семейные ценности

Я всё-таки не выдерживаю. Где-то между пустым лобби баром и очередной дебильной статуэткой я издаю булькающий звук, выпучиваю глаза и сгибаюсь пополам рядом с журнальным столиком. Кацу быстрым движением вцепляется в мои волосы, и я бы даже удивилась подобной заботе, если бы жесткая хватка не доводила до слез, а агент не шипел ругательства мне на ухо. - Ты просто катастрофа! - припечатывает мужчина, и я устало киваю и вытираюсь. С горем пополам (шарясь по темным углам и выламывая какие-то окна) мы выбираемся из адского отеля. Всю дорогу агент тащил меня на себе. По ощущениям, с начала операции до момента, когда я оказываюсь прижата к мусорным бакам (ностальгия!) телом агента, проходит вечность. Воздух, нагретый за день, немного снижает температуру до уровня «если снять всю одежду, то жить можно», и я шумно выдыхаю. - Тихо! - командует Кацу, настороженно выглядывая на улицу. - Пошли! Он практически силком впихивает меня в припаркованный недалеко автомобиль, сам оказывается на водительском сидении и немедленно трогается с места. И как ему удалось так гладко провернуть все это перед толпой народу, вооруженной до зубов? Я вижу несколько человек из Аркады, бегущих в сторону от башни и периодически отстреливающихся от людей Альберая. Кажется, вечеринка тоже подходит к концу. Можно меня на такие больше не приглашать? Пытаюсь достучаться до Клауса и компании, но наушник подозрительно тих и глух к моим « Ало, ало ебтвоюмать!». - Зря стараешься, - сообщает вдруг агент с соседнего сиденья. - Они отключились сразу же, как Вуди вывел пацана из отеля. - Врешь, - упрямо мотаю головой. - Они бы не кинули меня там подыхать. - Уверена? - конечно, нет. -Конечно, да! Следи за дорогой! - огрызаюсь немного не к месту, но общее паршивое настроение и пережитый стресс не благоволят светским беседам. Я откидываюсь на сидении и пускаю мысли в полет. Меня предали? Свои же? Оставили на растерзание Альянса после всего, что я сделала для них? Но почему? Мстят за события трехлетней давности? Скриплю зубами. Какие, сука, злопамятные. Рупия, наверное, в восторге. Двух зайцев одним выстрелом. Избавилась от меня и обзавелась рецептиком ликера или что там за дурь? Кстати... - А книга Альберая? - спрашиваю я Кацу. - И дай сигарету, я щас взорвусь. Агент кидает в меня всю пачку, которую я криво ловлю, и сжимает зубы, если судить по напряженным мышцам лица. - Забрали твои. - Ого-о, - Я выдыхаю сизый дым. - Да мы теперь в одной лодке. - Ты думаешь? - Кацу достает что-то из багажника и, пользуясь моим замешательством, хватает за левую руку. - Нет, Минни, ты теперь официально в моих заложниках. - Звучит так же равнодушно, как обычно, поэтому даже не пугает. Так, напрягает немножко, но в пределах нормы. - А что, изолента закончилась? - я усмехаюсь, наблюдая за блеском наручников, которыми мужчина прицепил меня к себе. - Это еще зачем? Мне итак некуда идти, агентик. - Говорю - и горечь берет, и я снова затягиваюсь сигаретой по самые не балуйся. - Да и зачем тебе я? Кацу не отвечает, продолжая рулить одной рукой. На улицах, несмотря на позднее время суток, не протолкнуться. Машины с мигалками, мчащие в сторону отеля, заставляют жителей жаться на своих седанах по бокам дороги, ухудшая итак большую толкучку. В зеркале заднего вида - полыхающее здание Форд с развороченной бочиной и клубами дыма вокруг. Пошумели мы, конечно, знатно. Агент резко сворачивает в один из бесконечных проулков города, устав жечь бензин в пробке. Я, наученная опытом, все жду, когда мы застрянем в этой городской кишке, но старенький опель свободно проезжает по проулку и даже паркуется у неприметного здания в глубине, задев обшарпанные стены всего три раза. Кацу глушит машину и дарит мне не очень добрый взгляд. - На выход. - Говорит. - Поживее! Я застреваю в области коробки передач из-за наручников. Мужчина не церемонится - делает рывок, и я буквально вываливаюсь через водительскую дверь, оставив на сиденьях грязные следы от ботинок. - Куда ты меня тащишь? - я пытаюсь затормозить, хватаясь за что попало, но Кацу сильнее, а я еще и ранена - в конце концов он просто берет меня в охапку и вваливается через деревянную дверь, распахнув ее одним ударом ноги. Мы поднимаемся по грязной лестнице на четвертый этаж - Кацу пешком, а я немножко в полете, перебирая ногами и перепрыгивая по пять ступенек сразу. Судя по обилию дверей, это квартирный дом. Мелкий, узкий, каких в городе понатыкано везде. "И не благополучный", - думается мне, когда я слышу чью-то ругань и звуки разбивающейся посуды. Я уже немного завидую ребятам из Альянса, разъезжающим на крутых тачках и владеющим парочкой приличных квартир в центре города. Не везет мне как-то с комфортабельностью мест обитания. Кацу звенит ключами у очередной не внушающей доверия двери и впихивает меня внутрь. Мы оказываемся в маленькой прихожей, и я сразу запинаюсь о что-то, болтающееся под ногами. Кажется, это сумка? Я машу руками, силясь удержать равновесие, сношу вешалку, и она с грохотом падает тут же. Я не валюсь следом только потому, что падать здесь особо некуда - места так мало, что я бьюсь спиной о стену и зажмуриваюсь, потому что Кацу из-за наручников по инерции наваливается сверху. Удара нет, только рука дергается, поднимаясь. Глаза приходится открыть, но я почти ничего не вижу из-за широкой фигуры мужчины, загородившего весь обзор. Он упирается предплечьями по обе стороны от моей головы, правой ладонью сжав запястье с наручниками. Тишина стоит оглушающая. Хорошо, что здесь темно. Плохо, что агент подниматься почему-то не спешит. Он вздыхает. - Привез меня в свое убежище? И что же мы будем здесь делать? - спрашиваю я из интереса и ухмыляюсь двусмысленности фразы. - Ты мне скажи, - подыгрывает тот. В голову лезут всякие глупости, и я отпихиваю от себя Кацу, заставляя его удариться о шкаф в прихожей. Всю романтичность момента убивает, и я облегченно перевожу дух. - Для начала, неплохо бы объяснить, где мы и почему тут нет твоих людей. А потом - снять с меня эти бесполезные штуки, - я бренчу наручниками, и рука мужчины послушно дрыгается вслед за ними. Щелкает выключатель, и я кручу головой в любопытстве. Ничего интересного - желтые обшарпанные стены, куцая обстановка и единственная комната с коричневым диваном и разваливающимся комодом. Вещей никаких нет, и я догадываюсь, что квартирка была одной из запасных в случае непредвиденных обстоятельств. Какие для Кацу и его компании возникли "непредвиденные обстоятельства", догадаться несложно, как бы не хотелось себе в этом признаваться. Скорее всего, Рупия и компания сделали ноги вместе с нужными документами, кинув полицию ( и меня!), чтобы ознакомиться с ними первыми. Кто знает, может, это вообще был изначальный план начальницы - потопить Альберая самостоятельно, а не с помощью группки не внушающих доверие агентов, которые, по сути, ничего полезного для нас не сделали. Ну, если не считать Ренди, который дал фору даже Клаусу своими мозгами, и Кацу, который зачем-то приволок свою задницу на спасение моей. Вышеупомянутый агент, забывшись, валится на диван, не особо заботясь обо мне. Я как раз разглядываю сомнительное пятно на потолке, когда меня рывком сносит на пол, прямо под ноги Кацу. Я смотрю, как я надеюсь, взбешено и очень устрашающе, но мужчина только ухмыляется, откидываясь на спинку еще больше, и кривит бровь, глядя на меня сверху вниз. У-у, какое страшное место эта квартира! Зачем он меня сюда привел?! Я забираюсь на диван, кряхтя, как столетняя бабулька. Голова болеть перестает, но особых надежд я не питаю - скорее всего, сотрясение или типо того я себе уже обеспечила. Кацу молчит и смотрит прямо перед собой. Кажется, он тоже участвовал в заварушке на первых этажах Форда - я замечаю кровавые разводы на его неизменно белой рубашке и парочку свежих гематом на лице. Нам бы ехать в больницу, а не сидеть не пойми где в сомнительной компании друг друга. - Ну и? - не выдерживаю я. - Что планируешь делать на этот раз? Меня ожидаемо игнорируют, но я умею быть приставучей, когда надо и не надо. Судя по лицу агента, сейчас как раз второй вариант, и я еще больше воодушевляюсь. Меня обуревает чувство дежавю. Когда-то мы точно так же сидели рядом, и я доставала тогда еще Мори Осаму своими вопросами. Правда, обстановка была другой - кожаный салон частного самолета компании, а сейча-ас...Вот это жизнь помотала. А я тут всего ничего! - Будешь шантажировать мной Рупию, чтобы она вернула вам бухучет этого старикана? - спрашиваю я, и тут же добавляю: - Очень глупая затея, не такой уж я важный человечек для Клуба, как мы уже выяснили. Кацу вздыхает, в который раз за вечер. И чего он изображает из себя вселенскую безысходность? Если сравнивать наше положение, в настоящей заднице нахожусь именно я! "Вот бы добраться до аэропорта и рвануть в Рим", - думаю я тоскливо, но продолжаю обманчиво дружелюбно улыбаться, облокачиваясь на диване вполоборота, чтобы видеть агента. - Или ты хочешь, чтобы я придумала еще какой-нибудь гениальный план? Я могу, я легко! - Минни, - мужчина морщится. - А может быть ты хочешь, чтобы я пробралась в Клуб и выкрала для тебя эти документы самостоятельно? Даже не проси! - Господи, ты можешь просто... - Кстати, если ты вдруг лелеешь надежду, что я смогу связаться с Молли, то ты очень ошибаешься, потому что мы с ней не ладим, и вообще... - Минни! - рявкает Кацу, не выдерживая. Ух ты, какой взгляд, как жаль, что у меня иммунитет. Я тут же завожусь, хочется выплеснуть напряжение и агент идеальный вариант для этого. - Ты можешь помолчать хотя бы пару минут?! - Нет, не могу! - взрываюсь я и бью по ни в чем не виноватому дивану кулаком. - Какого хрена мы прячемся здесь, как два идиота, вместо того, чтобы идти и решать возникшие проблемы?! - Не думай, что я придираюсь, но по чьей вине они, по-твоему, возникли? - Меня ошпаривают взглядом. Он еще и обвиняет меня?! - У меня все было по плану, это ты ворвался в отель раньше времени, спутав все карты, и обрубил пути отхода! - Сидела бы тихо в паркинге, и все! - Кацу рывком поднимается. Я подлетаю следом, но спеси моей это не уменьшает. - На какой хуй нужно было накалять обстановку, брать в заложники эту девчонку и мельтешить глазами перед ебаным Сузуки?! - наверное, стоит удивиться такой эмоциональности этой эгоистичной сосульки, но я так зла и раздражена, что пропускаю этот момент. - Сузуки уже шерстил паркинг! Или как раз этого ты и хотел? Чтобы он меня нашел и разорвал на куски?! - Я уже шел за тобой, идиотка!... - Как ты меня только что назвал?! -...Опоздал на минуту, а ты устроила неразбериху! - Может, мне тебя еще и поблагодарить?! Не могу поверить, мы стоит и орем друг на друга, как долбанные супруги через тридцать лет брака! - Было бы неплохо, знаешь ли, хоть раз услышать от тебя ебаное "спасибо"! - глаза агента сверкают, и я задыхаюсь в возмущении. Истерически смеюсь, горько и дико, а потом так же резко успокаиваюсь. Видимо, в моем взгляде сквозит что-то ненормальное, потому что Кацу предусмотрительно отходит на шаг назад. Дальше не может из-за наручников, в которые сам себя заковал. Ну, сейчас ты об этом пожалеешь. - Ебаное спаси-ибо, что ворвался на мою ебаную яхту и испортил мой ебаный день рождения! - я толкаю Кацу, наплевав, что мы пристегнуты и что мне приходится шагать следом. Слова цедятся отрывисто. Я чувствую себя змеюкой, плюющейся ядом. И мне очень нравится ужесточающееся выражение его лица. Хочется вмазать прямо по красивой роже, аж руки чешутся. - Ебаное спасибо тебе большое, что втянул в меня в перестрелку на Лазурном берегу и заставил шататься по городу в одних трусах на потеху горожанам! Спаси-ибо, что угнал мой самолет и привез в эту адскую плавильню, где меня сразу взяла в оборот начальница, которая в прошлую нашу встречу в упор расстреляла меня из зигзауэра! - снова толчок, Кацу поднимает руки и пытается перехватить мои, но я раздраженно отпихиваю чужие конечности. - И наконец, спасибо тебе большое, что заруинил мне весь план и спас от Сузуки, с которым я и встречаться-то не должна была - чистосердечное - спа-си-бо! - последний толчок отправляет агента лопатками к стене. Я тяжело дышу, взбешенно смотря на Кацу. Как же меня все достало! - Отпусти меня сейчас же, расцепи эти наручники, - не своим голосом требую я. - Это меньшее, что ты, блять, можешь для меня сделать. Агент переводит взгляд на наручники, издевательски поблескивающие в свете желтых лампочек, и поднимает его обратно. - Нет. И это становится последней каплей. Я ору от злости и кидаюсь вперед, как психованная. Кацу, конечно, уворачивается, и кулак больнюче врезается в стену. Мужчина нагибается, обхватывает меня за талию и поднимает на плече, выворачивая руку. - Отцепись, отцепись, урод! - я верещу, как резанная, и верчусь, как уж на сковородке. Свободной правой бью по белой спине со всей силы несколько раз, с удовлетворением вижу, как красное пятно увеличивается в размерах, но это не останавливает, а только добавляет азарта. Я бью еще пару раз, пока не слышу сдавленный стон, однако Кацу все равно держит меня мертвой хваткой где-то под потолком. - Как же ты бесишь! - я извиваюсь, коленями заезжаю по его ребрам, и в конце концов, меня сгружают на пол. Мои руки он предусмотрительно сжимает, совсем забыв про мой коронный удар. - Ничему тебя жизнь не учит! Я заряжаю лбом по его подбородку, отчего мужчина матерится, не сдерживаясь. Добавляю пинок по голени (окей, два пинка), мне все равно мало, и я бью в коленную чашечку тяжелым форменным ботинком. Кацу оседает, смотря на меня со смесью злости и удивления, явно не ожидавший такой ярости с моей стороны. Вот что бывает, когда долго спускаешь с рук всем подряд их тупое поведение! Руки все еще заняты, но мне уже не жалко свою голову - я опускаю ее на чужой лоб. От удара из глаз сыплются искры и слезы, Кацу опять стонет и наконец валится на пол. Меня утягивает следом, но я даже не пытаюсь смягчить падение - наваливаюсь всем телом, выставив вперед локти, чтобы было побольнее. Я хочу чувствовать удовлетворение, видя плачевное состояние агента. Хочу, но не могу. Мне почему-то становится еще хуже, чем пару минут назад. Самое дурацкое, что агент ни разу не ответил на мои удары, поэтому бить лежачего уже желания особого нет. Я устало затихаю, уперевшись щекой в колючий ковер над плечом Кацу и полностью распластавшись на нем самом. Агент тяжело дышит мне прямо в ухо. Пару минут мы просто лежим в молчании, думая каждый о своем, когда я внезапно чувствую легкое прикосновение к спине. Спустя секунду оно становится более уверенным, и меня прижимают сильнее. Он что, совсем больной? Я его избила, а он обнимается? "Мысленно передаю тебе корону самого сумасшедшего человека на земле. Ты заслужил." - Успокоилась? - доносится хриплое со стороны Кацу. Я пытаюсь встать, но хватка только усиливается. Прекрасно, и что это вообще может значить? Наша поза комична - мы словно готовимся танцевать вальс лежа - моя левая ладонь в захвате его правой (но там по-другому никак из-за наручников), а на талии покоится чужая рука. - Нет, не успокоилась, пусти меня! - я еложу в тщетной попытке подняться, но все бессмысленно - на спину, по ощущениям, парочка тонн приземлилась, а не одна единственная рука. "Интересно, как Кацу будет отнекиваться, если у него вдруг встанет от таких выкрутасов?" - проносится ехидное в моей голове,когда я понимаю, где, собственное, покоится моя нога. Аккуратнее, агентик, теперь в заложниках ты. К счастью, после выброса адреналина и злости, дышать и думать становится легче, и несмотря на двусмысленность ситуации, сердце не заходится галопом от тесного присутствия мужика подо мной, а тело не "предает", как это часто бывает в женских романах. По крайней мере, пока. Дебильные мысли снова отвлекают, это тоже радует. - Пусти говорю, Кацу, - от звука своего имени агент поворачивает голову и вперивает в меня свой взгляд. - И хватит пялиться. - Я тебя не понимаю. - Говорит он, и я поднимаю бровь. Шея затекает смотреть на него вот так, но мне даже интересно, чего там непонятно этому агенту с его мозговитой башкой. - Я тебе нравлюсь? - Пф-ф, - я аж закашливаюсь. - Конечно нравишься! - Киваю с видом радостного воодушевления. - Ты не догадался по тому, как я тебя отмудохала сейчас? Так это предварительные ласки, ты просто не допер! - А если убрать сарказм? - Нет, не нравишься. - отвечаю я тут же. То, что меня периодически клинит на чужой красоте и мужественности, это лишь последствия адреналина, бьющего в голову во всех ситуациях, когда мы оказывались вместе. Ни минуты спокойствия, кто угодно заведется. - Уверена? - тянет тот. - Ой, кажется, перестаралась, - я с напускным сочувствием глажу чужой лоб пальцем, как раз в том месте, куда уже несколько раз заряжала своей чугунной головой. Будет шишка. - Свихнулся-таки. - Ты продолжаешь лежать на мне, Минни. - Ну так поднимись и избавь меня от этого дебильного разговора! - Кацу вдруг улыбается мне так, что я аж осекаюсь, а потом говорит: - Не хочу. - Что значит не хочу? - почему-то звучу голосом разъяренной мамаши, отчитывающей свое проблемное чадо. - Есть слово "надо"! - да бля. Мы, конечно же, встаем, придерживаясь друг за друга. Один избит, другой сбит с толку. Я перестаю что-либо понимать. Мы пересекаемся взглядами, и я шагаю в сторону, но Кацу притягивает меня обратно и опять заключает в свои сраные объятия. - Я не замечала за тобой подобной тактильности раньше, - говорю между делом, смущенная совершенно не к месту. Может, он просто хочет сбросить стресс? Это не ко мне, хотя что-то внутри шепчет, что оно очень даже не против. Агент вздыхает и теребит пятерней волосы, похожие на паклю после всех его приключений. Ну почему, ну почему Кацу Сато такой симпатичный, несмотря на кровоподтеки на лице и гнездо вместо прически? За что?! - Если я сейчас отпущу тебя, что ты будешь делать? - спрашивает мужчина, не отодвинувшись ни на сантиметр. - Придумаешь грандиозный план отомщения Клубу и рванешь туда, как самоубийца? - Кацу перебирает пальцами по моей спине. - Ты что это, беспокоишься обо мне? - Я хмыкаю.- Не поздновато? - Минни, - говорит он, опять заглядывая мне в глаза. Я правда хочу отвернуться, но у меня не получается. Надо выпутываться из его горячих конечностей, срочно. - Ты хочешь просто взять и свалить отсюда? - что за конкурс на самый неожиданный вопрос здесь проходит и почему сюда позвали меня?! Пауза. Я делаю вид, что задумываюсь. - Из этой убитой халупы? Конечно. - Нет же, - Кацу выдыхает. Кажется, ему нелегко даются эти слова. - Я говорю о том, чтобы покинуть страну. - Это с тобой-то? - тяну скептически. Внутри что-то переворачивается. Вот вроде фраза, ничего особо не значащая, но почему-то сердце тоскливо тянет. Никто мне этого еще не предлагал, ха-ха-ха... Конечно, я мечтаю улететь отсюда как можно дальше, желательно, на Луну, но у меня есть кое-какие незаконченные делишки. Отомстить, наподдать, пристрелить, ну и так, по мелочи. - И кто ж, интересно, меня отпустит? - я наклоняю голову. - Я могу организовать это. - Кацу продолжает следить за сменой выражений моего лица. - Несмотря на сложившуюся...ситуацию, кое-что полиция сделать может. - Агентик предлагает помощь преступнице? - почему мой голос звучит так, словно я флиртую? Минни, остановись, твой крейсер сейчас столкнется с айсбергом! - Мы, вроде как, по разные стороны и вообще враги. Кацу поднимает бровь, как бы намекая, что враги обычно не стоят вот так в обнимку посреди хаоса, делая вид, что сегодня обычный вторник и ничего особенного не происходит. И я это хорошо понимаю, но продолжаю находиться в кольце сильных рук и даже не сопротивляюсь. Вообще, с самого начала эта дурацкая квартира с узкими прихожими застала меня врасплох! - А как же твое задание? Книга-то все еще у Рупии. - Я перевожу тему, чтобы не сделать атмосферу еще более...напряженной. Сама отвожу взгляд и кладу ладонь на чужую грудь. Горячо. Молодец, убавила градус давления, пять баллов. Интересно, как далеко мы сегодня зайдем в этом фарсе? - Меня... - он следит за моей рукой, живущей своей жизнью и выводящей пальцами невидимые узоры на его теле. - Меня раскрыли. Тот парень с красными волосами, Сузуки, еще после случая на складе начал копать на меня и был так любезен, что сообщил Аркаде о своих находках... - Так ты облажа-ался, - тяну я ехидно. Приятно, что не только у меня бывают неудачные дни. Продолжаю водить рукой, и кровавые следы остаются на моей коже. Черт, а ведь ему сильно досталось. Останавливаюсь на воротнике некогда белой рубашки, поглаживая уголок. - Дай угадаю, в тебя стреляли свои же, из Аркады? - Что ж, я давно признал, что ты быстро соображаешь, - Кацу кивает как-то обреченно. Все сходится, не осталось у полицейского никого из местных, кого можно взять на короткий поводок. Зато врагов хоть отбавляй. - Получается, теперь ты тоже, как и я, на мушке как минимум двух крупных группировок страны, - я сжимаю воротник и притягиваю лицо мужчины ближе, едва не сталкивая нас носами. Ладонь на спине перемещается ниже. Чужой взгляд темнеет за секунду. - И как ощущения? Уже чувствуешь, как все внутри переворачивается от ужаса? - Чувствую, - говорит Кацу хрипло. - Но кое-что совершенно другое. Я не должна спрашивать, я не должна спрашивать, я не должна... - Ого, и что же ты... Блять, он все-таки делает это. Кацу даже не дает мне закончить предложение. Он просто наклоняет голову и мажет языком по моим губам. Я моргаю. - Я, так-то, хотела еще немного поболтать. - Ну поболтай. Мы начинаем целоваться, как сумасшедшие. Никаких легких касаний и прелюдий - мы сталкиваемся зубами, лбами и языками. Накидываемся друг на друга, пытаясь показать, кто может жестче, яростнее, отчаяннее. Мы даже не успеваем дышать - подаемся вперед снова и снова, стоит на секунду оторваться. Губы саднят и опухают, наверное, даже немного кровят, но мне все равно. Во рту стоит вкус металла, ведь Кацу тоже ранен, и это, блять, возбуждает. Я прикусываю сильно и чувствительно, до чужого низкого стона, отзывающегося табуном мурашек по спине, и тут же зализываю укус. Кацу шарит левой рукой по моему телу. Он гладит шею едва заметно, а затем до боли вцепляется пальцами в челюсть и углубляет поцелуй, хотя мне кажется, что больше уже просто невозможно. Агент по температуре тела, как долбанный обгреватель, и губы у него такие же. Горячие, мокрые, они выводят дорожку из поцелуев по моей шее. Всасывают нежную кожу до зуда и покалывания пальцев, заставляют откинуть голову так, что я едва не падаю назад. Кацу перехватывает, прижимает, продолжая целовать до одури, словно дорвался. У меня кружится голова и краснеют щеки. Я чувствую, как мне в бедро упирается определенно не пистолет, и это еще больше опьяняет. "пиздец". Я всасываю язык Кацу и ловлю новый стон, вибрацией отдающий по моему собственному. Шиплю сама, когда чужие зубы оставляют след прямо под ухом. - Сними-сними-сними, - задыхаясь от бесконечных поцелуев, шепчу я. Кацу тянется к пуговицам рубашки, и я со смешком звеню наручниками. - Я говорю об этом. Его раздосадованное лицо - это единственное, что я хочу запомнить из всей поездки в эту страну. Агент выуживает ключ из кармана брюк и подносит к наручникам. Замирает и ищет мои глаза своими, немного затуманенными от происходящего. Уверена, мои такие же. - Минни. "Только не это". - Как хочешь, - я пожимаю плечами и толкаю мужчину на диван. Не жду, когда меня притянет следом - быстро сажусь сверху, прямо на его бедра. "Черт, почему он так смотрит на меня?". Его прическа окончательно сбилась. Выглядит очаровательно. - Блять, - шипит Кацу, когда я вцепляюсь в его волосы и приподнимаю голову. Целую сама, смело, переплетаясь языками. Царапаюсь от избытка ощущений, тянусь к рубашке и распахиваю. Прижимаюсь телом к темным татуировкам. Сорванные пуговицы разлетаются по полу. Агент все-таки раскрывает наручники с тихим щелчком. Тянется к подтяжкам моих дурацких шуршащих штанов "электрика", снимает их с плеч и забирается ладонями под футболку. Меня словно током прошибает от его касания. "Так, надо это прекращать. Иначе я не остановлюсь". Как назло, меня целуют так, что все мысли практически вылетают из моей головы. "Еще пять минут и все, честно". - внутренние монологи достали. Я собираю все свое самообладание в кучу и пытаюсь немного замедлиться. Обманчиво мягко устраиваю пальцы правой руки на покрытых синяках скулах, проводя по костяшкам со всей доступной мне нежностью. Нужно собраться и сосредоточиться. В глазах Кацу - что-то невообразимое и зовущееся, наверное, страстью. Правой рукой я шарюсь по его шее, под пальцами бьется пульс, быстро и сильно, и я почти испытываю вину. Целую мягко, едва касаясь, и Кацу рвано выдыхает. - Эй, прости меня, - прежде чем агент успевает вернуть взгляду осмысленность, я бью ребром ладони рядом с пульсирующей точкой. Минни Мартинез - черный пояс по облому. Светлые глаза послушно закатываются, а тело подо мной обмякает. - Красивый, аж бесишь, - бурчу я, рассматривая точеные скулы и разлет бровей. - Даже обидно, что без продолжения. Я сползаю на пол, со шлепком натягиваю подтяжки обратно. Скидываю Кацу с дивана и морщусь от звука, когда его голова бьется об пол. Упс, ну ладно, бывает. Я немного злорадно надеваю один наручник на запястье агента, а второй цепляю к батарее. Шарюсь по карманам и - вот же ирония - действительно нахожу пистолет за пазухой. К сожалению, почти разряженный, так что бесполезный, но я все равно беру его с собой. Картина полуголого Кацу, побитого и пристегнутого, производит на меня неизгладимое впечатление. Не ожидала, что мы докатимся до такого, но ты первый начал, а я, вообще-то, немножко злопамятная. Только я хочу сделать шаг по направлению к прихожей, как меня окликают. Я аж замираю с поднятой ногой. Агент, как долбанный терминатор, успевает прийти в себя за какие-то две минуты. - Минни. - Говорит он бесцветно. И все. - Без обид, я предупреждала, что ты мне даже не нравишься, - пожимаю плечами, разворачиваясь. Смотрю куда угодно, но не в светлые глаза, которые наверняка полыхают яростью и обещанием прибить меня в следующую встречу. Кстати да. - Надеюсь, мы больше с тобой никогда не увидимся, Кацу Сато, - говорю я, и даже не вру. - Не влипай в неприятности и лучше вали отсюда, пока можешь. На всякий случай, я простреливаю мужчине голень. Тот только беззвучно морщится и опускает голову. Бля, я же сказала не смотреть. - Хорошо, что стоит глушитель. Ну, покеда, - машу агенту его же пистолетом и сваливаю, захлопнув дверь. Ключи от наручников выкидываю в ближайшей мусорке. Вызываю скорую, надеясь, что Кацу долгое время проваляется в больнице и не будет лезть на рожон. Вскрываю чужую машину за пять минут и сажусь на водительское сиденье. Кладу голову на руль и даю себе пару минут на передышку. Наверное, именно так и выглядят сны под сорокоградусной температурой.