Омут обмана

Люциус был в бешенстве. Он сорвался с места и, прижав к себе Северуса, аппарировал прочь, им нужно было серьёзно поговорить. Но все мысли вылетели из головы, когда такое родное тело развернулось в его руках и прижалось к нему. Темноволосого мужчину немного потряхивало от принудительного перемещения. - За что, Мерлин, за что ты так со мной? Я похоронил тебя, я умирал, стоя над твоим надгробием на кладбище. Напивался вдрызг каждый день первые три года, когда тебя не стало. Зачем ты так со мной… с нами поступил? - шептал мужчина в губы Северуса, отдаваясь инстинктам и втягивая того в выпивающий душу поцелуй. - А чего ты ждал? – с горечью сказал тёмноволосый маг, откидывая голову назад, тем самым уходя от жадных в поцелуе губ бывшего любовника. - Что после войны всё останется, так как было? У тебя семья, жена, сын. Кем тебе был я? Всего лишь отдушиной в те годы, когда Лорд возродился. Да какие годы, мы близки были всего-то два раза, первый перед Рождеством, когда в твоём поместье правил Лорд, а второй накануне битвы за Хогвартс. Наша связь была случайна. - Ты был для меня всем! Ты воздух, которым я дышал, ты влага, которую хотелось постоянно чувствовать на кончике языка, ты был не отдушиной, а моей жизнью! Я бредил тобой со школьной скамьи, когда ты бегал за этой Эванс. Я боялся даже дышать в твою сторону. Называл себя твоим другом. Я знал, что ты был человеком Дамблдора. Знал и молчал, ты тоже знал о моей осведомлённости, не отпирайся! И теперь ты говоришь, что всё лишь случайность? Между нами была лишь связь? – в голосе Люциуса было столько боли и тоски, что Северус сдался. Он расслабился в руках мага, опустив голову на плечо. Малфой прижал его к себе покрепче. – Ты понимаешь, какую боль причинил мне? - Прости, - Северус понимал, что очень виноват, даже больше, чем Люциус думает, что человек, которого он любил, страдал из-за него, но был вопрос, который не давал покоя. – А как же Нарцисса? Твой брак с ней? Ваш сын? Что скажет Драко? - Мой брак с Нарси был решён задолго до того, как я встретил тебя. Мы друзья, соратники, семья. Но уже давно не любовники. У нас с ней магический брак, развод не возможен, но от тебя не собираюсь отказываться. Ты не развлечение, Сев. Ты мой. Мой. Тебе ясно? – губы шептали на ухо, обдавая шею жарким дыханием. Часть слов проходили мимо сознания, но последняя фраза заставила встрепенуться и оттолкнуть блондина. - Я не твоя вещь, Люциус Малфой! И никогда не буду ей. Если ты решил, что бедный зельевар хорош для твоего Высочества, то… мпф… - в минуту гнева чёрные глаза Северуса зажглись потусторонним огнём, делая его таким похожим на демона, явившегося из Инферно, что Люциус просто не сдержался и снова притянул мужчину в свои объятия, закрывая его рот поцелуем. Горячие ладони прошлись по груди, одна погладила живот, а другая скользнула на спину. Требовательные губы выпивали все возражения и рушили бастион, выстроенный Снейпом за все годы разлуки. Когда, а главное, как, он остался без одежды и как оказался на постели под Люциусом, мужчина не смог бы сказать даже под Веритасерумом, единственное, о чём мог думать в тот момент, это чтобы эта сладкая пытка не прекращалась. Его стоны, более не сдерживаемые, переходили почти на крик. - Сев, посмотри на меня, - тихий шепот, как набат врывался в замутнённое желанием сознание, - любимый, посмотри мне в глаза. Северус медленно открыл глаза, подчиняясь нежному голосу. В тот же миг, как два взгляда встретились, маг почувствовал, как он начал погружаться в горячий плен тела Люциуса. Не веря в происходящее, Снейп выгнулся всем телом, непроизвольно толкаясь глубже, и только краем сознания ловя сдерживаемый стон боли любовника. Выругавшись вслух, он мягко столкнул блондина на кровать, закинув его руки за голову, сжал их одной рукой, второй дотронулся до щеки, нежно проводя кончиками пальцев по белой коже, ловя губами сладостные стоны и рыча от наслаждения в ответ, потёрся твёрдым естеством о пах любимого мужчины. Рука спустилась на шею, безошибочно находя чувствительное местечко у ключицы, о котором узнал ещё во время первой близости, тот единственный раз, когда был сверху. Тело под ним выгибалось от наслаждения, с губ обоих срывался невнятный шепот, смысл слов осознать не могли и сами говорившие. В тот момент, когда тела переплетались в экстазе, Люциус посмотрел на Северуса и прошептал: - Не ты мой, а я полностью... и безоговорочно принадлежу... тебе… разумом, душой и телом… я твой, Северус, и я люблю… тебя… ах… - когда последнее слово слетело с губ, оба тела выгнулись в накрывшем их оргазме. Наслаждение ударило по всем нервным окончаниям, лишая обоих сознания. Сколько они так пролежали - неизвестно. Первым пришел в себя Люциус, придавленный телом любовника. Чуть поворочавшись, он понял, что Северус до сих пор находится в нём, причём в полной боевой готовности. Слегка двинув бедрами, блондин добился довольного стона. Воодушевлённый такой однозначной реакцией, он провёл рукой по спине брюнета, спускаясь ниже и надавливая ему на бёдра, одновременно двигаясь. Убедившись, что Сев пришёл в себя и что он вошел еще глубже в него, Люциус закинул ему ноги на спину, выгибая спину, пытаясь стать ещё ближе к любимому. Когда они лежали расслабленные, легко касаясь тел друг друга, Северус, срываясь, зашептал: - Мерлин, Люц, я так скучал, ты представить не можешь, что я наделал. Я тогда не знал, что творю. Только помешательством можно назвать всё то, что произошло пятнадцать лет назад. Я думал, что могу погибнуть, что ты не сможешь… Хотя, нет, я знал, что такой змей, как ты, выберется из любой передряги. А потом я боялся. Того, что произошло. Что я сделал… Люц, я… Но Люциус не дал договорить, запечатывая все признания страстным поцелуем, граничившим с грубостью, накрывая тело любовника своим, но зельевар не высказал протеста, а наоборот, выгнулся, прижимаясь к блондину, отдавая себя полностью, подчиняясь требовательным рукам. Мужчины потерялись во времени, сколько они провели в объятиях друг друга, сказать не смог бы ни один из них. Страсть перемежалась с бесконечной нежностью, они не могли насытиться, не могли оторваться, желая влиться, раствориться друг в друге. Мало, им было бесконечно мало того, что они могли дать и получить в ответ. Хотелось большего. Хотелось всего. Жаркий шепот, нежные руки, требовательные губы, безумно сладкие поцелуи, желание, током проходящее по венам, чувства, сдерживаемые годами, все выражалось в этих ласках и признаниях. Им обоим не хотелось возвращаться к реальности, давать такие тяжелые и непростые объяснения. Но одна беспринципная блондинка решила всё за них. - Кхм… мальчики, простите, что я вам помешала… ***** А в это время в гостиной на диване сидел светловолосый ребёнок, рассматривая дорогую обстановку вокруг. Конечно, они с папой тоже жили не бедно, но царившее здесь великолепие было за пределами его понимания. Всё кричало о больших деньгах. Ребёнок поморщился. Он не любил богатых снобов, у которых даже салфетки лежали в алфавитном порядке. По цветам. Он уже три раза проверил. Всё сходилось. Нетерпеливо поёрзав на месте, мальчишка украдкой оглянулся и протянул руку к столу. - Что? Раздражает? – раздался насмешливый голос. Обернувшись, паренёк увидел светловолосого мужчину с выразительными серыми глазами, который стоял, оперевшись на дверной косяк, и криво улыбался. Эта улыбка почему-то напомнила папу, когда мальчик делал что-то выходящее за рамки дозволенного. Вроде и поругать надо, да лень. - Я много раз менял эти чёртовы салфетки местами, но через час они будут лежать в таком же порядке, - маг подошёл и сел на корточки перед мальчиком. – Можно, конечно, их зачаровать, но утром всё будет как и прежде. - Магия? – мальчик с удивлением смотрел на блондина. - Да, магия родового поместья. Первая хозяйка Малфой-менора была о-очень педантичной особой, - на эту фразу оба собеседника хмыкнули, парень вспомнил, как его отец забывает иногда даже элементарные вещи на места положить, а потом носится по всему дому, пытаясь найти необходимое. - Нам бы дома не помешали подобные чары, не подскажите их, мистер… - мальчик замялся. - Малфой, но можешь звать меня Драко, - мужчина протянул пареньку руку, которую тот, не задумываясь, пожал. ***** Первого сентября, стоя на перроне в Хогсмите, Тедди ждал прибывающий поезд вместе с Алом и Джеем. А ещё рядом был папа, присутствие которого вселяло уверенность, но, даже не смотря на это, хрупкое сердечко сжималось в страхе ожидания. Что ждать от этого самоуверенного альфы? А если будет лишь презрение? Как пережить унижение? Гарри увидел мнущегося сына и привлек его внимание, стараясь перекричать шум паровоза. - Тедди, подали кареты, если хочешь, то можешь занять место в первой, чтобы не ждать на перроне, всё равно Хогвартс-экспресс уже подъехал, - серьёзно сказал отец, смотря в глаза сына. Тот лишь благодарно улыбнулся, порывисто обнял крёстного, прижавшись всем телом. Гарри успокаивающе провёл рукой по спине мальчика и подтолкнул того к каретам. Как только Тедди скрылся в экипаже, подошел неизвестный магу профессор и начал созывать первокурсников. - Пап, - жалобно посмотрел на него Ал, этому взгляду вторил и Джей. - Мальчики, - Гарри порывисто обнял сыновей, - я буду безумно скучать, но мы расстаемся ненадолго. Помните, я здесь, в Хогсмиде, если что – шлите сову. Люблю вас, родные мои. Последний раз, прижав мальчишек к себе, Гарри подтолкнул их к будущему, в котором ему останется так мало места. Он уже переживал подобное с Тедди. Каждый раз тот всё легче уходит от него. Конечно, молодой мужчина всё понимал. Только сердцу не объяснишь, что дети вырастают и начинают меньше нуждаться в его опеке. ***** Тедди сел в первый экипаж, желая скрыться ото всех, и конкретно от одного человека. Но побыть одному ему не дали. Дверца кареты хлопнула, впуская самый его страшный кошмар. - Дитрих… - прошептал парень, побледнев. - А ты ожидал кого-то другого? – зло выплюнул альфа. - Уж явно не тебя, - справившись с собой, поцедил Тедди сквозь зубы. - Что-то вякнул, а? У щеночка прорезались зубки? – парень постучал палочкой по стенке кареты, показывая, что можно ехать. - Зачем ты отправил карету, - воскликнул Люпин, отодвигаясь от оборотня. - Тебе кто-то ещё кроме меня нужен? Может тот старик, который прижимал тебя к себе, а? Его ждал? – зло прошипел Дитрих, наваливаясь всем телом на свою жертву. - Не надо, Дитрих, прошу, - пролепетал Люпин, -это был мой отец… - Боишься меня? – спросил волк, успокоившись, после слов мальчика. – Ты, правда, думаешь, что боишься? Тогда объясни мне, волчонок, вот что, - жарко выдохнул парень в аккуратненькое ушко Тедди, - а покраснел ты тоже от страха?