встреча

      Леорио почти задыхается. Он настолько быстро перебирает ногами по дороге, что воздух в его лёгких не успевает пополняться.       Если честно, его это ни капли сейчас не волнует.       В голове до сих пор, снова и снова, проносятся одни и те же слова, сказанные хоть и безразличным, блеклым голосом, но таким родным, что сердце готово сжиматься от каждого вздоха в трубку телефона.

«Я в городе...если хочешь увидеть меня, то буду ждать тебя около ассоциации...будь добр, не заставляй меня долго ждать...»

      «Чёртов наглец! Да как он мог!», — в голову медленно, но верно приходит осознание всего происходящего, и пыл парня начинает снижаться, с бега до быстрого шага, с быстрого шага до шага и вовсе обычного.       Не отвечать на звонки месяца, никак не выходить на контакт и вот так вот позвонить в один из самых обычных дней, которые Паладинайт проводил, как ни странно, в универе.       «Он бы не сделал это просто так.»       «...а может всё же?»       Впереди уже виднеется здание Ассоциации Хантеров, и небольшой парк, окружающий его с одной стороны. Спрашивается, куда ему вообще нужно идти?       «Почему Курапике нельзя было конкретно мне намекнуть, где мне его увидеть?!»       Как ни кстати, включается его наилюбимейший топографический кретинизм. Парень блуждает среди деревьев, пустых скамеек, непонятно откуда взявшихся детских площадок (около такого-то места), как будто ни разу не проходил здесь и не гулял вместе с Гоном и Киллуа.       Глаза бегают туда-сюда и вдруг резко останавливаются.       Глупо, как же глупо.       Сидя прямо напротив него, в метрах тридцати, за ним наблюдает никто иной как он, чёртов Курапика Курута, сидящий с своём чёртовом чёрном, немного большеватом на нём, костюме.       Леорио подходит ближе и наконец замечает, что тот всё это время сжимает дрожащие губы.       Парень напрягается.       — Курапика, ты... — было начинает он, как Курута перебивает его, уже не сдерживая свой не такой уже звонкий, но всё ещё дорогой сердцу паладинайта, смех. Парень прикрывает свой рот рукой, старается не смотреть на друга, непонимающего что вообще происходит и откуда столько веселья.       — Ты... — он вновь прерывается на смех, — так смешно ходил здесь вокруг, перебегая из одного места к другому, что мне даже звука издавать никакого не хотелось, не то что окликнуть тебя... — и снова смех, который на этот раз подхватывает и сам его виновник.       Они стоят-сидят в этом пустом парке, смеясь так, как не смеялись долгое-долгое время, смеясь из-за чего-то такого глупого, как и с этого момента их причины хотеть быть вместе всегда и никогда не отдаляться.