Светлое настоящее

- В день, когда мы играли против Камомедай. В день, когда мы не смогли заработать очко. В день, когда мы не победили. В день, когда я не смог ничего сделать. В день, когда я ушел с площадки. В день, когда я проиграл.       На следующий день мы возвратились домой. В душе не было ничего, кроме пустоты. Вчерашняя грусть казалась чем-то чуждым и странным, трагедией, оставшейся одним единственным воспоминанием. Сначала я даже испугался: что со мной? Где былое стремление к лучшему, стремление остаться на площадке, стремление играть в волейбол чуть дольше? Сомнения были мучением для меня. Я думаю, что я впервые настолько сильно задумался, насколько много смысла в том, что я делаю.       Но все рано или поздно кончается. Первый день, второй, третий... я забыл о страхе. Мы не занимались неделю. Но даже по истечении этого долгого срока я не решился появиться на тренировке. Возможно, мне было стыдно; возможно, я просто смирился. Смирился с тем, что в продолжении нет смысла. Я оставил матери письмо и уехал к тому человеку, которому я действительно мог доверять.       Это был удивительно символичный день: накрапывал дождь, серые тучи перекрыли солнце так, что ни один его лучик не мог проникнуть сквозь это плотное одеяло. Я купил себе билет в одну сторону и относительно быстро доехал на поезде до Токио. Честно сказать, я вообще не помню как я добрался до Кенмы: в голове были какие-то мысли, но они были не особо важными. Я помню, как я позвонил в дверь. Я долго стоял, настолько долго, что я даже подумал, что дома никого нет, и уже было собрался уходить, как вдруг услышал скрип двери за спиной. Я обернулся и увидел его. Он не спрашивал меня ни о чем. Я знал, что Кенма не любит шум, но он разрешил мне остаться у него. Даже больше - он сам меня пригласил. Он угостил меня лапшой, а потом мы оба легли спать.       Каждый день Кенма ходил на тренировки, а я в это время читал мангу либо спал. Как только Кенма приходил домой, мы садились вместе за приставку и играли до утра. Я ни о чем не заботился. Никаких тренировок, никаких усилий. Я получал многочисленные звонки и сообщения от ребят, Укая- и Такеды-семпаев, даже Шимидзу-семпай не раз звонила мне, но я ничего не читал. Я даже не брал телефон в руки, пока однажды Кенма сам не нашел его. « - Видимо, о тебе беспокоятся.»       Я тогда рассмеялся. Возможно, мне показалось смешным то, что кто-то действительно может за меня переживать. Возможно, это была защитная реакция. Я не знаю. После этого я отключил телефон.       Минули дни. Я постоянно пребывал в своих мыслях, но меня это не загружало. Размышления были абстрактными, лёгкими и бессмысленными. Я забыл о понятии "время", я забыл о слове "необходимо". Я думал об обычных вещах: что съесть на завтрак, какую мангу начать читать сегодня, что прочесть завтра. В целом, обстановка действительно располагала к этому: и Кенма, и его квартира не привносили больших неудобств. Казалось, что внутри этих стен не существовало временного пространства, а тем более каких-либо законов. Я делал что хотел, когда хотел.       Прошло полтора месяца. В очередной будний день я ждал Кенму с тренировки. Вскоре я услышал звон ключей, открывающих входную дверь. Быстро схватив приставку, я вскочил с дивана и побежал встречать хозяина. Я был полон энтузиазма, радости и желания поговорить с ним, как это обычно и бывает, когда я общаюсь с друзьями, но в тот день вместо привычной усталой улыбки я увидел тень неудовлетворения на лице Кенмы. Тихо поздоровавшись, он прошел в комнату и сел на диван, попутно играя в какую-то новомодную игру в телефоне. « - Кенма, не хочешь сыграть со мной? Я ждал тебя весь день!»       Я был полон уверенности, что получу положительный ответ. « - Извини, я сегодня очень устал.»       Я немного растерялся. Не казалось, что Кенма просто устал, скорее было похоже на то, что он просто отнекивался. « - Эй, на тебя это не похоже. Я пойду заварю рамён. Через пять минут жду тебя в гостиной!»       Бросив это, я уже собрался уходить, как вдруг услышал настойчивый и грубый, чуждый Кенме голос: « - Я сказал, что устал.»       Я ошарашено обернулся и встретился с холодными, словно айсберг, глазами кошки. Они прожгли меня насквозь. По телу побежали мурашки, от волнения я даже не смог отвести взгляд. « - Почему ты до сих пор здесь?»       Меня бросило в жар. Сначала я подумал, что не расслышал или не понял суть вопроса, но на ум не приходило никакое толковое объяснение. И все-таки, набрав в грудь побольше воздуха, я осмелился спросить: « - Что ты имеешь в виду?»       Возникла пауза. Кенма встал и подошел ко мне вплотную. Не отводя взгляд, я весь сжался от страха. Я боялся услышать ответ, и все же... « - Почему ты оставил волейбол?»       Именно этот вопрос я не хотел услышать. Отойдя от услышанного, в ответ у меня получилось всего лишь горько усмехнуться. Я бы мог ответить, но Кенма сам знал ответ. « - Ты просто сдался, Шоё.»       Я даже не обиделся, ведь это была правда. Я попытался как-то возразить, но, на секунду задумавшись, решил этого не делать. "Кенма не Кагеяма, чтобы с ним препираться", - подумал я и отвернулся. Спустя мгновение я все-таки спросил: « - Что-то случилось на тренировке?» - Ты знаешь, если ваша менеджер звонит мне и спрашивает, не знаю ли я, где ты, то да, думаю, что-то случилось.»       Я удивленно обернулся. « - Я не думал, что... - Не думал, что тебя действительно ценят и ждут? - Вовсе не это я...»       Я смолк. Именно это я и хотел сказать. Осознав, что с каждым моим словом ситуация становится все более накалённой, я перестал пытаться сказать что-то в своё оправдание. Мне даже показалось, что Кенма сам успокоился, как вдруг он абсолютно хладнокровным голосом произнес: « - Знаешь, Шоё, почему я всегда хотел быть твоим другом? От тебя всегда можно было ожидать что-то новое, что-то, казалось бы, невероятное и невозможное. Ты всегда делал то, о чем тебя даже никто не думал просить. Но сейчас ты неинтересен.»       Бывают такие моменты, когда всё вокруг становится тихо, и только кровь раздаётся ритмичными ударами в ушах. Это был тот самый момент. Слова Кенмы стали контрольным ударом по моему эго. Мне хотелось сбежать, скрыться - сделать всё, чтобы меня никто не нашёл. Я почувствовал себя ужасно одиноким, как будто бы меня бросил последний человек, которому я мог доверять. Всё, на что меня хватило - это молча пройти в спальню.       Я уехал на следующий день, нет, я бы сказал, этой же ночью. Я не мог и дня вынести в этих четырех стенах с этим человеком. Мне было и стыдно, и грустно; я злился и переживал. Пока Кенма спал, я собрал свои немногочисленные вещи и ушел. Я думаю, что Кенма заметил это, но ничего не сказал. Впрочем, меня это уже не особо волновало. Дальше всё было, ну, как в тумане... еще день я провел в Токио, потом ранним поездом уехал домой. Я немного поошивался вокруг, а потом пришёл к тебе, Ячи. Впрочем, дальше ты и сама знаешь, что было.       Хитока не осмеливалась вставить и слова в этот долгий монолог и только внимательно слушала. Рассказ друга заставил её сожалеть о том, что она несколько резко обращалась к нему ранее. Она была очень впечатлительной девушкой, поэтому переживания Хинаты сразу же стали и её переживаниями. Ячи не нашла, чем ответить, зато успешно расчувствовалась так, что не смогла сдержать слёз, внезапно хлынувших из глаз. Услышав прерывающиеся всхлипы, рыжий мгновенно очнулся и закрутился вокруг девушки, одновременно извиняясь за излишнюю драму и отчаянно пытаясь найти салфетки на кухне. Накрутившая себя Хитока стала активно вытирать глаза, от чего они стали красными и опухшими. Хината с трудом, но всё-таки нашел салфетки, хотя они были уже не нужны: Ячи успокоилась. Девушка всё-равно поспешила поблагодарить Шоё, а потом прибавила: - Хината, ты меня прости пожалуйста. Сначала наезжаю, потом реву как дурочка... - Нет-нет, ты не дурочка! - отвечал Шоё, - я всё-таки слишком неожиданно явился и вообще... эм, ну... - Ты можешь остаться у меня. Моя мама уехала на какое-то время, поэтому проблем с размещением не будет. Ты можешь спать в комнате для гостей.       Парень растерялся. Вдруг ему пришлось вернуться к рутинным делам, что было немного неожиданно. - Ты не собираешься меня о чем-нибудь попросить?       Ячи сразу поняла, что юноша имел в виду возвращение в клуб, поэтому, мягко улыбнувшись, ответила: - Хината, я тебе доверяю. Я могу попросить тебя только о том, чтобы ты не вымогал деньги у прохожих, не воровал ничего в магазине и не влезал в драки. Думаю, что на что-то худшее ты вообще не способен, а всё остальное - это исключительно твой выбор.       Девушка прекрасно понимала, что ей не стоит лезть в судьбу парня. Да, возможно она могла бы посоветовать что-нибудь, но не сейчас. Ячи не хотела сыпать соль на рану, поэтому предпочла дать Шоё шанс плыть по течению. Хината будто бы понял это и мысленно поблагодарил подругу. Немного поговорив, они вместе выпили чаю и, когда на часах было около четырёх часов утра, направились каждый в свою комнату. Через пару минут стены комнат услышали мерное, тихое посапывание, и лучи занимающейся зари проникли сквозь тонкие занавески, озарив спящих своим гладким сиянием.