Hello

2011 год. — Я действительно не пытаюсь получить ножевое ранение, чувак. Кай закатывает глаза при словах Мэтта. — Успойкойся. Все знают, что ножевые ранения можно получить только после десяти вечера. У нас много времени. Он расслабленно сидит на скамейке, глядя в Центральный парк. Вокруг них множество людей, все еще слоняющихся до заката; некоторые сидят на одеялах, разложенных на бесконечной полосе яркой зеленой травы, наслаждаясь компанией кого-то еще теплым весенним вечером или наслаждаясь своим, читая книгу или слушая музыку. Он может слабо слышать саксофониста с того места, где он все еще находится, в сторону оживленной городской улицы, скрытой высокими деревьями, обрамляющими широкую дорожку, и людей с разным состоянием здоровья, которые бегают трусцой или бегают каждые несколько минут среди тех, кто прогуливается вдоль. Один мужчина, в частности, выглядит так, будто его быстрый темп объясняется тем, что его торопливо тащит за собой собака, и они оба почти поворачивают на пути беспризорной худой брюнетки с подстриженным хвостиком и раздраженным выражением лица. Откуда-то позади него раздаются возгласы и смех, где несколько мальчишек-подростков пинают мяч, а Кай вдыхает, глубоко наслаждаясь энергией города воскресным вечером. — Ты думаешь, что в твоем портфолио недостаточно фотографий?, - спрашивает Мэтт, делая последний глоток воды и смяв пластиковую бутылку. Он закончил свою пробежку двадцать минут назад, пролистывал свой телефон и возился со своим iPod, ожидая, пока Кай завершит попытку «найти вдохновение». — Конечно, - говорит Кай, - но в нем все еще нет "Этого ". — Что это такое, черт возьми? — Да ладно, чувак, я знаю, что ты слышал об "этом". Мне нужна одна фотография, от которой невозможно отвести взгляд, потому что на ней есть "Оно". —Наверное, - говорит Мэтт, и Кай качает головой. —Как тебе удалось попасть в Нью-Йоркский университет? - спрашивает он в десятый раз, и Мэтт закатывает глаза. —Некультурный, даже не пытаешся описать. —Неважно. Наши ребята из художественных школ всегда говорят загадками, - усмехается Мэтт. — Но на самом деле, мы можем идти? Я хочу что-нибудь съесть. Я голоден. —Ты можете подождать это еще час. Самый лучший свет еще не попал в кадр. —И я оставил свой кошелек в общежитии. Затем наступает пауза —Что ты вообще собираешься фотографировать? - спрашивает Мэтт. —У тебя уже есть бегуны, все старики и несколько собак. Кай смотрит в его сторону. — Почему ты так спешишь? —Я не спешу, - отвечает он, пожимая плечами, слишком небрежно. Кай смотрит на него, не купившись на это, и все встает на свои места. Он широко улыбается. — Ты хочешь поехать в болгарское заведение до того, как закончится смена этой цыпочки, не так ли? —О чем ты вообще говоришь? —Ты должен перестать валять дурака и просто пригласить ее на свидание. Ты даже не любишь болгарскую кухню. —Это начинает мне нравиться. — Очевидно, - говорит Кай, но все еще оглядывается. Мэтт прав, он признает себе, что он, вероятно, запечатлел все, что захочет в течение дня. Он начинает искать крышку от объектива в карманах джинсов и говорит — Хорошо, пошли. В любом случае мне нужно скоро принять лекарства. Пока Мэтт собирает свой спортивный напиток и наматывает наушники в свой iPod, Кай смотрит вверх, копаясь в кармане, и направляется влево, где доносится музыка саксофониста. Он пытается встать, глаза скользят от того места, где доносятся звуки успокаивающей мелодии, когда он видит ее, и его брови тут же поднимаются от интереса. Возникает внезапное ощущение, что он не в порядке; Единственный способ, которым он может это описать, - это удивление, увидев ее здесь. Как будто он ожидал увидеть ее в конце концов, но не в тот момент, что сверхъестественно - он вообще не знает, и он не ожидал или ожидал увидеть ее где-нибудь в первую очередь. Но из-за того, что в этом мало смысла, Кай не может отбросить это чувство; это как будто он знает ее откуда-то, хотя он знает наверняка, что не знает ее. Он никогда не мог забыть кого-то, кто так выглядит. Первое, что его поражает, это то, насколько она маленькая - она, вероятно, едва достанет к его груди. Второе, что он замечает, это ее слегка изогнутые, гладкие, мягкие на вид ноги. Его взгляд обращен на ее бедра, которые имеют форму и достаточно пухлые, чтобы он чувствовал желание их укусить. Она идет в его направлении по другую сторону тропинки и все еще немного от нее, но даже с такого расстояния он может сказать, что она очень хорошенькая, ее черты изящные и заметные. Когда он смотрит на нее, Кай смутно думает, что он знает, что это фигура речи, затаив дыхание при виде кого-то (и он буквально задыхается), но он признает, что с тех пор, как он посмотрел на нее, его вдохи стали немного глубже, чем обычно, и его кровь течет по венам заметно теплее. Она чувствует себя как толчок к системе Кая. Кай толкает Мэтта за руку и кивает подбородком в ее сторону. —Посмотри на нее. Мэтт просматривает общую траекторию линии глаз и спрашивает — Которая из? Вопрос не имеет смысла для Кая, но когда ему удается оторвать взгляд от ее лица, он понимает, что она действительно гуляет с другой девушкой. Она тоже хорошенькая, но полная противоположность тому, кого он окрестил «кодовым именем Красивая» ее кожа бледная до бронзового цвета Красивой, она высокая до своего невысокого роста, и у нее длинные золотисто-светлые волосы по сравнению с более короткими каштановыми беззаботными локонами. Красивый спорт. — Та которая ниже, - поясняет он. Мэтт фыркает. — Она твердая двенадцатка из десятки, чувак. Все это время и то, как ты сильно переоцениваешь свою привлекательность, вдохновляет. Это никогда не устареет, кстати. — Да пошел ты, - говорит Кай, все еще не глядя на нее, забыв обо всех мыслях и о выходе из парка. Она и ее подруга, он предполагает, что это ее подруга, задерживаются возле скамеек. Блондинка садится, руки немного двигаются, пока она говорит, а Красивая продолжает стоять, приподнимая одну ногу, чтобы поставить колено на прохладную металлическую поверхность, раскачиваясь взад-вперед на другой ноге, пока она лениво слушает и ест батончик мюсли. Обе девушки выглядят расслабленными, как и все вокруг, наслаждаясь освежающим весенним бризом во время разговора. — Похоже, ты собираешься опозорить себя, - говорит Мэтт с уже забавным тоном. — Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, Мэтти. Его друг фыркает, а Кай продолжает. — Слушай, я знаю, тебе не терпится пойти в темные европейские рестораны и подкрасться к официанткам, но придется подождать. Наблюдай за профессионалом - может быть, ты чему-нибудь научишся. — Как будто я скучаю по этому, - бормочет Мэтт. Кай толкает его в плечо и встает со скамейки. Он пробегает пальцами по коротким волосам и направляется к ней, не обращая внимания на смех Мэтта про себя. Так что, если Кай иногда наносит удар? Он по-прежнему получает изрядное количество кокетливых улыбок и обменивается номерами с тех пор, как поступил в колледж. 60/40 ... или 50/50 ... Хорошо, 45/55, если честно, но это все равно неплохо, учитывая его послужной список - 0/100 в старшей школе. Только когда он окажется на расстоянии вытянутой руки, он осознает, насколько чертовски хороша собой Красавица, и его уверенность слегка пошатнется. Она превосходит всех, к кому он привык приближаться, и в его голове звучит навязчивый рефрен «пожалуйста, держись рек и озер, к которым ты привык». Он внутренне закатывает глаза на своего соседа по комнате Джелани за то, что на этой неделе он решил испытать ностальгию. Кай не возражает, но сейчас не время повторять в голове классику 90-х. Он убирает голос Ти-Боза в сторону и пытается сформировать одно из своих обычных кокетливых приветствий. Что-то дрянное, но достаточно гладкое, чтобы вызывать симпатию, но с каждым приближением оно рассыпается на куски. Ему, вероятно, следовало подумать об этом лучше, но его интуитивная реакция «доберись до нее раньше всех» победила. Он быстро соглашается с большой возможностью нанести удар и соглашается с тем, что на этот раз Мэтт будет сердечно злорадствовать. Он думает, что, может быть, ему удастся отыграться, как будто он просто прошел мимо, но в ту секунду, когда это приходит ему в голову, уже слишком поздно - блондинка-подруга Красавицы замечает, что он приближается, и подталкивает ее, чтобы она посмотрела в его сторону. Вспышка ее кристально-зеленых глаз заставляет Кая слегка связать язык, и во рту пересыхает. Он с трудом сглатывает, останавливаясь перед ними, стараясь не подойти слишком близко. Он видит, как одна аккуратная темная бровь медленно поднимается, когда она смотрит на него с головы до пят, пристальный взгляд падает на него, и он думает, что Мэтт прав, когда его лицо вспыхивает горячо. У него нет шансов. — Э-э, привет, - беззвучно говорит он, и Блонди отвечает. — Привет, - говорит она как можно бодро, ярко улыбаясь, демонстрируя ровные белые зубы. Оценивающая бровь опустилась, но Прекрасная ничего не говорит, просто смотрит на Кая, теребя пальцами обертку батончика мюсли, пока она изучает его. Он смотрит в ответ, понимает, что смотрит, и торопится сказать — Прости, я, э-э, - он чешет затылок, уже спотыкаясь о свои слова, в то время как его девятнадцатилетнее сердце угрожает выбиться из груди. А у него в животе бабочки? Господи. Просто оставьте ему запасы разума, но теперь он не может вернуться, тогда он был бы просто невероятним тупицей в Центральном парке, когда приближается ночь. Он прикасается к своей камере, и это похоже на спасательный круг. Он держит ее и продолжает — Я… чтобы не показаться странным, но могу я сфотографировать тебя? — Что? - спрашивает Прекрасная, и звук ее голоса заставляет его рот искривляться в улыбке, несмотря на его нервы. Это мило, и слышать это усиливает чувство странной фамильярности. — Я фотограф, - говорит он. — Точнее, учусь, чтобы быть одним из них. Я пойду в SVA* Я не знаю, почему возник вопрос, я обязательно пойду в SVA. Точнее я уже зарегистрировался. Я имею в виду, в школе. Больше нигде. Обещаю, я не числюсь ни в каких гнусных списках. Теперь обе ее брови слегка приподняты от его бессвязной речи, но в ее глазах есть блеск. Он продвигается вперед. — Но я могу сфотографировать тебя. Или, может быть, пару фото? Ты ... - он пользуется моментом, чтобы по-настоящему взглянуть на нее снова - кажется, что солнце светит от ее золотисто-коричневой кожи. Если бы он не был так очарован, ему бы пришлось отвести взгляд. — Я что? - спрашивает она, и он с облегчением слышит в ее голосе намек на настороженный юмор. — Буквально все, что я мог сказать прямо сейчас, звучало бы как строчка, - признает он. — Будет ли это? - спрашивает она и немного улыбается. Ее тон игривый, мягкий, и он улавливает от нее естественную теплоту, которую он сначала не заметил, потому что все его отвлекало. —Только если это сработает, - слишком честно отвечает он, рискуя теперь слегка кокетливым тоном, и рад, когда она немного смеется. — Ты либо действительно хорош, либо очень плох в этом, - говорит она, поддразнивая его визитку. Кай только улыбается в ответ, и она улыбается в ответ. Он снова смотрит, но на этот раз он не чувствует себя таким неловким, потому что она тоже, и он считает это точкой для себя, даже когда она первая отвернулась. —Гм, - говорит она, слегка застенчиво повернув голову в сторону, прежде чем снова взглянуть на него. —Я не знаю. Я не совсем- — Если ты скажешь, что не делаешь хороших снимков, у нас возникнут проблемы, - шутливо говорит Блонди, и Кай гордится тем, что не начинает - он совершенно забыл, что она была там. — Сделай это! Это будет весело. — Внимание, - многозначительно говорит Кай . — Бон, - подчеркивает Блонди, и Кай решает, что она ему нравится. На ее лице появляется сложное выражение, глаза слегка расширяются, а губы новоявленной Бон тонкие. У них быстрая, бесшумная битва желаний, классический обмен, который удалось усовершенствовать только девушкам, и в конце Бон вздыхает, а Кэр радостно улыбается. —Конечно, - она ​​целится в него и звучит немного нервно. — Где ты хочешь меня? - спрашивает она и ее руки заботятся о ее наполовину съеденном батончике. — Хм? Мозг Кая спотыкается при ее словах, но все равно отвечает громким "везде". Она должна понять, как ее слова прозвучали, потому что ее глаза расширяются, и она спешит сказать — Твои фотографии. А ты о чем подумал? — О, - он моргает, глядя на нее, и быстро собирает свои мысли с опасного края пресловутой канавы. В этот момент ветерок мягко развевает ее волосы ей в лицо, и свет меняется, когда солнце быстро приближается к золотому часу. Ее волосы - вьющиеся мягкие ореолы вокруг головы, а малахитовые глаза сверкают теплым оранжевым сиянием. Не задумываясь, он подносит фотоаппарат к глазу, и от вида ее через объектив у него перехватывает дыхание. Он все еще увеличен с более ранней фотографии, и он фотографирует ее с плеч вверх, ее полные губы приоткрыты в легком удивлении, выражение ее глаз довольное, но застенчивое. — Я не была готова, - упрекает она, пробегая пальцами по своей блестящей гриве. — Нет, была, - улыбается он ей, опустив руки. Она слегка краснеет, и у него возникает сильное желание погладить нагретую кожу большим пальцем.— Но мы можем сделать еще несколько. Если хочешь, - говорит Кай. — Все, что тебе удобно. Может быть, мы сможем гулять. Не слишком далеко, - быстро говорит он. — Просто чтобы получить какое-то движение, что-то расслабленное. Бон кивает. — Как ты сказал,тебя зовут? - спрашивает она, покосившись на него. — Знаешь, на случай, если ты действительно в каком-то причудливом списке. Он смеется. — Я Кай. Кай Паркер. Это сокращение от Малакай. — Ну, это точно звучит так, будто ты злодей, - поддразнивает она и, слегка улыбаясь, начинает отступать по широкой тропинке. — Суперзлодей. Ходьба кажется хорошим предложением, движение расслабляет ее. Ее легкий характер передается ему, нервы, которые он чувствовал несколько минут назад, не так сильны, и он следует за ее ощущением, как будто они связаны какой-то невидимой нитью. — Кто я? - небрежно спрашивает он. — Я просто ваш кроткий и воспитанный соседский фотограф, - говорит он, снова прикладывая камеру к глазу. Он может сказать, что она уже делала это раньше — Ты натуральная, - отмечает он, небрежно засовывая руки в карманы джинсовых шорт. Ее тело движется легко, очевидно, комфортно ей, и он задается вопросом, почему она собиралась притвориться, будто не знает, что делает. — Так все говорят, - надменно отвечает она на его заявление. — Следующее, что ты знаешь, ты будешь спешить, скажешь, что тебе нужно идти, и было приятно познакомиться со мной. Она оборачивается, чтобы продолжить идти, и он фотографирует ее стройную сужающуюся спину, оценивая изгиб ее бедер и то, как она заполняет эти шорты. От того, как ее обнаженные лопатки под тонкими бретельками ее узкой белой майки ловят тени, у него текут слюнки. — А потом, - она ​​небрежно оглядывается через плечо, - я увижу еще одну статью в газете завтра утром— "Человек-паук спасает день". — Ты думаешь, я достаточно благороден, чтобы быть Питером Паркером? он спрашивает, польщенный. Она приостанавливает свои шаги, наклоняет свое тело так, чтобы он лучше улавливал ее силуэт, и смотрит в сторону, показывая ему свой профиль, прежде чем он успевает спросить. Что-то горячее шевелится у него в животе; у нее плохой угол? Он в этом сомневается. — Наклони голову немного вниз, - приказывает он ей более низким, чем обычно, голосом. — Посмотри прямо на деревья. Она делает, как он просит, и он делает еще один снимок. — Я нацеливалась на его тайного злого брата, учитывая фамилию, - продолжает она, - но конечно. В любом случае, даже если бы ты был Человеком-пауком, тебе разрешили бы сказать мне?- она бросает вызов. — Только на месте Мэри Джейн. —Ты не видишь этого? - Бон плавно поворачивается на каблуках, отступая назад, и она снова оказывается к нему лицом. — Как бы мне ни хотелось сказать "да", я вынужден сказать, что ты отдаешь больше энергии Женщине-кошке, - отвечает он. — Может быть, ядовитый плющ. В любом случае, ты уйдешь из этой вселенной. - Он делает еще одну фотографию, на которой она смеется, ее голова наклонена в сторону, глаза мерцают, и ему кажется, что он пропустил две ступеньки. — Это было хорошо, - признает она. — Ты сделал снимок, супергерой? — В самый первый раз», - думает он. Он говорит — Может, несколько в траве, если ты не против. И, что удивительно, нет. Она даже не корчится из-за того, что на ее джинсовой ткани могут появиться пятна травы, и позволяет ему направлять ее - куда смотреть, как наклонить подбородок, как двигать рукой, когда она лежит на ее колене. С ней удивительно легко работать, так комфортно, как будто он снимал ее много лет. Она так легко двигается для него, реагируя даже на малейший наклон его головы, что приводит к тому, что в определенные моменты ее движения остаются точными. Они меньше разговаривают, когда небо становится темно-фиолетовым, его внимание сосредоточено на улавливании хорошего света, потому что, даже если это началось как способ поговорить с ней, он быстро понимает, что у него что-то есть с этими фотографиями, и с ней . Слишком рано, по его мнению, высокие уличные фонари начинают вспыхивать на всех дорожках парка, и он поднимается на ноги с того места, где он сидел в индийском стиле напротив нее. Он протягивает руку, чтобы помочь Бон подняться, и она принимает ее. Ее ладони мягкие. —Ты делала это раньше? - спрашивает он, имея в виду, что она находится перед камерой. — Что-то вроде того, - пожимает она плечами. — Было ли это хорошим? — Я еще не знаю, - признается он, - но сомневаюсь, что у тебя получится сделать плохой снимок. Ты ... «великолепна, идеальна, прекрасна вне всякого сравнения…» «чрезвычайно фотогенична», - он приземляется, и она слегка краснеет. Она смотрит вниз, туда, где он все еще держит ее руку - он не осознавал, что его большой палец ласкает ее суставы, но он не останавливается, и она не отстраняется. Он подходит немного ближе. — Как тебя зовут? - мягко спрашивает он, глядя на нее сверху вниз. Он был прав - она ​​едва доходит до его груди. — Просто Бон? — Это сокращение от Бонни», - тихо говорит она, все еще глядя на их руки, и он чувствует, как это горячее ощущение снова скапливается в его животе. Он знает, что она тоже что-то чувствует; Ощущение, что происходит что-то важное, тяжело витает в воздухе вокруг них, и это одновременно воодушевляет и опаляет. — Это мило, - говорит он о ее имени, и она одаривает его очаровательной улыбкой. — Спасибо. Нормально ли хотеть просто смотреть на кого-то часами? Кай решает, что ему все равно, нравится это или нет. Все, что он знает, это то, что он не может позволить ей исчезнуть в городе и остаться чужой. — Бонни, - и ему нравится, как ее имя звучит у него на губах, - могу я ... ты не хочешь когда-нибудь пойти со мной? На ужин или обед. Или даже просто потусоваться. Он внутренне вздрагивает от бессвязных слов, но жало притупляется, потому что она все еще улыбается ему и кивает. — Да ... Мне бы это понравилось. Я имею в виду, что когда-нибудь мы могли бы потусоваться. Кроме того, - она ​​убирает свою руку от его, и он замечает, как их пальцы слегка задерживаются, мизинцы ненадолго сцепляются друг с другом, - мне нужно как-то увидеть финальные кадры, верно? Она достает свой сотовый телефон, чтобы они могли обменяться номерами, и он так удивлен, что она на самом деле сказала "да", что он на несколько секунд медленнее вытаскивает свой собственный. Убрав телефоны, они возвращаются туда, где ее подруга и Мэтт болтают друг с другом, и останавливаются в нескольких футах от них. — Спасибо за это, - говорит он. — За то, что позволила каким-то чудакам из списка сфотографировать тебя. Она смеется и заправляет волосы за ухо. — Пока ты не переодеваешься и не пытаешься спасти / или напасть на хороших людей Нью-Йорка по-настоящему, это круто. И Кай смеется. — Это не было проблемой, мне было весело. Он кивает и чувствует, как в его груди разливается тепло. — Мне тоже. Он замечает, что они тянутся друг к другу, и задается вопросом, осознает ли она это тоже. Дует еще один легкий ветерок, и он чувствует женский, слегка древесный запах ее духов. — Я собираюсь позвонить тебе, - говорит он, сделав один из тех слишком глубоких вдохов и взмахнув животом. — Хорошо, - тихо отвечает она. Он вбирает в себя детали, на которые смотрел и запомнил последние сорок минут; длинные ресницы, прямой нос, красивые углы лица в форме сердца. Желание обнять ее на прощание нарастает, и, пока он воздерживается, ноги отказываются двигаться. — Бьюсь об заклад, эти кадры получились великолепными, - говорит ее Кэр, и он моргает, чувствуя себя затуманенным. Он не слышал ее приближения, но все равно ей улыбается. — Да, я уверен, они будут великолепны. — О, не могу дождаться, чтобы увидеть их, - весело говорит она. Бонни криво улыбается ей, и это настолько полно утомленной привязанности, что он испытывает непреодолимое желание, чтобы она так на него посмотрела. Он ненадолго отворачивается, прежде чем сдается и тянется к ней. — Ну, - говорит Бонни, - увидимся позже? — Определенно», - говорит он, глядя ей в глаза, и она снова выглядит немного застенчивой. — Увидимся. — До свидания, - говорит он, и девушки уходят, Кэр машет рукой на прощание. — Я съела твой жевательный батончик, - слышит он ее слова. Он смотрит, как они удаляются, и постепенно кажется, что он возвращается в реальность. Он чувствует, как Мэтт встает рядом с ним. — Как, черт возьми, ты это сделал? - спрашивает он, даже не пытаясь скрыть своего удивления, и Кай не может найти в себе силы обидеться. — Не знаю, - честно говорит он. — Но я надеюсь, что ты кое-что узнал. Он успешно отгоняет потные руки Мэтта от неудачной попытки ударить головой и удерживает их поднимает руку. — Эй, эй! Следи за драгоценным грузом, - говорит он, заслоняя камеру и смеется. Он принимает толчок плеча, и Мэтт с ухмылкой качает головой, выбрасывая пустые бутылки в мусорное ведро, как будто стреляют в кольцо. Они оба делают это чисто, и Кай снова закрывает объектив крышкой, пока они оба идут в направлении, где в воздухе витает музыка саксофона.