take me home

      В вечернее время, уже после заката, около моря очень тихо и спокойно. Только иногда, в особенно ветреные дни, волны размеренно шумно разбиваются о берег, омывая его соленой водой. Ацуши зачастил сюда. Садился на край причала, и, свесив ноги, глядел в даль. Заброшенное место, благо, и парень был там единственным гостем, составляя компанию чайкам. Остаточные лучи ушедшего за полосу горизонта солнца постепенно оставляли на волнах последние отблески, будто прощаясь с Йокогамой до следующего утра. Умиротворяющая картина.       Очередная подобная прогулка Накаджимы наедине со своими мыслями и переживаниями не предвещала ничего нового и необычного. Всё будет, как и в прошлые разы. Он посидит где-то с час, а после вернется в агентство. Почему-то парень и не думал, что рано или поздно кто-нибудь заметит его исчезновения. И этим кто-нибудь оказался Дазай, как ни странно. Мягкую, но уверенную поступь тяжело перепутать с чем-то ещё.       — Ты проследил за мной, — не оборачиваясь говорит Ацуши. Это утверждение, ведь по-другому и быть не могло. Кажется, он затылком ощутил, как тот усмехнулся. И этот взгляд, которым Осаму смотрел только на него.       — Конечно. Ты пропадаешь где-то уже пару недель, я уже заволновался, — в голосе Дазая есть явная ирония, но если прислушаться, то без проблем можно понять, что это не сарказм, да и волнение неподдельное.       — Садись уже, раз пришел, — улыбается Накаджима, будучи рад видеть Осаму в любое время и в любом месте. И остановившийся рядом с парнем Дазай в самом деле присаживается рядом, оставив висеть над водой лишь одну ногу.       — Ацуши, почему ты вдруг стал сбегать сюда? — сразу прямо интересуется Дазай. Для того чтобы узнать это он, так то, пришел сюда. Ну и чтобы удостовериться, что Ацуши не переметнулся вдруг на сторону одного из многочисленных врагов агентства. Хотя второе было лишь мимолетной мыслью, ведь поводов сомневаться в себе парень не давал.       Накаджима молчит, всё ещё не смотря на Осаму. Молчит, обдумывая вопрос. Его никто не торопит, как нет и неловкости от этого молчания. Спустя минуту наконец поворачивается к Дазаю. Ответ был до удивительного прост и сложен одновременно.       — Я хочу домой, — всего три слова, в которые вложено слишком много скопившихся за долгое время чувств. Ацуши чуть медлит, но продолжает. — У меня никогда не было дома. Я… не знаю, как правильно объяснить, но это так.       Он отводит глаза и вздыхает. Знает, что может рассказать Осаму всё, что его тревожит, но всё равно боится, что это глупости.       — А что для тебя дом?       — Хах? — немного недоумевает Накаджима от неожиданного вопроса.       — Ты говоришь, что хочешь домой, — спокойно поясняет Дазай, поглядывая на Ацуши. Уголки губ как всегда приподняты, но в глазах лишь серьезность, смешанная с интересом. — Но что ты подразумеваешь под словом «дом»?       — Дом… — пробормотал парень, понимая, что сам не уверен, что имеет ввиду.       На лице его, похоже, так явно отражается замешательство, что Осаму издает беззлобный смешок, после приобнимая Ацуши за плечи. Тот снова замолкает на какое-то время, чуть хмурясь и раздумывая. В объятьях Дазая уже, в общем-то и не особо хочется думать о таких вещах. Становится комфортно и легко. Всё на своих местах. Однако парень в итоге произносит:       — Дом — это точно не конкретное место, так как приют никогда им для меня не являлся. Возможно, это то, куда я могу вернуться, зная, что мне будут рады, — Накаджима устраивается головой на плече Дазая, продолжая говорить. — Возможно люди, или один человек…       — То есть я? — спрашивает Осаму, пусть они оба прекрасно знают ответ.       — Я люблю тебя, ты это знаешь? — улыбается Ацуши.       — Знаю. Я тебя тоже, котенок, — отвечает Дазай, также улыбаясь, необычно искренне. Он немного поворачивает голову, чтобы поцеловать парня в макушку. Человек, что сейчас сидит рядом с ним стал главной причиной жить для него, и на самом деле Осаму был готов повторить это столько, сколько потребуется.       Им хорошо даже просто находиться в тишине, рядом. Думая каждый о своем, и не прерывая уютное молчание.       И лишь немного погодя раздается не громкий, но различимый шепот:       — Значит, я уже давно дома.