очерчивает силуэт, выбеливает половину маски с искривленным ртом и черной линией слезы – словно он скучал и плакал от разлуки. Се Лянь сжимает кулаки и стискивает зубы. «Как ты сюда проник? – думает он. – Разве я не запер двери?» Словно прочитав его мысли, Безликий Бай поддевает ногтем приоткрытое окно и, поймав на лице Се Ляня ужас и понимание, тихонько смеется. - Думал от меня уйти? – шепчет он. В тот же миг Се Лянь бросается на него. Он готов к чему угодно – к резкому уклону, возгласу, ответному удару, но Безликий Бай и не думает что-то делать. Он стоит неестественно прямо, словно статуя в лунном свете, но в тот миг, когда Се Лянь должен его коснуться – рука встречает лишь воздух и твердые доски пола. И больше – ничего. Перекатившись и приняв боевую стойку, Се Лянь с удивлением понимает, что в комнате он один. Он один, а окно заперто изнутри на защелку – ровно так, как он сам его запер. Остаток ночи Се Лянь проводит без сна. На всякий случай он обыскивает комнату, а следом – и весь дворец, но все в порядке, ни следа чьего-нибудь присутствия. Устав от поисков, Се Лянь садится на ковер в гостевой комнате – своей спальне он больше не доверяет, – и пытается придумать, что теперь делать. Должен ли он кому-нибудь рассказать? В прежние времена он однозначно бы ответил, что должен. Но теперь… Кому он может довериться? Кто готов его выслушать? У него здесь нет ни единого друга, и любые слова или просьбы о помощи будут встречены только презрением. С тех пор, как исчез Повелитель Ветра, Се Ляню больше не к кому обратиться. Мысли Се Ляня замирают на Хуа Чэне. Хуа Чэн тоже мог бы ему помочь. Хуа Чэн бы отнесся к его словам с вниманием и доверием, но вот в чем дело… Се Лянь не может сказать точно и наверняка, что Безликий Бай ему не привиделся. Что он в самом деле пришел в его спальню, что все это не было видением или плодом воображения. Се Лянь не почувствовал, как он вошел, не почувствовал столкновения, а окно оказалось закрыто. Что если нет никакого Безликого Бая, а он просто медленно сходит с ума? Если это действительно так, то захочет ли Хуа Чэн возиться с умалишенным? Се Лянь крупно вздрагивает от этой мысли. Нет, нет, нет. Ни в коем случае нельзя ему рассказывать! «Просто сделаю вид, что все в порядке, - думает Се Лянь, опуская голову. – Все должно наладиться». Следующей ночью все тихо, но Се Лянь, как ни пытается, не может уснуть. Где-то внутри, под кожей, бьется беспричинный страх. Что если Безликий Бай вернется? Что если никакого Безликого Бая нет? Что из этого хуже? Се Лянь не знает. Временами он чувствует на себе пристальный взгляд, но стоит вскочить и зажечь светильники, как это чувство пропадает. Иногда он видит краем глаза мутный силуэт – но он оказывается то шкафом, то креслом, то причудливо сложившимся узором на стене. «Я не стану об этом думать, - мысленно повторяет Се Лянь. – Просто закрою глаза и усну. Просто усну». На щеку ложится ледяная ладонь. Се Лянь дергается, бьет наугад – но снова его кулак встречает только пустоту. В комнате никого нет. Се Лянь с тихим стоном сворачивается в клубок и прижимается лбом к коленям. Он так и лежит без сна, пока первые лучи солнца не пробиваются сквозь закрытые шторы. - Что с тобой? – говорит Фэн Синь по дороге на общее собрание. Се Лянь удивленно приподнимает брови – он не ожидал, что с ним заговорят. - А что со мной? – отвечает он вопросом на вопрос. Фэн Синь смотрит на него почти с раздражением. - Ты ужасно выглядишь, - говорит он. – Синяки под глазами и лицо все бледное. Ты заболел? - Вовсе нет, - Се Лянь отворачивается и думает, стоит ли надеть шляпу, чтобы спрятать лицо. Но тогда это будет выглядеть странно и подозрительно… Фэн Синь все еще смотрит на него, и Се Лянь вдруг чувствует себя неловко. – Я совершенно здоров, - добавляет он. – Все в порядке. Кажется, Фэн Синю не нравится его ответ, но в разговор неожиданно вступает Му Цин. - Оставь Его Высочество в покое, - бросает он. – Если он не хочет говорить, то и не надо. Кто мы такие, чтобы он рассказывал нам о своих проблемах и слушал наши советы? Его голос холоднее льда, но на лице против воли отражается что-то, что Се Лянь назвал бы обидой, окажись перед ним не Му Цин, а кто-то другой. - Хватит лезть, куда не просят! – вспыхивает Фэн Синь. – Я говорил не с тобой! - Да неужели?.. Му Цин усмехается, Фэн Синь сжимает кулаки, а остальные, чувствуя, что назревает драка, обходят их стороной, мимоходом бросая любопытные взгляды. Се Лянь все-таки натягивает шляпу и ускоряет шаг. На мгновение он думает о том, что стоило бы рассказать Фэн Синю – но только на мгновение. Однажды его уже преследовал Безликий Бай – гораздо серьезнее, чем теперь, и в тот раз… Если поначалу Фэн Синь и верил ему, то в конце наверняка убедился, что Се Лянь просто повредился умом. Он старался не показывать, что Се Лянь его обременяет, но догадаться было несложно. Сочувственные взгляды, усталые вздохи, неловкие попытки успокоить родителей… Если все это повторится, Се Лянь просто не выдержит. Собрание проходит как в тумане, Се Лянь краем сознания отмечает, что говорит Цзюнь У, и какие поручения кому раздает. Для Се Ляня поручений нет – да и неудивительно. Что может сделать мусорное божество с запечатанными силами и вечной неудачей? Точно ничего хорошего. Едав дождавшись конца собрания, Се Лянь уже направляется к двери вместе со всеми, когда неожиданно Цзюнь У говорит: - Сяньлэ, а ты останься. Пытаясь угадать, в чем на этот раз он провинился, Се Лянь с опущенной головой ждет, пока Цзюнь У подойдет ближе. Молчание невыносимо затягивается, и, в конце концов, не выдержав, Се Лянь все же поднимает взгляд. К его удивлению, Цзюнь У выглядит обеспокоенным. Он изучающе смотрит на лицо Се Ляня, а потом наконец спрашивает: - Сяньлэ, что с тобой? Се Ляня против воли бросает в жар. Неужели все настолько плохо, что даже Владыка заметил? И все-таки он не намерен ни о чем рассказывать. - Все в порядке, - отвечает он, глядя куда-то в сторону. - Нет, не в порядке, - Цзюнь У ловит его за подбородок и заставляет посмотреть на себя. – Я же вижу, ты действительно плохо выглядишь. Сяньлэ, что случилось? Се Лянь замирает в его руках. Мысли мечутся в голове – сказать или не сказать? Восемьсот лет назад именно Цзюнь У уничтожил Безликого Бая, а значит, ему следует знать о его возвращении. С другой стороны, если это окажется просто больным воображением Се Ляня, разве он не выставит себя в плохом свете? - Сяньлэ. Но если подумать еще, то с его тысячелетним опытом Цзюнь У наверняка знает, что происходит с Се Лянем и сможет ему помочь. Надежда на это очень хрупкая, но Се Лянь почти готов за нее ухватиться… - Ты действительно можешь мне сказать, - говорит Цзюнь У. И Се Лянь сдается. - Меня преследует Безликий Бай, - выдыхает он еле слышно. – Я не знаю, что делать. На мгновение взгляд Цзюнь У становится внимательным и острым, а потом он убирает руку, и Се Лянь наконец позволяет себе расслабиться. Он рассказывает все по порядку, начиная с самого первого случая в храме Водных каштанов, а потом отвечает еще на несколько вопросов: как часто это бывает, в какое время ночи, замечал ли Се Лянь еще что-нибудь необычное. - Думаете, это правда может быть он? – все-таки решается спросить Се Лянь то, что давно его мучило. - Это вполне возможно, - отвечает Цзюнь У. – Его тело было уничтожено, но прах оказался спрятан слишком хорошо, и мы не смогли его найти. - Но как он смог проникнуть на Небеса? – Се Лянь непроизвольно начинает ходить по залу. – Почему ждал столько лет? Для чего он это делает? - Боюсь, на последние вопросы может ответить только он сам, - замечает Цзюнь У. - Что же касается первого… Как показали недавние события – увы, проникнуть на Небеса не составит труда для демона достаточно высокого ранга. И хотя Цзюнь У скорее всего говорит о Хэ Сюане, Се Лянь вспоминает Хуа Чэна, похитившего его из дворца, и его сердце сжимается. - Однако, безопасность Небес - это отдельный вопрос, требующий продуманного решения, а действовать нам нужно уже сейчас, - Цзюнь У незаметно подходит ближе. - Как ты смотришь на то, чтобы переночевать сегодня в моем дворце? Се Лянь удивленно распахивает глаза. - Будет ли это удобно? - Почему бы и нет? Я выделю тебе отдельную спальню рядом с моей, и если будет нужно, ты в любой момент сможешь меня позвать. И хотя Се Лянь спрашивал несколько о другом, он не знает, что тут возразить. Возможно, его дворец и правда не настолько надежен, чтобы защитить его от Белого Бедствия, но о дворце Шэньу такого точно не скажешь. Вряд ли Безликий Бай осмелится даже близко к нему подойти, не то что вновь преследовать Се Ляня. Остается, конечно, вопрос, как долго Се Ляню придется здесь жить, но он надеется, что Цзюнь У вскоре разберется в ситуации. Значит, ничего страшного нет… И Се Лянь соглашается. Спальня, в которой он сегодня ночует, по обстановке напоминает его собственную, и Се Лянь чувствует себя здесь вполне комфортно. Свет луны еле-еле пробивается сквозь задернутые шторы, ветер шелестит деревьями в саду, где-то вдалеке перекликаются ночные птицы, и дыхание Се Ляня вскоре выравнивается – он засыпает. Кто-то гладит его по волосам. Поначалу легко и почти незаметно, но чужое движение разгоняет сонный туман, и Се Лянь отрывает глаза, чтобы тут же сорваться на задушенный безмолвный крик, – потому что трудно кричать с зажатым ртом. Безликий Бай сидит на его кровати, половина маски с улыбкой видна отчетливей другой. - Вот я тебя и нашел, - говорит он. Се Лянь с ужасом смотрит в ответ, мечется по кровати, пытаясь вырваться, но его держат крепко: одной рукой Безликий Бай зажимает ему рот, вторая прижимает к кровати шею, так жестко, что Се Лянь почти задыхается. Руки надежно спеленаты одеялом – ни единого шанса освободить их, и Се Лянь не способен сопротивляться. Безликий Бай наклоняется ниже, холодная маска касается лба Се Ляня. В его глазах – непроглядная тьма, длинные волосы темной завесой падают на подушку, отрезая Се Ляня от остального мира. Чужое тело прижимает его к кровати. Се Лянь парализован ужасом и совершенно беспомощен. «Помогите, кто-нибудь» - бьется в голове единственная мысль. А потом приходит вторая – вербальный пароль Цзюнь У, и Се Лянь хватается за него как утопающий за соломинку. - Владыка!.. В тот же миг на него обрушивается удар, от которого Се Лянь теряет сознание. Когда он приходит в себя, рядом снова кто-то есть, чьи-то руки гладят его виски, и Се Лянь инстинктивно дергается и резко садится на кровати. Цзюнь У успевает уклониться, и все равно на миг Се Ляню становится неловко. - Простите, - выдыхает он. Цзюнь У в ответ только отмахивается. - Он снова был здесь, - говорит Се Лянь. – Безликий Бай. Вы его видели? Какое-то мгновение Цзюнь У смотрит на него, а потом качает головой. - Но я же… Он не мог далеко уйти! – Се Лянь почти срывается с места, и только руки Цзюнь У на плечах мешает ему тут же бежать. – Нужно обыскать дворец! - Тише, успокойся, - голос звучит умиротворяюще, но для Се Ляня это – как ножом по сердцу. Неужели ему опять не верят? - Я его видел! – повторяет он, словно это что-то решает. – Пожалуйста, я говорю правду! Цзюнь У выдыхает, как будто ему приходится разговаривать с ребенком. - Когда я услышал твой призыв, я сразу же бросился сюда, чтобы проверить, - говорит он. – Но в комнате было пусто, а ты крепко спал. - Он ударил меня, и я потерял сознание! – Се Лянь чувствует, как против воли начинают дрожать губы. – Поверьте мне! Нужно обыскать дворец! - Я уже отправил своих подчиненных, - говорит Цзюнь У, и Се Лянь впервые немного расслабляется. – Но пока не было докладов, что они обнаружили что-то необычное. Се Лянь чувствует, что вот-вот потеряет сознание. - Впрочем, если мы говорим о Безликом Бае, это и неудивительно. Всего одна фраза – но какое облегчение она приносит. Се Лянь с трудом удерживается, чтобы не упасть обратно на подушки. Ему верят. Даже не имея доказательств – ему все-таки верят. - Будет лучше, если остаток ночи я проведу с тобой, - говорит Цзюнь У. – И мне, и тебе так будет спокойнее. Се Лянь кивает. Меньше всего на свете он хочет сейчас оказаться один. Вряд ли Безликий Бай вернется этой ночью, но с ним никогда не знаешь наверняка. - Хочешь остаться здесь? Подумав, Се Лянь качает головой. Вся комната кажется ему теперь какой-то зловещей и наполненной скрытой угрозой. Вряд ли он сможет здесь уснуть и не мучиться после этого кошмарами. - Тогда пойдем. Он тянет Се Ляня за руку, и Се Лянь послушно следует за ним – слишком поздно понимая, что они направляются в спальню Цзюнь У. Она чуть больше той, что у Се Ляня, на стенах – рисунки гор и каллиграфия, в изголовье широкой кровати – горящий светильник и свиток. Видимо, Цзюнь У еще не ложился этой ночью, а значит, он должен был оказаться в спальне Се Ляня достаточно быстро. Почему же тогда он не видел Безликого Бая? Это не могло быть просто сном, ведь правда же? Правда?.. Все еще не до конца успокоившись, Се Лянь вытягивается на кровати. Он слишком устал для дежурных вежливых разговоров, и потому сразу закрывает глаза. Через мгновение Цзюнь У гасит огонь светильника, опускается рядом и, коснувшись руки Се Ляня, переплетает с ним пальцы. - Потерпи немного, - говорит он. – Скоро это все закончится. Се Лянь сжимает его руку в ответ. Утром он просыпается в одиночестве. Поначалу Се Лянь даже не понимает, где он – а потом события прошлой ночи накатывают на него как штормовые волны. Безликий Бай снова пришел за ним, и снова Се Лянь ничем не смог это доказать. Почему Цзюнь У ушел так внезапно? Может быть, он что-то обнаружил? Или, может, отправился к одному из богов медицины, окончательно уверившись, что Се Лянь сходит с ума? Се Лянь стрелой вылетает из комнаты. Он должен найти Цзюнь У – чтобы тот просто сказал, что все наладится и он ему по-прежнему верит. Он мечется по дворцу, заглядывая во все комнаты, но вокруг светло и пусто, и паника только нарастает. В конце концов, он распахивает последнюю дверь – и только тут с облегчением выдыхает. Цзюнь У поднимает голову и встречается с ним взглядом. Медленно ставит чашку с чаем обратно на стол. - Сяньлэ, - говорит он с мимолетной улыбкой. – Не ожидал, что ты проснешься так рано. Составишь мне компанию? Се Лянь выравнивает дыхание, неловко кивает и, пройдя в комнату, опускается напротив Цзюнь У. Вскоре один из младших чиновников дворца Шэньу приносит ему легкий завтрак. Се Лянь механически поглощает его, почти не чувствуя вкуса. Все его мысли сосредоточены на одном. - Мой господин, могу ли я спросить… - Безликого Бая так и не нашли, - говорит Цзюнь У, словно угадав его мысли. – Ни его самого, ни каких-либо следов его присутствия. Палочки замирают в руках Се Ляня, горло сжимается судорогой. Светлая просторная комната вдруг становится душной и тесной. - Но… - запинается Се Лянь – от волнения не хватает воздуха. – Как же так? Как такое может быть? Я же… - Я верю, что ты его видел, - говорит Цзюнь У. – Однако это не значит, что он был… реален. - Что это значит? Он отлично представляет, какой ответ его ждет, но Цзюнь У удается его удивить. - Кто-то навел на тебя морок, - говорит он, и Се Лянь удивленно распахивает глаза. Почему он сам об этом не подумал? Цзюнь У продолжает: – Это должен быть человек, которому ты доверяешь, от которого не ждешь удара, и который может находиться рядом с тобой, чтобы время от времени подпитывать заклинание. И хотя имя не названо, Се Лянь отчетливо понимает, о ком идет речь. - Это не может быть Сань Лан!.. - Разумеется, нет. Се Лянь от удивления замолкает. - Хуа Чэн довольно опасен, но скорее всего, он не желает тебе зла, - замечает Цзюнь У. - Однако, я не могу сказать того же обо всех его подчиненных. Кто-нибудь из них может оказаться предателем. Се Лянь отрешенно кивает. Все верно, он и сам так думал, когда Хуа Чэн заговорил о переезде в Призрачный Город. - Я знаю этот тип заклинаний, - продолжает Цзюнь У. – Достаточно небольшого контакта с тем, на кого ты собираешься его наложить, а потом можно в нужный момент просто показать жертве то, что ты хочешь. Не обязательно даже быть рядом. - Так вот почему я продолжал все это видеть даже на Небесах, - понимает Се Лянь. – Дело вовсе не в плохой защите Небес, а во мне самом… Но что теперь делать? - Мы спрячем тебя в безопасном месте. Там, где ваша связь потеряет силу. А потом – просто подождем, пока Безликий Бай проявит себя и попытается тебя найти. Чтобы упростить ему задачу, можно даже отправить твоего двойника в Призрачный Город или в храм Водных каштанов… Впрочем, это уже мелочи. Се Лянь энергично кивает. Он думает, что это отличный план, и жалеет только, что Хуа Чэн будет за него волноваться. - А что это за безопасное место? – спрашивает он. – Когда мы туда отправимся? - Если ты не возражаешь, то прямо сейчас. Не бери с собой много вещей – никто не должен знать, что ты на время покидаешь Небеса. И, разумеется, ни с кем это не обсуждай – иначе все это потеряет смысл. - Даже с Сань Ланом? – вырывается у Се Ляня, и он, осознав всю нелепость вопроса, опускает взгляд. - Видимо, Хуа Чэн очень важен для Сяньлэ, - улыбается Цзюнь У, и Се Лянь только ниже опускает голову. – Если хочешь, я сам ему сообщу, чтобы он не беспокоился – но только после того, как мы окажемся на месте. Се Лянь не находит в себе сил возразить. Такой ответ - это большее, на что он может рассчитывать. Сразу после завтрака Цзюнь У ведет его в комнату в глубине дворца – там уже нарисовано поле для заклинания сжатия тысячи ли. Он наносит пару завершающих штрихов, поле вспыхивает – и, толкнув тяжелую дверь, они покидают дворец Шэньу и оказываются в другом, совершенно незнакомом месте. Се Лянь удивленно оглядывается по сторонам. Они стоят у подножия огромной горы, сравнимой по размерам разве что с горой Тайцан. Ее крутые склоны покрывают заросли деревьев с ярко-красными листьями, отчего гора кажется багровой, а пик венчает снежная корона. Се Ляню кажется, что он раньше видел рисунок этой горы среди других картин в спальне Цзюнь У, но не решается об этом спросить. - Куда теперь? – говорит он вместо этого. Цзюнь У спокойно улыбается. - Наверх. Они поднимаются выше и выше, петляют по узкой тропе, и чем дальше, тем тягостнее зрелище, открывающееся внизу. Там простирается город, давно опустевший, покинутый и сожженный. С высоты еще можно разглядеть фигуры, похожие на людей, но разве люди могут быть настолько неподвижны и словно вырезаны из камня? «Что это за место?» - думает Се Лянь. За восемьсот лет странствий он ни разу не встречал ничего подобного. - Когда-то, много столетий назад, здесь было королевство под названием Уюн, - неожиданно говорит Цзюнь У. Се Лянь поспешно оборачивается, но видит лишь его точеный профиль. Цзюнь У смотрит мимо него – на город, затаившийся у ног. – Оно было богатым и процветающим, а его наследный принц вознесся на небеса в юном возрасте, желая только одного – помогать простым людям. Отчего-то Се Ляню становится не по себе. То ли от вида сгоревшего города, который некогда был красивым и оживленным, то ли от того, что наследный принц чем-то напоминает самого Се Ляня в юности. - Что с ним случилось? – спрашивает он. - Поначалу все было в порядке. Он в самом деле помогал простым людям, его силы быстро росли, и благодаря поддержке своих подданных он стал одним из самых почитаемых богов. Но со временем нашлись проблемы, с которыми он справиться не смог, - Цзюнь У в последний раз с сожалением смотрит на город и отворачивается. - Эта гора – на самом деле спящий вулкан, который должен был вот-вот пробудиться. Если бы это случилось, вся страна потонула бы в огне и пепле. Пылающие дома, испуганные крики толпы и обгоревшие тела сами собой встают перед глазами, и Се Лянь на миг теряет равновесие. Цзюнь У поддерживает его за локоть. - Но ведь наследный принц наверняка что-то сделал? – спрашивает Се Лянь. – Должен же он был как-то это остановить? Он видит все как будто наяву, как будто это его страна гибнет в огне. - Он попытался, - ровным голосом отвечает Цзюнь У. – Чтобы спасти людей, он построил мост, который соединил Небеса и мир смертных. Он сделал это в одиночку - остальные небожители отказались ему помочь. Но и простые люди верили в него все меньше. Каждый думает сначала о себе, а если все молитвы остаются без ответа, потому что божество вечно занято, то стоит ли молиться такому божеству? Се Лянь молчит, сразу все понимая. Верующие не терпят пренебрежения. Даже если ты проливаешь дожди, спасая их от засухи, даже если ищешь лекарство от поветрия, даже если держишь на своих плечах пагоду – если они молятся, ты должен им ответить. - В конце концов, когда вулкан проснулся, и люди бросились вверх по мосту, принцу просто не хватило сил его удержать… и мост рухнул. На глазах Се Ляня рушится пагода, которую он держал несколько дней, бледные руки пораженных поветрием ликов тянутся к нему, и вместе с пагодой рушится целый мир, все его надежды и вера в себя. - Никто не потрудился ему помочь, - словно в отдалении слышится тихий голос. - Ни небожители, ни его подданные и верующие. Даже близкие друзья вскоре покинули его, сказав, что он уже не тот человек, которого они знали. Тебе это знакомо, Сяньлэ? Се Лянь с усилием кивает головой. Он впервые слышит эту историю, но она настолько похожа на его собственную, что ему кажется – он знал ее всю жизнь. Остаток пути они проводят в молчании. Цзюнь У идет так уверенно, как может только человек, хорошо знающий местность, а Се Лянь просто следует за ним. Их руки переплетены совсем как прошлой ночью: Цзюнь У говорит, что под снегом глубокие ямы, в них легко провалиться – и Се Лянь кивает, хотя чужая рука в его руке сама холодная как лед и жесткая словно тиски. Идти тяжело, кожа мерзнет от ветра и снега, а дыхание вырывается облачками пара, но Се Лянь этого не замечает. Все его мысли поглощены историей наследного принца и странной уверенностью: его судьба как-то связана с судьбой самого Се Ляня. Только как?.. На вершине ветер еще сильнее, кратер вулкана кажется бездонным провалом и Се Лянь с сомнением заглядывает в него. - Нужно прыгнуть, - говорит Цзюнь У. – И мы будем на месте. Там тебя никто не найдет. Се Лянь все смотрит вниз и не решается сделать последний шаг. - А чем закончилась история наследного принца Уюна? – внезапно спрашивает он. Почему-то это не дает ему покоя. - Я расскажу тебе позже, - обещает Цзюнь У и делает шаг вперед, в черное жерло вулкана. Се Лянь шагает за ним. Падение кажется бесконечным. Внутри горы скопился толстый слой снега, и Се Лянь приземляется в него, оставляя глубокую вмятину. Кое-как поднявшись на ноги, он растерянно смотрит по сторонам, но вокруг пусто и темно – кусочек неба над головой дает совсем немного света. Но еще хуже то, что он остался один. - Владыка? - нерешительно зовет он. Голос беспокойным эхом отражается от высокого свода. В голове возникает все больше вопросов. Почему Цзюнь У привел его сюда и куда исчез? Для чего рассказал эту историю? И что, в конце концов, случилось с наследным принцем Уюна, после того, как его низвергли с небес? Се Лянь осторожно бредет в полумраке, продолжая размышлять. Может быть, потеряв все силы, он вскоре умер простым смертным? Или смог подняться вновь? Впереди виден чей-то силуэт – фигура в белом, которая пока стоит спиной. Се Лянь ускоряет шаг и зажигает пламя на ладони. В голове всплывает давно услышанная фраза: человек, поднимаясь наверх, становится богом. Человек, опускаясь вниз… Фигура в белом оборачивается, и пламя освещается маску радости и печали. …становится демоном. - Владыка!.. Се Лянь отшатывается назад, взгляд мечется по сторонам, но безуспешно – правда в том, что их здесь только двое. Безликий Бай, на этот раз настоящий, смеется и неторопливо подходит ближе. - Чем же закончилась история наследного принца Уюна? – в задумчивости повторяет он. – А с чего ты взял, Сяньлэ, что она закончилась? Страшная правда доходит с опозданием, и Се Лянь бросается в сторону, но упирается в стену жерла. Все вопросы и сомнения складываются один к одному, образуя цельную картину. То, что Безликий Бай знал, где его искать. То, с каким упорством его преследовал. Даже то, что нынешний дворец Се Ляня в точности повторял его предыдущий. Близкий человек, которому Се Лянь мог доверять, и который наложил на него заклинание... Как же все просто!.. - Это был ты, - пораженно выдыхает Се Лянь. - Все это время – это был ты! Жерло вулкана пульсирует под его плечом как живое, вокруг становится теплее – и одновременно темнее, хотя до заката еще далеко. Сложив печать духовной сети, Се Лянь панически перебирает в уме тех, кого мог бы позвать на помощь – Хуа Чэна, Фэн Синя, Линвэнь, кого угодно – но встречает только пустоту. В этом месте нет духовной сети. В этом месте нет вообще ничего, кроме жара вулкана, Се Ляня и его давнего кошмара, который стал реальнее самой реальности. - Это бесполезно, - говорит Безликий Бай. Он перехватывает запястье Се Ляня и тянет на себя, заставляя прижаться вплотную, обвивая плечи руками. – Я же сказал – здесь никто тебя не найдет. В последний раз попытавшись вырваться, Се Лянь обмякает в его руках. Тихий голос шепчет на ухо: - Не пытайся убежать. Мы с тобой уже так похожи. Скоро ты окончательно станешь таким же, как я – и тогда… Ты больше никогда меня не покинешь. Последнее, что видит Се Лянь – как высоко над головой осколок неба становится меньше и меньше, пока не исчезает в полной темноте.