Узы Гименея

Это был понедельник. Дин точно запомнил. В понедельник он обнаружил окровавленный платок на дне корзины для бумаг после того, как Сэма долго терзал надсадный кашель. Дин смотрел на скомканный клинекс и второй раз за свою жизнь физически ощущал течение времени. Первый раз такое случилось, когда Дин, не раздумывая ни минуты, продал душу, чтобы Сэм мог жить. Тогда он остро чувствовал каждый прожитый день, неделю, месяц, приближавший его к неминуемому финалу. Сейчас же жизнь брата утекала, как вода в песок, положенная на алтарь всеобщего блага. А Дин ничего, совсем ничего не мог с этим поделать. Оставалось мало времени. Расшифровка шла медленно, и, если Кевин не поторопится сейчас, Сэм может и не дожить до следующего этапа. И кто знает, станет ли ему лучше после этого. Опыт подсказывал, что на это не следует надеяться. До начала испытаний Дин думал, что Сэм не сможет причинить ему большей боли, чем уже сделал своими словами и поступками. Но оказалось, это очень просто: сперва следовало помириться, притереться друг к другу, обрести общий дом и надежду на светлое будущее, а потом начать кашлять кровью. Сэм много спал. По десять, двенадцать, пятнадцать часов. Дин же спать почти перестал. Он уже привык, что брат забирается к нему в постель ночью, притирается к спине слишком горячим телом, обвивает руками и утыкается носом в затылок. Он лежал без сна и слушал частое, хриплое дыхание. Дину казалось, пока он не спит, с Сэмми не может случиться ничего плохого. Это, разумеется, было не так. Потом он забывался тревожным сном на несколько часов, чтобы проснуться в поту рядом с братом, продолжавшим во сне бороться с горячкой. Время утекало. Дин сидел на кровати и гладил бархатные грани тёмно-красной, как кровь, коробочки. Сейчас или никогда. Стены его спальни безмолвствовали. Он ждал, пока Сэм вернётся из душа. Раньше Дин мог позволить себе роскошь выбирать подходящий момент, но теперь — нет. Всё изменилось. В коридоре послышались шаги. Дин отправил коробку в карман толстовки. Сэм открыл дверь и замер, вцепившись в косяк. Он похудел и стал бледнее обычного. Но сердце Дина привычно пропустило удар, оценив наготу. Узкое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, не скрывало ни широких плеч, ни длинных ног, ни рельефа мышц. «Красивый мальчик», — нежно подумал Дин. Он, ясное дело, необъективен. Дин видел, как Сэм из пухлого малыша превращался в неловкого и костистого подростка, а из него — в сильного, рослого мужчину. И Дин любил его любым. Любовь эта менялась со временем, мутировала из братской в материнскую, а оттуда во что-то такое, что он и словами описать не мог и не хотел, даже если был бы способен. — Сэм, одевайся. Давай прогуляемся, — предложил Дин, приложив усилия, чтобы голос не дрогнул. — Хорошо, — покорно согласился Сэм. Слишком покорно. Слишком не похоже на Сэма. — Через десять минут на выход, — объявил он и вышел из своей комнаты, что теперь была их общей спальней.

***

Река спокойно несла потоки воды, чтобы упереться в высокую стену и низвергнуться с высоты с сердитым шипением. Как ни сердись, работа есть работа: снабжать энергией бункер. Дин шёл по тропинке к мосту, что вёл на ту сторону реки прямо поверх дамбы. Сэм шёл следом. Дин старался не спешить, но брат всё равно двигался медленно. Кроны начали пестреть первыми золотыми листьями. Дыхание осени чувствовалось по утрам особенно явно, вместе с прохладой, туманом и серебристым, низко нависающем небом. Дин ещё замедлился и пропустил Сэма вперёд. Они поднялись по нескольким ступеням и взошли на металлический мост, скользкий от водяных брызг. Дошли до середины. Сэм облокотился на поручень и вгляделся в туманную даль. Дин за его спиной опустился на одно колено и достал то, что таскал так долго на дне сумки или в кармане потёртой куртки из штата в штат. Уголки залоснились, затёрлись о грубую ткань. Но это мелочи, на которые сейчас Дин не намерен был обращать внимание. Он открыл крышку. Внутри на атласном ложе блеснули два серебряных ободка. Дин был готов. Он прошёл долгий путь, чтобы оказаться в этом месте и сделать то, что собирался. — Сэмми? — он позвал брата и вдохнул. Приготовился. Сэм отпустил поручень и выпрямился. Но тут же покачнулся, оступился и шагнул назад, задевая ногой Дина. Точнее, его руку с красной коробкой. Она выскользнула из пальцев и полетела вниз. Вода жадно заглотила неожиданный дар и продолжила равнодушный бег. Дин замер, осознавая произошедшее. Сэм повернулся к нему и спросил: — Дин? Ты чего? Пришлось облизать пересохшие губы и сказать: — Ничего, Сэм. Шнурок развязался. — Может, пойдём домой? — предложил брат. Дин кивнул и поднялся на ноги. Приподнял уголок губ, чтобы Сэм не понял, как он расстроен. — Ты иди, я постою ещё тут, подышу. Сваришь кофе? — Конечно. Сэм удалился. Дин долго смотрел ему вслед и дождавшись, когда фигура брата совсем скроется из вида, припал к поручням так же, как недавно опирался на них Сэм. — Кас, — голос всё-таки дрогнул. — Кастиэль. Если ты меня слышишь. Ты мне нужен. Я прошу тебя. — Дин, — лёгкий шорох возвестил о прибытии ангела. Он скопировал позу Дина, тоже облокотившись о перила. — Говори. Я спешу. — У меня тоже нет времени. Точнее, не у меня, а у Сэма. — Я знаю, — Кас вздохнул. — Прости, я уже говорил, что ничем не могу помочь. — Я не прошу об исцелении. Мне нужна одна услуга. Перенеси нас куда-нибудь, где нам никто не будет мешать хотя бы полчаса. Не знаю, куда. Хорошо бы, если в какое-то до нелепости романтичное место, если понимаешь, о чём я. Кас обратил на Дина мудрый, понимающий взгляд. Винчестер часто забывал, насколько Кастиэль был стар, сколько веков промелькнули перед его глазами. Он покупался на облик сосуда, игнорируя могущественное и непознанное существо, живущее в нём. — Я знаю такое место. Но нужно отправляться сейчас. — Где это, далеко? Можно хотя бы собраться? — растерянно спросил Дин. — Сейчас или никогда, — оборвал его Кас. — Дин, я теряю время. — Действуй, — согласился Винчестер. И Кастиэль коснулся его виска.

***

Тошнота, бешеное кружение, звон в ушах, калейдоскоп перед глазами — и вот он уже стоит на мягкой траве посреди ночного мрака. Сразу следом Дин услышал рядом сдавленный выдох Сэма и его голос: — Охренеть. Где это мы? — В Шотландии, — отозвался Кас. Винчестеры хором взвыли: — Где?! Кас недоумённо глянул на них и повторил, более чётко и медленно: — Шот-лан-ди-я. Собор Святой Троицы в Элгине. И давайте побыстрее. Сэм с Дином, будто не расслышав последнее, зачарованно уставились на величественные развалины перед ними. Слева и справа вздымались стрельчатые арки окон, что обрамляли в каменные рамы бархат ночного неба с сияющими на нём звёздами. Крыши не было. Вокруг то тут, то там виднелись основания колонн, которым уже не было нужды поддерживать высокие своды. Внешние стены сохранились хорошо, но всё, что отделяло главный зал от боковых проходов, было полностью разрушено. Самым впечатляющим, что предстало перед глазами братьев, оказалось место, где располагался алтарь — апсида, самая сокровенная часть любого храма. Похоже было, что собор, постепенно отступая под натиском неумолимого времени, старался до последнего сохранить то главное, в чём заключалась его суть. Три стены окружали апсиду. Две из них, северная и южная, были почти монолитными. И лишь по самому верху шёл ряд резных арок, словно кружево, пущенное по оторочке. Восточная же стена, изрезанная парой рядов высоких окон, возносила каменную оправу витража-розы на высоту не менее пяти этажей. Яркого стекла в ней уже не было. Вместо этого в круглом проёме красовалась полная луна. Её свет лился прямо внутрь старинных развалин и падал на изрезанные трещинами каменные плиты, прямоугольный алтарь и цветущий куст шиповника, что нахально раскинул свои ветви прямо над ним. — Сэм, Дин, вы идёте? — поторопил Винчестеров Кас. Те встрепенулись, скидывая с себя пелену очарования этим впечатляющим местом. — Да, Кас, мы за тобой, — нарочито бодро отрапортовал Дин и пихнул Сэма в плечо. — Что мы тут делаем? — шепнул младший брат старшему, когда они двигались вперёд по вытоптанной в траве тропинке в направлении к алтарю. — Здесь дело? — Сэм, — Дин строго глянул на мелкого. — Всеми силами, светлыми и не очень, всеми богами и божками заклинаю тебя: заткнись, пожалуйста. Сэм и правда замолчал. Троица приблизилась к кусту, усыпанному белоснежными цветами. В траве стрекотали цикады, в воздухе разливался приятный аромат. Дину даже стало немного жаль, что пришлось идти прямо по белым лепесткам — вся земля вокруг алтаря была ими усыпана. Кас отступил в сторону, давая дорогу Винчестерам. Дин шагнул вперёд прямо под цветущие ветви. Сэм последовал за ним. Сердце заходилось в бешеном ритме. Дин понял, что наступил тот самый момент. Сейчас все слова должны были быть сказаны. Но, как назло, в его голове царила гулкая пустота. Ни одной идеи. С чего начать? Что сказать Сэму, чтобы он понял? Дин сглотнул и повернулся к брату. Тот тут же обвёл окружающее рукой и скорчил недоуменное лицо: «Что за фигня?». И Дин начал. — Слушай, Сэмми, я не мастер говорить всякие речи. Это по твоей части. Так что скажу, как умею, — он взволнованно потёр лицо ладонями и продолжил. — Мы с тобой оба совершали ошибки. Лажали, обвиняли друг друга, хранили обиды. Но это уйдёт в прошлое. Так всегда было. Но в конце останемся лишь мы с тобой, Сэм. Ты и я. И я хочу, чтобы так и было. Хочу искренне, давно и сильно. Сэм слушал, не отрывая глаз от Дина, с таким ошарашенным лицом, что впору было его сфоткать и потешаться потом всю жизнь. Дин продолжил: — Ты — главное, что у меня есть. Я люблю тебя, Сэмюель Винчестер, вместе со всеми твоими закидонами, занудством и пищевыми извращениями, — Сэм коротко хохотнул в ответ на этот пассаж. — Хочешь ли ты, чтобы мы были вместе? Пока смерть не разлучит и даже после. На лице Сэма расцвела неуверенная улыбка. Он почему-то оглянулся на Каса. Тот стоял в сторонке, в тени от стены, с непонятной печалью взирая на братьев. Дин занервничал и с некоторым нажимом переспросил: — Сэмми? Сэм стоял — высоченный, лохматый, в домашних трикотажных штанах с катышками и рваной застиранной майке. Один шнурок на его кедах развязался, и Дин, не задумываясь, опустился на колено. Сэм судорожно крякнул откуда-то сверху. Дин затянул шнурки потуже, завязал и заправил слишком длинные концы за язычок. Поднял голову. На него с высоты своего немалого роста взирал совершенно офигевший Сэм. — Дин, ты что, делаешь мне предложение? Может, ты и кольцо купил? — выдал младший Винчестер. Дин фыркнул и поднялся с колен. — Представь себе, купил. И утопил в реке. Сегодня, на электростанции. Потому что кое-кто толкнул меня, Сэм. Так что придётся обойтись без цацек. — Да ладно? — Сэм начал было ржать, но, увидев расстроенное лицо Дина, посерьёзнел. Видимо, понял, что он не шутил насчёт колец да и всего остального. — Я… Я согласен, Дин. Конечно же, согласен! А кольца… Не нужны они. У нас и так есть парные татуровки, резьба на рёбрах, куда нам ещё и это? Кас вдруг подал голос: — Я мог бы сделать вам отметки на пальцах, если хотите. Решайте быстро, пора закругляться. Я и так задержался. Винчестеры переглянулись. Сэм приподнял брови, Дин пожал плечами. Младший тут же повернулся к ангелу: — Давай, Кас, мы готовы. — Хорошо. Давайте свои руки, — произнёс ангел. Они протянули ладони Кастиэлю. Тот взял их, вложил одну в другую, обхватил своими и произнёс: — Сие заповедую вам, да любите друг друга. Аминь. Дин почувствовал, как безымянный палец опалило болью. Сэм тоже поморщился и зашипел. Когда Кас отпустил их руки, они синхронно подняли ладони к лицу. На коже не осталось ни следа. Теперь только рентгеновский снимок мог продемонстрировать небольшую борозду, высеченную прямо на кости. И тогда Дин ощутил эйфорию, прямо как после удачной охоты. Кровь бурлила в венах, хотелось куда-то бежать, что-то делать, смеяться и целовать Сэма. Дойдя до последней мысли, Дин сцапал брата за шею, притянул к себе и прижался к его губам. Тот крепко обнял старшего Винчестера в ответ, но, словно засмущавшись, не позволил углубить поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Каса нигде не было видно. Дин повернулся кругом — пусто. Он чертыхнулся и взъерошил волосы. — Вот пернатый засранец. Кас? Кас! — Он смылся, Дин, — покачал головой Сэм. Дин похлопал по карманам, может, он всё-таки захватил хотя бы телефон. Там было пусто. Тогда он заорал во всю мощь глотки: — КАС! — с ветвей сорвалась испуганная птица. — Кастиэль, ну ёб твою мать, а! Серьёзно? СЕРЬЁЗНО? Вокруг них сгущалась ночь, а ветер срывал белые лепестки с ветвей, чтобы бросить их братьям под ноги.

***

— Поверить не могу, что ты всё это затеял, — Сэм рассмеялся, счастливо и расслабленно. — И что ты вообще пошёл на такое. — Зря ты меня недооцениваешь, Сэмми, — не преминул покрасоваться Дин. — Я же, эээ, люблю тебя. И всё такое. Сэм заливисто заржал, потешаясь над заминкой брата, не привыкшего к вербальному выражению чувств, но вдруг согнулся пополам и начал кашлять. Дин обнял его за плечи. Каждый хрипящий звук, вылетавший из груди брата, будто проворачивал нож в его сердце. Сэм выпрямился и оторвал ладонь от губ. В свете фонаря Дин отчётливо увидел, что на руке блеснула кровь. Младший Винчестер поймал его взгляд, отдышался и попросил: — Давай поговорим об этом позже. Не сейчас. Хотя бы не сегодня, хорошо? — Хорошо, — отозвался Дин после недолгого молчания. Сэм нащупал руку брата и сплёл с ним пальцы. Рука была горячая. Сэмми дышал часто и неглубоко. — Дин? — Мм? — Скажи мне ещё раз. Ну, что любишь меня. — Господи, ну сколько можно-то! Люблю, люблю я тебя. Люблю. Ещё? Или мне позаимствовать твою фишку и твердить это каждый раз во время секса? — Нет, — хмыкнул Сэм. — Вполне достаточно. Но иногда повторять было бы неплохо. Они посидели в молчании. Над головами смутной тенью пронеслась сова, гулко ухая. Из-под лавки, на которой Винчестеры сидели, в кусты метнулась мышь. — Как думаешь, мы когда-нибудь сможем бросить охоту? — вдруг спросил Сэм, отрываясь от разглядывания звёзд. — Теперь я думаю, что да, — отозвался Дин. Он задумчиво потёр безымянный палец, на что тот отозвался эхом боли. Ничего, пройдёт. В конце концов, за эту любовь Дин платил много раз и по гораздо худшему курсу: кровью, потерей близких, жизнью и болью, несравнимой с той, что причинила резьба по живой кости. Одно было ясно точно. Он никогда и ничего не поставит в приоритет выше Сэма. И теперь Сэм это знает. Дин вдруг шевельнулся и запустил руку в карман. Проверил один, полез в другой. А затем извлёк из него что-то, зажатое в кулаке. — Что это? — поинтересовался брат. Дин разжал руку, довольно ухмыляясь. — Это, Сэм, наш билет домой. На ладони блестели двадцать пенсов. Винчестеры переглянулись, а затем оба повернули головы в сторону красной телефонной будки. — Ну что, самое время позвонить Гарту. — Ещё успеем, — заявил Сэм. А после притянул Дина к себе. Мягкие, горячие губы не оставили ни единого шанса. Дин закрыл глаза и позволил себе не думать о том, что у поцелуя железный, солёный привкус крови. Они с этим разберутся. Так было, и так будет всегда. Сегодня — их вечер. И, может быть, они не станут сильно торопиться назад. В конце концов, побывать в Шотландии и не примерить килт, не выпить местный виски — это же почти преступление, правда? Ночь над ними рассыпала звёзды щедрой рукой. Где-то очень далеко Кевин переводил скрижаль, Кроули планировал очередную дрянь, кто-то умирал, кто-то воскресал, но впервые за много лет это всё было совсем не важно. — Пока смерть не разлучит и даже после, — просмаковал Сэм. — Мне нравится. — Ага. Мне тоже, Сэмми. Мне тоже.