Cyberpunk 2077

Гром хмурится, поднимаясь с кровати: голова разрывается от давящей боли, от шумов, что, казалось бы, звучали вовсе не извне, а где-то в подкорке. От мерцающих перед глазами цифр и яркого рыжего отсвета, словно его квартира горела в жарком пламени. Горячая рука, надавившая на плечо, заставила перевернуться на спину и испустить тяжелый болезненный стон. Что вообще происходит?! Из последнего Игорь помнит лишь разговор с Виктором. И то, обрывки про месяца полтора до… чего? До смерти, кажется. Ему осталось всего пара недель до того, как чип... убьет его. Чип... Игорь вспоминает быстро сменяющимися кадрами прошлый вечер: Димка, амбициозный парень, готовый бороться с несправедливостью на улицах Санкт-Петербурга, но не разделяющий жестоких методов ГРУ, с которым они познакомились шесть месяцев назад на очередной перестрелке в городе. Затем случилось его окончательное увольнение из полиции. Тогда он и решился податься в частные следователи: помогать тем, кому действительно помощь нужна, а Дубин за ним увязался. Романтик, сразу видно. Да только как-то не получалось по-честному работать, не получалось, но при этом отчаянно хотелось. Не наступать же самому себе на горло, чтобы уйти в мафию каким-нибудь наемником. Стать наемниками - последнее дело в списке «сделать до того, как умрешь» и у Грома, и у Дубина. Поэтому было решено завязать с подобной работенкой. Но обстоятельства, как и всегда, были против них. Сяопин. Китайцы, что плотно проникли на рынок в СССР, непонятно откуда узнавшие о Громе и Дубине, наняли их в качестве охранников, как они сказали на корявом русском. Игорь отчаянно не хотел влезать во всю эту дурь с протезами и модернизациями своего, и без того уставшего от всевозможных ранений, тела. Возможно, это в нем уже говорит старость. Хотя куда ему до Генерального Секретаря, тот и его прадеда пережил будучи старше на пару лет. Что может быть такого в охране стратегически важного объекта, о котором никто не должен знать? Видимо, они с Дубиным были теми самыми никто... Сделка казалась выгодной для обеих сторон. Никакой связи с криминалом и правительством в СССР для китайцев, а для них самих - хорошее вознаграждение, что позволит начать жизнь с чистого листа: осуществить почти что детскую мечту Димки Дубина о спасении города от беззакония, как и мечта уже начавшего забывать в бесконечных заданиях по типу: «принеси то», «обезвредь этого, пятого, десятого», по всему Санкт-Петербургу. Все сорвалось, когда какой-то псих ворвался в кабинет, и попытался выкрасть кейс с чипом, стреляя в каждого, на кого падал его взгляд. Подвеска в виде клыка и головы волка всплыла в памяти. Игорь под пулями ринулся на наемника, сбивая с ног, опрокидывая на спину. Кейс улетел в сторону, где его подобрал Дима. Крики, возня, удары по чем попало. Ему удалось приложить убийцу головой о мраморный пол. Вот они бегут в сторону лифта. Двери закрываются. Гром тяжело дышит, но все равно улыбается. Они живы, все в порядке. Даже если все здание перекрыли после убийства Дэн Сяопина, они с Димкой не при делах. Их выпустят, стоит отдать кейс в целости… Кейс поврежден. Но это уже не волнует Игоря, когда Дима внезапно сползает по стенке и на костюме проступает кровь. Он опускается перед другом на колени, зажимая рану на его животе. Теплая кровь пропитывает ткань дорогого пиджака, просачиваясь через дрожащие холодные пальцы Димы, и трясущиеся от переизбытка адреналина в крови, Игоря. Все словно в тумане, когда Димка открывает кейс и вставляет щепку ему за ухо – пожалуй единственное, на что согласился Гром после месячных уговоров со стороны всех в окружении. Как и провода в запястье, соединяющиеся с его нервной системой, словно виноградная лоза, оплетающая рейку. Лифт останавливается пятью этажами ниже. Игорь чувствует, как кто-то входит в кабину, скорее на уровне инстинктов, чем сам фиксирует это. Наемник замечает поврежденный кейс, забирает его. Это не важно. Не важно даже то, что это ублюдок, убивший Дубина. Наставляет пистолет на него и стреляет. Его друг погиб. Он тоже... Так ему казалось, пока не очнулся на кушетке в подпольной клинике Виктора. Хороший мужик, хирург со стажем, но вынужденный ныкаться по разным подвалам, чтобы не засекли: сбежал с высокооплачиваемой работенки, хоть и на не менее оплачиваемую, но точно не такую престижную и законную, как в былых кругах. Причину, правда, он так и не назвал, да Грома это и не особо волновало, лишь бы было кому подлатать его после очередного заказа, а там уже без разницы кто. Даже после того, как Лилия помогла ему вернуться в свою квартиру, поддерживая под руку, когда он перебирался с каталки на жесткую кровать, Игорь не верил в происходящее. Не мог смириться со смертью близкого друга, поэтому и слова сказать знакомой не дал, хотя той тяжело было не меньше – у неё-то погиб любимый. Она ушла после краткого напоминания про таблетки, закрыв дверь чуть резче, чем следовало. Гром уснул на пару часов, чтобы сейчас проснуться и оказаться на собственной постели придавленным рыжеволосым мужчиной с хищным золотым отблеском в глазах. – Я выберусь отсюда, ты понял? – Сквозь зубы цедит он, сжимая горло Грома. – Я убью любого, кто встанет у меня на пути. И тебя - тоже. Игорь проваливается сквозь тьму, не понимая, видения ли это от усталости, или его уже придушили с концами. Очухивается, видя рыжего у стены. – Че за херня вообще происходит?! Витя говорил про возможные галлюцинации. Это они? Гром усмехается, чувствуя новый приступ боли в затылке. Чем же еще этому быть! Таблетки. Красные, вроде. Должны убрать надоедливую фигуру перед глазами. Или синие? Что будет, если проглотить сразу две? Плевать. Сначала красные. Прежде, чем Гром успевает взять в руки банку с пилюлями, фигура оказывается возле него и одним четким движением валит на пол. – На кого ты работаешь?! Говори! – мужчина наступает ему на грудь ногой. Игорь не может дышать и лишь заходится в кашле, когда замечает синхронность движений своей руки и руки галлюцинации. – Ебанный чип, да я его собственными руками выдеру! На затворках сознания все еще вспыхивает красными буквами предупреждение Виктора, что выдернуть чип равнозначно самоубийству. Умирать в очередной раз за день точно не хочется – из последних сил Гром что-то бессвязно хрипит и вновь проваливается в сон... Тело не слушается. Перед глазами все плывет. Игорь стоит у окна. Гнев, чистая ярость заполняет все тело. Связки саднит, будто он кричал часами, срывая горло, но настойчиво продолжая, до хрипов, кашля, крови. Но он не кричал. Он даже не говорит. Говорит его голосом, управляет его телом кто-то другой. – Я получу контроль, – первый удар головой о бронированное окно. Глухая боль пронизывает лоб. Игорь замечает кровь на гладкой поверхности, – Я найду как! – второй удар. Крови становится больше, а боль проникает глубже. – Ты меня слышишь?! – третий раз. Глаза застилает красная пелена – гнев? Или все же кровь стекает? Последний удар. Гром приходит в себя у окна. Фигура мечется из стороны в сторону в небольшой квартире. Игорю срочно нужно принять таблетки. Без разницы, какие именно. Даже если придется сожрать обе до отказа набитые упаковки за раз, он сделает это без раздумий. Лишь бы рыжий мудак оставил его в покое. – Съеби из моей головы! – Игорь поднимает попавшую под руку баночку с синими таблетками. Начнет с них, не велика разница. – Нет! – фигура останавливает руку, нависая сверху. Таблетки летят в сторону, рассыпаясь по грязному полу. – Лучше вставь себе ствол в рот и застрелись! – смешок, а затем звонкая пощечина, отправляющая ослабшего после всего Грома на пол к таблеткам. Игорь ползет к ним, слышит, как галлюцинация говорит про гниль, про энграммы, копии... Ему сейчас совершенно не до этого. Одно четкое желание: убить. Об этом, кажется, Гром говорит вслух, дотягиваясь до таблетки. – Давай, что тебя останавливает?! Последнее, что он видит и слышит это то, как его галлюцинация, кажется, вообще не являющаяся таковой, рассыпается в ворохе цифр перед глазами. Часть боли уходит вместе с ней, но лишь малая часть. Тело расслабляется. Игорь вновь погружается в забвение...