C'est important

I

— Афганистан или Ирак? — Что? — Джон опешил. Кудрявый парень глянул на него одновременно снисходительно и раздражённо. Так Джон познакомился с Шерлоком. Тот был странным, эксцентричным и иногда грубым. Шерлок играл по ночам на скрипке, небрежно набрасывал халат поверх рубашки, вёл себя как ребенок и не рассказывал Джону, откуда он появился в Лондоне. Но однажды он обронил, глядя на звёзды: — Там все совсем иначе, чем здесь. Все куда понятнее – меньше людей и правил, которые тут так любят. С тех пор каждый день Джон узнавал что-то новое о планете Шерлока, о том, как он её покинул и как странствовал. Он рассказывал об этом мало, когда приходилось к слову, или настроение подходило для откровений. Так, в один из дней, Джон узнал главный секрет Шерлока. Холмс вертел в руках "Этюды о симметрии", которую сегодня купил в книжном. Он спросил неожиданно, как будто с середины разговора, долгой беседы или молчаливых раздумий: — Как думаешь, человеку, который знает все на свете, понравилась бы такая книга? — Все на свете? — Доктор оторвался от газеты и с усмешкой посмотрел на друга. Джон был не очень умëн и не был уверен, что кто-то может понимать все, что написано в таких книгах, а о том, что есть люди, знающие все на свете, он и подумать не мог. — Никто не знает всего на свете. — Джим знает, — бесстрастно ответил Шерлок. Помолчав немного, он продолжил: — Джим знает все-все. Про планеты, цветы, людей и математику. Про звёзды тоже, и самолёты, и закаты, и преступления. Джон покачал головой. — Если он знает все, то для чего ему книга? — Ты не понимаешь! — Рассердился Шерлок. — Это социальный обычай – когда надолго расстаёшься с тем, кого любишь, то нужно привезти подарок. — Ты думаешь, ему правда важно, что ты привезешь ему? — Разумеется, это важно, — проворчал Холмс. — Представь, что у тебя есть кто-то, подобного которому нет ни на одной из звёзд, астероидов или планет. Ни в одном из миров или параллельных вселенных. И ты говоришь, что подарок для него – это не важно? Шерлок покачал головой, лицо его приобрело безучастное выражение, и он, перехватив книгу поудобнее, удалился в свою комнату.

II

Вскоре Ватсон побольше узнал о Джиме. Шерлок жил один на своей планете — в окружении книг со статьями о химии, газетных вырезок, фотографий с убийствами и ограблениями, скрипки, презрением к старшему брату, переодически заглядывающему к нему по выходным или праздникам (не больше 275 раз в году). А так же вместе с окутывающим каждый его день серым, стягивающим спинной мозг, как волосы в хвост, одиночеством. Однажды утром Шерлок проснулся, повернул голову и увидел Джима. Тот сидел, скрестив ноги, и листал "Пуговицы Наполеона". Холмс удивлённо смотрел на него, а Джим — в книгу. Через минуту он поднял глаза. — Привет, — улыбнулся Джим. — Привет, — ответил Шерлок. Джим прилетел на его планету потому, что ему было скучно. Он так и сказал Холмсу. Поначалу Шерлок отнёсся к гостю с подозрением, но Джим остался на ужин, не улетел завтра и послезавтра, и постепенно Шерлок привык. Джим много говорил о математике, химии и преступлениях. Ещё он рассказывал о картинах, высоких деревьях, которые не росли на астероиде 221В, принадлежавшем Холмсу, и многом, многом другом. Однажды Шерлок спросил: — Есть кто-то, похожий на тебя? Такой же умный, как ты, или так же знающий математику. — Нет, разумеется, — фыркнул Джим и самодовольно вздернул подбородок. — Я такой единственный. Шерлок знал, что это правда. А даже если нет, у Джима были глубокие, темные глаза, и Шерлок верил всему, что отражалось в них. Мориарти загадывал ему интересные загадки, обыгрывал Майкрофта в шахматы и монополию (чему Шерлок был несказанно рад), а ещё знал много об анатомии. Той, о которой старший брат говорил "неравнодушие — не преимущество", и которую сам Шерлок считал пустой тратой времени (может, потому, что не было рядом кого-то, с кем хотелось бы потратить время подобным образом). — Ты говоришь о любви? — Изумился Джон. Доктор не мог представить Шерлока, влюблённого в кого-либо. — Да, — кивнул Холмс. — Тогда почему же ты улетел? Шерлок вспыхнул и отвёл взгляд. Он посидел немного в молчании, а потом медленно начал: — Я испугался. Ничего я тогда не понимал. Нужно было остаться и сказать ему все, как есть. Я думал, что, раз он знает все на свете, он знает и это. А когда я понял, что он тоже любит меня, я побоялся, что ему станет скучно со мной. Одним утром Шерлок надел пальто, повязал вокруг шеи шарф — весной космический ветер особенно переменчив, сказал однажды Джим — и взлохматил и без того неряшливые кудри. — Прощай. Джим не ответил. Он отвернулся и смотрел на то, как ветер перебирает листы свежей газеты. — Прощай, — повторил Шерлок. Джим вздохнул и посмотрел ему в сердце, пробираясь своим темным и грустным взглядом по нейронам у Холмса в мозгу. — Это так глупо, — прошептал он и снова посмотрел на газету. — Я подожду, пока ты вернешься. Если захочешь вернуться. А теперь уходи. И Шерлок ушёл. Быстро, поспешно — он был гордым и не хотел, чтобы Джим видел, как наполнились влагой его глаза. Джим тоже этого не хотел, он подобрал какую-то книгу и вцепился взглядом в буквы, как ребенок в мамину руку после ссоры, и так же поджав губы, будто ничего не произошло.

III

Ближе всего к планете Шерлока были астероиды 222В, 223В и 228В. Для начала он решил посетить именно их. На первом астероиде жил король. Он сидел на троне, усмехаясь. Плечи его покрывала мантия, на голове сверкала корона, в ушах — наушники. Шерлок присмотрелся. Король открыл глаза, и Холмс тут же узнал Джима. Джим вытащил наушник. — А ты не торопился. — Джим? — Один из, — кивнул король и закинул ногу на ногу. — Ты можешь выбрать любого, который тебе понравится. Шерлок склонил голову набок, Джим насвистывал Россини. — Я пойду, — пробормотал Шерлок. — Уверен? — Джим надул пузырь из жевательной резинки. Шерлок кивнул и покинул планету.

IV

На второй планете жил Джим, одетый в серую обтягивающую футболку и узкие джинсы. Он сидел за ноутбуком, синий свет падал на лицо, рассеиваясь в черноте зрачков. — О, привет. — Привет, — поздоровался Шерлок. — Что ты делаешь? — Пишу программы, — отозвался Джим. — Тут много-много разных цифр, но практически никакой пользы. — Тогда зачем тебе это? — Шерлок присел на стол. — Я занимаю время. Я жду. — Чего? — Пока еще не знаю. Ты прилетел надолго? — Нет, — бросил Шерлок, посидел немного, наблюдая, как пальцы Джима порхают над клавиатурой, и покинул астероид. Джим щелкнул клавишей, сбрасывая счётчик. «Этот Джим совсем не похож на моего»

V

— Вот и ты. Этот Джим был в тёмно-синем дорогом костюме. Он сидел на кафельном полу. Когда появился Шерлок, Джим поправил галстук и поднялся. — Зачем тебе галстук? — Потому что у тебя его нет. — Джим усмехнулся. — Я такой же, как ты, но одновременно полная противоположность. — Хм-м, — протянул Шерлок. Джим достал пистолет. — Можем поиграть, если хочешь. Шерлок задержался на его планете на несколько дней, но все равно двинулся дальше. Этот Джим был лучше тех двух, но Холмс не мог оставаться здесь дольше. Четвёртой планетой, которую он посетил, была Земля. Она была больше его астероида настолько, что Шерлок растерялся, оказавшись в центре современного Лондона. Но Шерлок был умëн, поэтому быстро нашел путь к месту, в котором жил, работал и дышал Майкрофт. Его брат, воплотивший в себе все представления о стереотипной туристической Британии и жестокость спецслужб во всей её ужасающей безнадëжности, облачил все это в синий костюм-тройку и завязал красным галстуком на шее. К нему Шерлок и направился, скомкав свою гордость в комок и спрятав его в карман.

VI

Так прошло около полугода. Шерлок наткнулся на здешнего Джима. — Добрый вечер, — пробормотал Шерлок. Этот Джим был в чёрном узком свитере с высоким горлом и светлых широких джинсах. Он сидел на крыше Бартса и смотрел в вечернее небо. — Добрый вечер, — ответил он, и Шерлока, будто плед, укутали мягкие бархатные нотки его голоса. — Что ты забыл на этой планете? — Я сбежал от другого тебя. — Ты испугался, — кивнул Другой Джим. — Ты выглядишь одиноким, — поспешил заметить Шерлок. Ему стало неловко. — Так и есть. Но я помогу тебе, и ты не будешь чувствовать себя так же. Пока ты не поймешь, что хочешь вернуться домой.

VII

Однажды Шерлок заглянул в огромное здание — серое, угловатое и неудобное. "Университет...", гласила табличка. Полное название Холмс читать не стал. Шерлок вошёл в библиотеку. На полках стояло множество разных книг по математике, физике и химии. Книги были написаны сложным языком про большие числа и тяжеловесные уравнения — про это ему рассказывал Джим. Шерлок пролистал несколько и расстроился — ему казалось, что Джим умнее всех на свете. Шерлок вздохнул и направился в Бартс. Там Шерлок и познакомился с Джоном. Джон был простым и, как следствие войны, разбитым, словно оконное стекло — когда оно покрыто мелкими трещинами, но все еще держится в раме. Шерлок знал, что достаточно слегка толкнуть его, чтобы осколки вылетели наружу, но делать он этого, конечно же, не собирался. Джон любил Мэри. Мэри была такой же, как сотни других блондинок с таким же именем, но Джон отчего-то считал её особенной. Почему? — спросил Шерлок, и доктор ответил: — Ради неё я готов умереть. Кто угодно, даже ты, смотрят на неё и думают "она такая же, как остальные, точно такая же, как тысячи других. Но мне она дороже всех, она особенная, потому что черты её души и характера – присущи только ей, её делают особенной привычки и интересы. И Шерлок понял — Джим был не единственным с таким именем, и не единственным во вселенной, знающим математику. Но Джим был Шерлоку дороже всех других Джимов — похожих на него, как две капли воды, но все равно совсем других. Его Джим клал много сахара в кофе и оставлял окно широко открытым на ночь. Он много язвил, шептал нежные глупости ему в ключицы и всегда понимал, о чем говорит Шерлок. И Джим, все же, был умнее всех на свете.

VIII

Холмс вышел из комнаты ближе к ночи, все еще держа книгу в руках. Он надел пальто, застегнул на все пуговицы и завязал свой синий шарф. — Ты куда? — Поинтересовался Джон. — Мне надо идти, — глухо откликнулся Шерлок. — Хорошо, пошли, — Ватсон поднялся, откладывая в сторону планшет. В последнее время Джон всегда ездил с Шерлоком на расследования, и это никогда не обсуждалось ими – куда идет Шерлок, туда и Джон. — Нет, я пойду один. — Что-то серьёзное? — Я возвращаюсь домой.

IX

Шерлок сидел на парапете крыши, свесив ноги. — Разве ты не помнишь? — сказал он. — Это было здесь. — Разве? — отвечал ему Джим. — Ну да, это было ровно два года назад, день в день, в этом самом месте. Они замолчали. Ветер трепал кудри детектива и заставлял Джима кутаться в своё пальто. — Почему ты хочешь вернуться? Джим сидел на бетонной плите, скрестив ноги и царапая по ней осколком кирпича. — Я хочу вернуться к моему Джиму. — Шерлок вздохнул и покачал ногой. — Пока я путешествовал, видел много версий тебя. Одни были похожи, другие – совсем нет. — Почему ты не хочешь остаться со мной? — Джим наклонил голову набок. — Я похож сильнее остальных. — Но ты не мой Джим, — Шерлок поднял взгляд к небу. — Мой Джим там, понимаешь? Он меня ждёт. Ты – другой. У тебя такие же руки и глаза, и говоришь ты так же, но на него ты всё равно не похож. Он для меня единственный настоящий. — Тебя Джонни этому научил? — Усмехнулся Мориарти. — Да, — просто сказал Холмс. — Я обещал, что помогу тебе, если ты захочешь вернуться. Но для тебя это будет тяжело, ты слишком долго пробыл здесь. — Джим немного помолчал, выводя кирпичом плавные линии. Кирпич крошился, пачкая его пальцы. — Что нужно делать? — Шерлок погладил корешок "Этюдов о симметрии". — Просто шагни. Шерлок встал, качнулся с пятки на носок, поправил пальто, махнул Джиму рукой на прощание и крепче прижал к себе книгу. Для него это было важно.