care to discuss our lord and savior, rex lapis?

Чайльд никогда раньше не обижался ни на кого. Правда, был отец, который все еще немного побаивался его и всегда нервничал, когда он появлялся дома, и был благодарен, когда его вызывали обратно во дворец подальше от братьев и сестры, но это нормально - в конце концов, он был опасным человеком, так что все понятно. Чайльд тоже не хотел, чтобы его братья и сестра стали такими же, как он. Кроме того, существовала проблема в других Предвестниках, хоть они и редко разговаривали с ним. Все элитные воины Царицы относились друг к другу с нескрываемым взаимным презрением, и Чайльда, как самого молодого и неопытного, редко включали в свои планы. И его это вполне устраивало. Зачем тратить время на то, чтобы оставаться в тени, когда можно находиться в пылу борьбы? Единственным Предвестником, которого, он мог с уверенностью сказать, ненавидит, был Скарамучча. И, возможно, Синьора, ведь после событий, произошедших в Банке Северного королевства (а Чайльд не любил, когда его выставляли дураком), она была уже на пути домой и, скорее всего, получила все заслуги за то, что должно было стать его успехом, но это уже другое. Он рассеянно подумал, не потому ли это, что до приезда в Лиюэ у него никогда не было серьезных отношений вне семьи. Если у тебя нет друзей, или, точнее, парня-консультанта, с которым можно флиртовать, не скрываясь, то и нет возможности сблизиться настолько, чтобы обижаться. Возможно, это был лишь извилистый способ объяснить, почему после того, как его ввели в заблуждение во время провала, развернувшегося в гавани Лиюэ, он не смог долго обижаться на Чжунли. Да и как он мог, если у него не было возможности попрактиковаться в этом? Ведь Бездна не учила его быть мелочным, как одному из своих еретических учений. А может, дело было в том, что Чайльд слабый, беспомощный человек, а Чжунли чрезвычайно привлекательный. Независимо от причины, злость, которую он испытал во время торжественного открытия правды в Банке Северного королевства, рассеялась, как только через три дня он получил письмо, написанное на элегантной канцелярской бумаге с печатью похоронного бюро Ваншэн и каллиграфическим почерком, который мог принадлежать только одному человеку. Последующее сражение, которое он вытребовал, избавило его от гнева, и, когда он утих, Чайльд смог признаться себе, что в прошлом он поступал не лучше, и что если это было сделано ради работы или по необходимости, то здесь нет ничего личного. К тому же Чжунли простил Чайльду его попытку затопить город, который он построил с нуля, и... может, это и не было обычным делом, но оно было близко к нему, и они продолжали проводить время вместе в многочисленных ресторанах Лиюэ, а с недавних пор и на экскурсиях за пределами гавани. Именно во время одной из таких экскурсий Чайльда внезапно осенило. Они провели вместе целый день, выехав из города на рассвете по настоянию Чжунли, и постепенно продвигаясь по главной тропе на северо-запад, проходя под сенью горы Тяньхэн и направляясь к живописным пейзажам руин Дуньюй. Активность Фатуи вокруг означала, что Чайльд достаточно хорошо знаком с этим местом (к его легкому смущению, вокруг было полно его подчиненных - к счастью, Чжунли не возражал и, казалось, только забавлялся его судорожными попытками отослать их. Почему так много агентов оставалось без надзора?), но отправление куда-либо в Лиюэ с Чжунли чувствовалось иначе, чем путешествие по работе. Он внимательно слушал все то, что ему рассказывал Чжунли, - подробную историю руин и их происхождение, а также его мысли о работе Люмин, отмечая, что понизился уровень воды и были найдены сокровища, но Чайльду приятнее было просто смотреть на него. Оглядываясь назад, можно было понять, что никто другой просто не мог занять место Гео Архонта: кто в Лиюэ мог утверждать, что знает ее историю лучше, чем Чжунли? Очевидно, он не мог и помыслить, что глядя на старейшего Архонта во всем Тейвате, Чайльд будет думать только о его красоте. Даже раньше, слушая Чжунли, мысли его были вовсе не о работе. Дело было, проще говоря, в том, как загорались глаза Чжунли, когда он начинал говорить, и в том, что Чайльд был готов слушать все, что угодно, лишь бы это выражение на его лице не исчезало. К тому же в центре руин находились ветренные потоки, а всплеск адреналина в крови от борьбы со Стражами Руин, разбросанными по округе, времяпрепровождение с Чжунли и полеты над древними историческими местами сделали эту вылазку в глазах Чайльда более чем успешной. Однако останавливаться там для перекуса было непрактично. Даже Чайльд, помешанный на сражениях, мог признать, что прерываться на бродячего хиличурла или мага Бездны в самый разгар трапезы - далеко не идеальный вариант. "Куда нам лучше пойти?" - спросил он у Чжунли, нахмурившего в раздумье брови. "Неподалеку есть Статуя Семерых, - ответил Чжунли. - Энергия, исходящая от таких статуй, сдерживает монстров. Мы сможем спокойно там поесть". Это было бы так для любого нормального человека, но Чайльда, к счастью или сожалению, назвать нормальным было бы преступлением, поэтому, когда он приблизился к Статуе Семерых, в его голове внезапно появилась мысль. "Чжунли, - нерешительно начал Чайльд, смотря на статую, а затем на своего собеседника, бегая глазами туда-сюда между ними. - Ты - Гео Архонт". "Я был Гео Архонтом. Теперь я просто Чжунли". Но дело было не в этом. Проблема в том, что перед ним стоял тот самый безумно привлекательный мужчина с оголенным торсом, небрежно вырезанный из камня. Почему Чайльд раньше не замечал, как обнажены Статуи Семерых в Лиюэ? Как неприлично. Такую статую Царицы точно никогда не увидишь. "Но ведь это все еще ты, да?" - Чайльд должен был знать ответ на этот вопрос для собственного блага и душевного равновесия. Так ли выглядел Чжунли под всеми этими многочисленными слоями одежды? Чайльд не знал, ведь до... инцидента с Осиалом они виделись всего несколько дней, и возможности выяснить это, к сожалению, не было. Его собеседник оглянулся на статую. "Да, - признал Чжунли, - это я, хоть и старая версия. Я не подумал об этом, когда предлагал поесть здесь... Прошу меня простить. Если тебя это смущает, мы можем найти более подходящее место". "Нет, все нормально", - ответил Чайльд, и сказано это было рассеянно, а его разум сейчас был сосредоточен только на том, чтобы подойти поближе к статуе и получше ее изучить. В конце концов он решил, что рассмотреть ее с земли не получится, и поднялся на ноги, залюбовавшись камнем. Оказавшись на платформе рядом со статуей, Чайльд заглянул под ее капюшон и пришел к выводу, что да, это действительно Чжунли, хоть и его более холодная и отстраненная версия. "Что именно ты там делаешь? - донесся снизу раздраженный голос мужчины, звучащий, несмотря на это, довольно ласково. - Еда остынет, если будет долго стоять на воздухе. Спускайся." Чайльд закатил глаза, решив проигнорировать его. "Ты позировал?" - спросил он Чжунли, критически оглядывая обнаженную грудь, которая выглядела так, словно человек, выполнявший эту статую, с величайшим вниманием относился к деталям. Скульптор точно не смог бы достичь такой степени совершенства без прямого доступа к натуре. Обернувшись назад, он увидел, как Чжунли сузил глаза, блестящий кор ляпис почти вспыхнул на солнце, когда он посмотрел на Чайльда, подняв одну руку в перчатке, чтобы закрыть лицо. "Да? - ответил Чжунли, повысив тон в конце слова. - Чайльд. Пожалуйста, отойди от статуи, чтобы мы смогли насладиться трапезой. На все вопросы, которые у тебя возникнут, ты сможешь получить ответ и на земле". "У земли нет такого вида, - бесстыдно парировал Чайльд, пряча ухмылку от услышанного в ответ разочарованного вздоха. - Честно говоря, я просто немного удивлен. Ты хочешь сказать, что стал позировать в таком виде? Тебе сказали: "О, это статуя будет установлена повсюду для поклонения", а ты решил, что верх одежды не обязателен?". Лицо Чжунли слегка покраснело. "Я... в то время было принято так одеваться". "Ну конечно, - кивнул Чайльд, подыгрывая ему. - Или же ты просто хотел, чтобы все видели твою грудь. Она очень красива, скажу я тебе - определенно большая роскошь. Хорошая стратегия... Был бы я тогда рядом, стал бы преданным верующим". "Прекрати", - сказал Чжунли, а затем, видимо, наслушавшись достаточно, протянул руку и схватил Чайльда за ногу, дернув ее так, что тот потерял равновесие и рухнул со статуи. Поднимаясь с места падения, Чайльд все так же игнорировал его просьбы. "Нет, потому что это правда. Ты не смог бы заставить меня замолчать, а я бы ходил от двери к двери, стучал и спрашивал, слышали ли люди о Властелине Камня и обо всем, что он может предложить". Чайльд прекрасно понимал, что Чжунли терпит все это только потому, что ему по непонятной причине нравится его компания. Но это не делало ситуацию менее забавной. "Пожалуйста, помолчи". Чайльд усмехнулся. "А ты все еще выглядишь так? Если я вежливо попрошу, ты найдешь тот наряд, чтобы я смог полюбоваться?" "Ты невыносим", - простонал Чжунли, передавая Чайльду миску с рисом и палочки для еды, подаренные им не так давно, но при этом старался не встречаться с ним взглядом. "Мы больше никогда не придем к Статуе Семерых в Лиюэ". "Почему нет? Я думаю - да простит меня Царица - они теперь мои любимые". Чжунли закатил глаза. Все еще ухмыляясь, Чайльд принялся за еду, но смог взять только несколько маленьких зерен за раз. По крайней мере, это уже лучше, чем в первое время после прибытия в Лиюэ: тогда он вообще почти не мог есть, и ему приходилось обходиться нанизыванием кусков мяса на концы палочек. "Так ты ходил по Тейвату с грудью напоказ, или это был особенный случай?" - не смог удержаться Чайльд. Чжунли ущипнул переносицу. "Я надевал капюшон. Вряд ли все было так, как ты считаешь". Он просто не умел быть серьезным. "Чжунли, - сказал Чайльд, бросив взгляд на статую позади них, чтобы убедиться, что он все правильно запомнил (не то чтобы ему действительно нужно было смотреть снова, поскольку этот образ, вероятно, оказался выжжен в его сознании на всю оставшуюся жизнь, но глянуть еще раз не помешает). - Этот капюшон ничего не скрывает". "Это было обычным делом, - упрямо твердил Чжунли. - Никто не думал так, как ты думаешь сейчас". Почувствовав, что он немного огорчился, Чайльд облокотился на его плечо, чтобы задобрить, и до конца трапезы не упоминал о статуе, позволяя Чжунли направлять палочки, как тому вздумается, и спокойно болтать о топографии Лиюэ. Только после того, как они покончили с едой, Чайльд снова заговорил, не желая так просто отпускать собеседника и слишком отвлекаясь на то, как взметнулись одеяния Чжунли, когда он встал. "Ты так и не ответил на мой вопрос", - начал он, выпрямляя ноги и потягиваясь, а потом тоже встал рядом с Чжунли, взяв того под руку. "Тебе стоит уточнять. У тебя было много вопросов". Невысказанное " и ни один из них не был хорошим" осталось на языке, но все равно было ясно́ обоим. Этот человек был действительно иным. Конечно, он мог пойти и попозировать для статуи, увековечив навечно свой облик, показывая свой оголенный торс, но Архонты запрещали (буквально) задавать вопросы об этом. "Так ты все еще выглядишь так? То есть я видел, как ты сражаешься, так что, наверное, да, но лишняя демонстрация не помешает..." - шутя, он провел руками по пуговицам на одежде Чжунли, но тут же убрал их. "Почему ты такой?" - Чжунли, хоть и был раздражен, все же говорил так, будто не сильно и возражал. Приятно было знать, что Чайльд может так сильно влиять на него, учитывая, что это было далеко не его обычное спокойное состояние. Чайльд рассмеялся. "Это не отказ". Чжунли выдержал паузу. "Возможно, когда мы вернемся в гавань, придумаем что-нибудь". Чайльд, не ожидая такого ответа, мог только кивнуть, ошеломленно замерев и оставив себя на произвол судьбы, пока Чжунли продолжал идти по тропинке без него. "Подожди, правда?" Он едва мог поверить своим ушам. "Если будешь хорошо себя вести". А Чайльд мог. Он будет вести себя как можно лучше. Если бы кто-то сказал ему до приезда в Лиюэ, что он будет готов заткнуться ради возможности увидеть грудь бывшего Гео Архонта, он бы только посмеялся, но статуи Властелина Камня действительно способны изменить человека. Или же дело в самом Чжунли, но в любом случае жизнь прекрасна.