бейся, сердце, время биться!

— Почему? Это как то связано с твоим прошлым? — Ванда захлопала глазами, понимая что подруге есть, что ответить, но вряд-ли она сможет подобрать слова. Наташа выпрямила спину и рефлекторно повела плечами, будто бы сбрасывая с себя невидимый груз. Их диалог начинался с простого, Нат спрашивала насчёт того, каково Ванде иметь старшего брата и поддержку в виде лучших друзей, ведь сама она не позволяет себе проявлять слабость рядом с мужчинами. Одно единственное «Почему?» и Наташу затрясло. Воспоминания пытались проникнуть в голову, но тут же она ощутила уверенное прикосновение к своей руке. Ванда сжала их руки в замок. — Если хочешь, ты можешь рассказать мне. Пожалуйста, если тебя что-то беспокоит и ты не знаешь, говорить или нет, то скажи. Я смогу тебе помочь. — Добрый, ласковый взгляд и чёткие слова, вселяющие невероятную лёгкость, помогли Романофф собраться с мыслями и начать говорить. — Ты ведь знаешь, что я не всё время училась в Хогвартсе. Какое-то время я не могла позволить себе далеко уехать от больной тётушки и ходила в обычную школу для подростков. Девчонки выдирали мне волосы и высмеивали за всё подряд, а меня директор много раз пытался выпроводить меня оттуда за драки, — Наташа горько усмехнулась, поднимая голову к потолку, мысленно прогоняя «заплачешь – слабачка». — И когда директор все таки добился своего и собирал бумаги на подпись, за меня вступился парень. Вроде бы, он метил на место учителя физкультуры, совсем молодой еще..Мы пообщались, а мне он казался просто идеальным. Старше меня, сильнее меня, богатый и умный. Он пообещал, что оплатит лечение моей тёти, если я буду помогать ему с “кое чем”, и я согласилась. Тайлер.. — Девушка произнесла его имя, будто бы проклятие, тут же сжимая челюсти. —..Заставлял меня заниматься тем, чем ребёнку тринадцати лет заниматься было рано. Я думала, что он вытащит меня из дерьма. Думала, думала..а потом очнулась без одежды и в крови в подвале этой же школы. После этого я никогда его не видела. — Детка.. — Ванда, чей взгляд сменился с уверенного на потерянный, полный страха и сочувствия, сжала свою ладонь крепче. — Ты такая сильная, бог мой, ты просто умничка.. — Максимофф крепко прижала Нат к себе, показывая, мол, «я здесь, я не отпущу тебя никогда, я никогда не позволю, чтобы это повторилось», и Наташе стало легче. Высказаться было отличной идеей, тем более такому человеку, как Ванда. Она почувствовала искреннюю любовь, сочувствие, а не жалость. Она почувствовала себя спокойно, будто бы отлегло от души, и самый из главных кошмаров испарился и никогда больше не явится. Конечно, магия Ванды участвовала в этом облегчении, ведь неосознанно она передавала свое счастье и спокойствие своей подруге. И если бы Максимофф знала об этом — не пожалела бы никогда. — Все хорошо. Все ведь хорошо, да? — Ванда отстранилась лишь на пару секунд, чтобы поймать потерянный взгляд Наташи и удостовериться, что та в порядке. — Отлично. Ты самая сильная. — Чертовски хочу съесть что нибудь сладкое. Как тебе идея сходить в Хогсмид? — Нат рассмеялась, посмотрев на ошарашенное лицо пуффендуйки и пожала плечами. — Я серьёзно говорю, пошли. Максимофф не могла отказаться от такого заманчивого предложения. Во-первых, так захотела Наташа. Во-вторых, проводить время с Наташей — самое невероятное из всего на свете. Быстро накинув свои мантии, девушки направились прогуливать дополнительные занятия в «Сладкое Королевство», со всех сил пытаясь не попадаться на глаза профессорам. — Отлично сработано! — Гордо проговорила Романофф, выходя из школы через чёрный ход. — Всё, умница, побежали. « — Клинт, я так устал! — Питер залетает в комнату, захлопывая за собой дверь и скатывается по стене, шмыгая и закрывая лицо руками. Клинт устало вздыхает, все таки, не первый раз. — Что случилось? — Бартон поднялся с места и усадил Питера на кровать. Паркер пытается что-то объяснить, но из бесконечного бубнежа Клинт услышал лишь "я идиот", а еще "Старк" и "издевается", вот все и сложилось в один пазл. Не зря этот самый Старк не нравится Клинту с самого начала обучения. Долго Бартона просить не надо, он в ту же секунду берет Питера за руку и тащит в общий зал, по пути говоря, что бы тот вытер слёзы и успокоился. Истерика Паркера помогла его другу взбодриться и пойти разбираться с проблемами. — Нет же, стой! Ты не так понял! — Это было единственным, что успел сказать младший. Его никто не услышал и пришлось лицезреть, как его лучший друг грубо хватает Тони за плечо и толкает навстречу к Питу. — Извиняйся. — Чтож, Клинт не отличался манерами, но ему и не надо было. — Грубиян. Питти, я же не хотел обидеть. — Энтони заметно изменился с лице, по сравнению с тем, когда пытался вырваться из рук злобного пуффендуйца. — Я хотел получить твое внимание. Пардон. — Погоди, ч-чего? — Паркер аж заикнулся от таких новостей. — Зачем тебе его внимание? — Грубый голос сзади напомнил об их нахождении в общем зале, а так же о десятках заинтересованных взглядов. — Он миленький. Заинтересовал. — Так ты просто гей?» — Мысли о вчерашнем дне никак не выходили из головы Питера. Он так и не узнал ответ Тони на этот вопрос, ведь убежал практически сразу после комплимента, если это действительно был комплимент. Засмущался как маленький мальчишка и не смог дальше стоять там. — Мистер Паркер, о чем вы задумались? — Профессорша заставила выскочить из мыслей и испуганно оглядеть кабинет. — Извините. — Питер слабо улыбнулся, показывая ей, что все в порядке и снова уткнулся в учебник. «Милашка». — Мы отлично проводим время, дорогая. Спасибо тебе большое. – Нат улыбнулась, доедая мороженое. Они вдвоём веселились весь день, бегая по разным переулкам и обнимаясь. И чувствовали себя отлично, забыв про учёбу, проблемы и все остальные пустяки. Ванда помогла Наташе впервые расслабиться и чувствовать себя в безопасности спустя долгое время паранойи и одиночества, а Романофф благодушно принимала любые проявление заботы от девушки. И они были невероятно рады, что нашли друг друга. Нат объяснила Ванде, что Тони и Баки – исключения среди парней, в которых она уверена на все сто. На удивление, после первого отказа Старк перестал к ней лезть и они подружились, а Баки был ей как близкий друг и брат по проблемам и внутренним метаниям. И она знала, что он никогда не посмотрит на неё в романтическом плане «из очень личных убеждений». Некоторые ребята были на спортивных тренировках, уроках самообороны и физической подготовки, кто-то готовился к контрольным и зубрил обязательные уроки. В общем, своя атмосфера, каждый занимался своим в разных уголках школы. Питер пришёл с дополнительных и сразу же сел выполнять задание по травологии, в чем ему великодушно решил помочь Бартон. В гостиной Пуффендуя всегда было тепло и уютно из-за камина и контролирующейся температуры. Парни расслабились, сидя на диванчиках и волшебными палочками вырисовывали идеальные лепестки для цветка. Питер полушепотом напевал знакомую только ему и Клинту мелодию, дожидаясь, когда же Бартон начнёт подпевать. Все получалось практически великолепно, если бы не громкий хлопок открывающейся двери и влетевшие в гостиную Пьетро и Тони. — Где моя сестра? — Взгляд у Максимоффа был потерянным, будто бы сестру он не видел не день, а целый месяц и она все ещё не вернулась. — Отвечайте! — Наташеньку тоже не видели? — Тони оглядел гостиную как-то неприязненно, но улыбнулся, встретившись глазами с Паркером. Питер хотел ответить на вопросы, даже не обращая внимание на Старка, но опустив взгляд на цветок, тут же замолчал. Их с Клинтом идеальный тюльпан завял от отрицательных эмоций: гнев или грусть Пьетро испортили всю идиллию, но тот стыда, вроде как, не испытывал. Бартон, как увидел огорчение друга, так сразу же погрубел и поднялся, закатывая рукава. — Значит так, говорю один раз и повторять не буду. Еще хоть единожды вы залетите сюда без стука — я буду не на шутку злым. Ванду мы не видели, сами пытаемся понять, куда пропала. Пришли сюда два нахала, испортили цветок и Питера напугали. Пошли вон. — Клинт с нескрываемой агрессией в глазах осмотрел вошедших и понял, что его не слушают. — Питти, неужели цветочек завял? — От такого напора Тони Клинту стало тошно, а Питер ещё сильнее вжался в сиденье дивана. — Мы выполняем задание по травологии. Нужно вырастить идеальный цветок, который продержится как можно дольше. — Ответил Паркер, поднимая взгляд на Энтони, который был явно доволен добрым и позитивным ответом. — Смотрю, успехи у вас не очень. — Пьетро усмехнулся, тоже присаживаясь, но уже в кресло, стоящее напротив. — Не смей ко мне прикасаться, старик, я дождусь здесь свою сестру и уйду только тогда, когда удостоверюсь, что она в порядке. Вы же за ней не уследили. Сразу знал, что вам нельзя её доверять. — Его голос правда был переполнен волнениями, но он окинул Клинта равнодушным взглядом, доказывая свои слова о том, что и с места не сдвинется. Бартон с легкостью мог его вытолкнуть из своей гостиной, но, почему-то, не хотел. Он вспомнил растерянность Пьетро во время случая в раздевалке и что-то его очень сильно напрягло. — Ну, что ж, простите, барсучки, но мне придётся вас покинуть. Опаздываю на свидание! — Старк похлопал Питера по плечу, незаметно для всех положив на стол белый листочек, и убежал, подмигивая Питу. — Идиот. — Буркнул Клинт, присаживаясь к другу. Пьетро сидел напротив них и наблюдал. — Ты выглядишь так, будто долго плакал. — Пит посмотрел на Максимоффа с каким-то сожалением, в ответ услышав лишь возмущение, что тот никогда не плачет. — Это нормально, даже если так. В этом нет ничего страшного. — Что она нашла в вас? Почему вы дружите? — Гриффиндорец не отрывал глаз от них, на обоих глядя с разными эмоциями. На Клинта — со злобой, отстраненностью и чем-то ещё, незнакомым ему самому, а на Питера как-то безразлично, но с большей симпатией. — Мы сами не знаем. Иногда я задаюсь вопросом, заслуживаю ли её, и всегда ответ отрицательный.. Она невероятно светлый человек и мы дорожим ей не меньше, чем ты. Доверяешь ты нам или нет, а её мы не бросим никогда. — Уверенно сказал Питер, вызывая удивление у собеседников. — Ой, да ладно вам, я тоже умею стоять за близких людей. — Прости, ты тогда чуть не упал. Я совсем немного виноват в этом. — Пьетро понимающе закивал, отворачиваясь от Клинта, который так и прожигал в нём дыру. — Все в порядке. Ладно, закончим с цветком завтра, всё равно сдавать не скоро. Я пойду спать. — Паркер поднялся с дивана, отодвигая горшок в сторону, но заметил листок бумаги, и, взяв его в руки, направился в комнату. — Спокойной ночи. «Завтра в восемь вечера на заднем дворе. p.s. лучший мужчина» Гостиная опустела с трёх человек до двух: оставшиеся Пьетро и Клинт многозначительно переглядывались, посылая через взгляд различные и противоречивые друг другу сообщения, которые разобрать ни тот ни другой не могли и повадно, ведь обе персоны знали и видели друг друга, очевидно, поверхностно. Бартон мог окликнуть в своих мыслях (да и вслух) Максимоффа лишь идиотом. Но, кажется, пародировал камня без эмоций, ни одним миллиметром мордашки не пошевелив. А мотивацией для молчания Пьетро послужил страх еще раз заслужить от Клинта удар, ведь не всегда мысли его содержали комплект этичности и складности, отчего Клинт бы давно дал преждесказанному в нос. — Боже правый, не смотри на меня так, — внезапно оговорил Пьетро, прерывая их с Клинтом обмен “глазными сообщениями”, что, кстати, даже эти “мордашьи миллиметры Клинта” смогло пошевелить. Он уставился на него с непониманием о том, что же всё-таки в данном обмене смог прочесть Пьетро? Истинную суть и остро-режущее желание Клинта перед извинениями или же напор и желание в глазах Бартона поскорее второго прикончить? Возможно, Пьетро мог додумать: “как же подобный Бартону ворчун смог оказаться в Пуффендуе?”, а ответ был прост, просто хватало ли смелости у Максимоффа задуматься о сущности Клинта от самого его начала и даже до положительного конца? — Как? — Окликается старший. — Ты будто убить меня хочешь.. Хах, правда ли? Выглядишь как специально молчащий, но жаждущий что-то мне и высказать, — Говорил Пьетро с настолько повышенной уверенностью в своём голосе, будто действительно читает мысли и действительно видит собеседника насквозь, однако только этот собеседник в курсе собственной правды, — Дерзай. — Извини, — Внезапный ответ даже заставляет Пьетро шевельнуться, вскинуть бровями и повести головой чуть ближе на бок, чем та была до этого, — Сам знаешь о чувстве, когда человек не сдерживается, вот и я за твоим словесно-мочевым недержанием повёлся. — Словесно-мочевым? Как ты связал эти слова? — Вскинутые брови Максимоффа повелись к переносице, отражая в себе дорогостоящее недоумение. — А! Уловил. Ты про ту шутку про геев, да? — Я про свой тебе в морду кулак, Пьетро. Отнесись чутка серьёзней, ради всего святого. — А ты отнесись к этому менее..Ох, забыл это слово, вот ужас.. — Отражаемый сарказм, который Бартон так и ненавидел, как и смех, что этот сарказм сопровождал, — Ах, да, точно..Серьёзность! — Пьетро, — Клинт снова помрачнел. О нет, Бартон не станет относиться к этому менее серьёзно, ему не в приоритет подходить к делу так, как к нему может подойти его собеседник. — Кли-и-инт, — Протягивает со смехом младший. Бартон от нелепой и нагрянувшей злости опирается обеими руками на подлокотники кресла Максимоффа, смотрит в непонятливо-ошарашенные глаза, одну свою руку всё же приподнимая, из-за чего держать его остается лишь вторая, после чего свободной вжимает Пьетро в спинку кресла и смотрит прямо на него, прямо в глаза и прямо пытаясь читать его новые “глазные сообщения”, суть которых понял лишь лёгким удивлением и продолжению Пьетровской несерьёзности. — Ого, — Первое, что, пожалуй, смог выразить Максимофф, сохраняя саркастичную непринужденность и не прерывая получения сообщений. — Я прошу отнестись серьёзней. — А я не хочу тебя слушаться. — Усмехается младший и своими пальцами охватывает запястье Клинта, направляя ладонь того все ниже и доводя её сначала до низа грудной клетки, затем до пресса, чувствуемого даже через тонкую ткань домашней футболки с маггловской музыкальной группой, и аккуратными, медленными движениями провел ладонь Бартона до паховой области (чуть выше неё, если быть точнее) но рука вовремя отдернулась, выметая за собой все спокойствие с лица Бартона. — Ты серьёзно сейчас? – Спохватился отстранившийся Клинт, смотря на Пьетро даже неким смущением и неистовым непониманием. — Ты же говорил, что серьёзности во мне никакой, вот я и развлекаюсь. — Смеялся, по правде говоря, тоже смущенный младший, немного меняя своё в кресле положение: нога, закинутая на вторую ногу, руки, что теперь находились на этих подлокотниках и его расслабление. — Свои извинения я забираю назад, — Эти слова заставляют Пьетро с высоким сарказмом усмехнуться и придержать улыбку до того момента, пока шаги Клинта не поменяли направление в сторону двери. — Стой, куда ты? — Ванду без меня дожидайся, клоун. Пьетро в глубине души ждал того, что дверь откроется и Бартон вернётся, но так и не дождался. — Вот это да.. — Мечтательно пролепетала Наташа, глядя на Ванду. Да, именно на Ванду, а вовсе не на её магию, красные лучи которой то и дело поднимали какие нибудь предметы. Нат знала, что Максимофф волшебная не только потому что владеет магией без палочки, но и сама личность её — полна волшебства и просто невероятна. Они провели вместе весь день, а расставаться все никак не хотелось. Ни Нат, ни Ванда даже не догадывались, что кто-то из их друзей мог их потерять и начать переживать, им было настолько хорошо, что они помнили лишь друг друга. Такова дружба. — Уже поздно. — Усмехнулась Романофф. — Хочешь со мной попрощаться? — Да ни за что. — Девушки рассмеялись, в итоге приняв решение посидеть в обнимку в коридоре ближайший час и разойтись по гостиным. — Спасибо тебе. — Ванда искренне улыбнулась, ярко-ярко освещая самые тёмные и нетронутые уголки души Наташи, вынуждая Романофф улыбнуться точно так же.