Специалист

Клим вышел из приемной генерала в отвратительном расположении духа. Свирин больше двух часов орал дурниной на Платова за плохое проведение операции и за ранение Совы. В последний раз подобный разговор у него с генералом был после боя на блок-посту номер 7 и гибели Якута. Да и сам Клим прекрасно понимал всю незавидную обстановку положения группы. В отношении Платова назначена служебная проверка, ведь за короткий срок две неудачных операции это слишком плохо для элитного спецназа. Закрывшись в своем кабинете, Клим сел писать объяснительную и готовить отчёт по операции. Бумажную работу он не любил, но, увы, выбора у него не было. *** Док, Хруст и Змей сидели над палатой Совы в госпитале. В сознание она не приходила и врачи гарантий никаких не давали, но ребята надеялись и верили. В больничном коридоре появилась делегация, возглавлял которую генерал-полковник Пономарев. Пожилой, высокий, полный с седыми волосами и неприятным лицом мужчина. Непосредственный начальник Свирина. Пономарев был человеком тщеславным, корыстным и бессовестным. Человеческую жизнь он не ценил от слова совсем, и заботился только о своей репутации. Поскольку за проколы спецназа ему крупно влетело от министра обороны, то нужно было выместить на ком-то свою злобу. Под горячую руку попался Платов. Приказ об отстранении Клима от командования группой уже был подписан. Но товарищ генерал желал лично посмотреть обстановку. Пономарев подошёл ближе к бойцам, те, приветственно встали. - Вяземский, кто? - спросил генерал. - Я! - На период служебной проверки по Платову, вы назначаетесь командиром группы. - Есть! - сухо ответил Док. Вся эта история ему не нравилась, но капитану спорить с генералом, мягко говоря, не красиво. - Как себя чувствует...эта ваша...ну прапорщик которая? - спросил Пономарев. - Без сознания, ждём, надеемся, - ответил Вяземский. Бросив безразличное "очнётся к награде ее" одному из своих секретарей, Пономарев развернулся и удалился вместе со своей делегацией. - Вот сука! И не стыдно ж вот так поступать мразоте! - вызверился Док. Более он ничего сказать не успел, потому что из палаты вышла медсестра и обрадовала новостью о том, что Алина пришла в себя. Навестить ее не дали, сказав, что она ещё слишком слаба, но факт того, что Сова будет жить был радостным. *** Спустя две недели, после очередного задания Вяземский пришел в палату к Алине, чтобы навестить ее. Сова чувствовала себя намного лучше и была рада видеть Дока. Поскольку группа только прилетела из Азербайджана, то и гостиницы были соответствующие. Целый пакет , набитый крупными, красными и сочными гранатами. Колесниченко очень обрадовалась фруктам, потому что очень любила гранаты. - Алин, - начал Владимир разговор, который его мучил на протяжении долгого времени, - я давно тебе хотел сказать...я...в общем....ты мне очень нравишься и... - Так, стоп! Не торопись! - перебила его Сова. - Послушай меня пожалуйста. Я не хочу отношений в группе, где я служу, то что произошло той ночью было просто проявление слабости под влиянием алкоголя. У меня давно никого не было и я не сдержалась. Да, мне было хорошо, полагаю, что тебе тоже, но никаких отношений между нами быть не может. - Это почему? Платова боишься? - Причем здесь Платов? Причина совсем в другом. - И в чем же, если не секрет? - Давай так, ты мальчик взрослый, если поймёшь мою позицию, то замечательно, если нет, то печально, но в любом случае, когда я тебе объясню, больше к этому разговору мы не вернёмся. - Идёт. - Мою историю ты знаешь. Мой любимый человек погиб. В тот момент мне казалось, что мой мир рухнул. Мне жить не хотелось. Это самое страшное, что может быть, потерять трёх родных людей в несколько дней. Прошло время, я смирилась, постаралась начать жить по новой. И тут появляешься ты. В моем понимании ты идеальный мужчина и ты мне действительно очень нравишься, но у нас не самая спокойная работа и пока я не успела к тебе привязаться, то лучше прекратить. Пойми, второй раз я это просто не переживу. Если между нами не будет отношений, я легче перенесу, если вдруг что случится, да и ты тоже, если со мной что. - Я так не думаю. Надо верить, всегда надо верить. Иначе нет смысла жить. - Я же тебе сказала, я тебе объясняю свою позицию и мы больше не возвращаемся к этому вопросу. - Я тебя услышал. Вяземский вышел из палаты. Сказать, что он расстроился - это ничего не сказать. В глубине души он понимал Алину и то, что ее слова действительно имеют смысл, но принять их не мог. Сова ему очень нравилась и он решил добиться ее, во что бы то ни стало. Время лечит, и он подождёт.