VHS

Джеймс прикоснулся к двери и та распахнулась запуская его в дом. Он не сразу заметил что изменилось - слишком много в жизни сломалось, изменилось, полетело кувырком. И он не хотел верить, что навсегда. Не хотел признать - даже получив свидетельство о расторжении брака.       Но сегодня все её вещи исчезли из дому. Как будто Лили знала, что он переночует после пьянки у Сириуса. Когда он пытался забыть как блестят её заплаканые глаза и бриллиантовые серьги в её ушах. Он пытался найти выход, или хотя бы забыть как страшный сон, все что было. Хотел, чтобы она забыла. Чтобы все было как раньше. До того как Лили открыла дверь, до того как увидела как он насаживает Сару. Он пытался ей объяснить, пытался докричаться, но она не взглянула на него больше ни разу, смотрела куда угодно кроме как ему в глаза. Это не измена. Если подумать не измена. Он ведь любил только жену… Ни одного полотенца, ни одного волоса, и все драгоценности - Но видимо теперь это точно - конец фильма. И сейчас словно загорелся беспощадный свет в зале делая мир холодным и пустым. Он поднял взгляд, тупо уставясь в мутный глаз выключенного телика. В экране он увидел свое отражение - скорбное и помятое, с понуреными плечами и взъерошенными волосами. С синяками под глазами. Когда-то, вскоре после свадьбы, она настояла на покупке этой магловской шняги - чтобы накрывшись пледом, взяв чашку какао или бутылку пива смотреть её любимые романтические комедии из видеопроката: "шестнадцать свечек" или "назад в будущее" или "доктора кто"... Лили властвовала над пультом и кнопками видеомагнитофона, врубая что вздумается и когда вздумается. Правда со временем Джеймс освоился и на место этой тягомотины пришли фильмы "дъявол в мисс джонс" и "глубокая глотка", которые они по правде сказать так ни разу и не досмотрели, заканчивался просмотр на том, что после особо жаркой сцены они смеясь и целуясь переходили в горизонтальное положение. Или в вертикальное у стены. Или она свешивала голову с подлокотника открывая взгляду белую шею, распахнув мягкие губы навстречу его члену... Или облокачивалась о спинку дивана выпятив апетитную попку, или вообще принимала трудноописуемую позу почти свернувшись калачиком, с коленями возле ушей, открывшись ему... Благодаря таким вот киносеансам однажды случился невъебенно неловкий момент когда Хвост во время марадерского сборища вытащил из диванных подушек женские шелковые трусы. Сириус как по команде пересел с дивана в кресло, а потом вскочил и оттуда - поймав Джеймса и Лили на хихикании и многозначительном перемигивании. Разумеется всё это было ещё до того, как Лили поняла что ждёт ребёнка. До того как он перетащил телевизор наверх в спальню, чтобы лежа рядом обнимать Лили, поглаживая её округлившийся живот под очередную музыкальную комедию. Где, после того как с ребёнком случилось худшее, она слепо пялилась в поблескивающий экран, погасший и даже более безжизненный чем она сама. Иногда, в вечерней полумгле заходя в комнату, Джеймс ловил себя что молит о том, чтобы услышать её дыхание. Чтобы тело свернувшееся калачиком было ещё теплым, еще живым - пусть даже совершенно равнодушным, безучастным ко всему вокруг. Он стал задерживаться на работе оттягивая этот миг возвращения. Он меньше всего хотел признавать, что боится того, что вновь придётся преодолеть страх найти её бездыханной, вновь стараться говорить с ней, безуспешно тщась вернуть её к жизни, а не просто существованию. А ведь ему тоже было дерьмово. Он уходил с головой в работу. И Сара была к нему добра, внимательна… Однажды он просто остался с ней. Просто позволил себе больше, просто не смог сдержаться… ему так хотелось тепла, нежности, хоть крупицу живых чувств… Саре нравилось дарить ему свою нежность. Даже тогда когда Лили оправилась, нашла работу, эту клятую гильдию алхимиков которой начала отдавать все силы. Так что теперь спальня пустовала, а телевизор безмолвствовал. И Джеймс вновь и вновь задерживался остаться с Сарой. Он всякий раз говорил себе и иногда ей - что это было в последний раз, что он женат. Но разве Лили не вынуждала его? Своей холодностью, своим эгоизмом. "джим, давай не будем, я устала в гильдии" - а он можно подумать не устал! Он черт возьми предлагал ей вместе расслабится. Что сложного, как будто трудно минут десять просто полежать раздвинув ноги. Как будто ему приятно, что она задерживалась допоздна с этими трехсотлетними мумиями, этими дряхлыми старикашками пропитавшимися ртутью в этой своей гильдии. Какой смысл ему возвращатся в пустой дом?.. Дом, где они не будут вместе за ужином, и она не позовет его смотреть фильм… Иногда, когда она много работала, он словно переносился в то время, когда его дом впервые перестал быть его крепостью, его убежищем, куда всегда приятно вернутся, и где радостно быть вместе с ней, его Лили… Во время, когда он знал, что там не горит свет, и его не ждут - она не знала какой день и час и не хотела знать, будто все потеряло смысл после того как у неё случился выкидыш. Будто она его заколдованная принцесса, но ни один поцелуй её уже не вернет. Тогда он ловил себя на том, что ему не хотелось возвращаться домой - и он до последнего тянул с неизбежным, до последнего медлил переступить порог дома, зная, что там она. Ему тоже было больно тогда! Да, черт возьми было! Сознавать собственное бессилие. Ему было невыносимо видеть, как она страдает, невыносимо думать о том, какую боль чувствует его любимая женщина… невыносимо видеть её угасшей тенью себя прежней. Невыносимо - знать что ничем не можешь ей помочь, и видеть как все твои попытки ей, вдохнуть жизнь, напомнить о любви, всё потуги спасти её от этой бездны скорби обращаются в пепел прямо на глазах? Как невыносимо было возвращаться домой зная что ей все хуже, и зная что снова придётся бесплодно пытаться, и быть клоуном в этом блядсклм цирке, точно зная что не приходится расчитывать на аплодисменты. А в представительстве "простоблеска" когда он окунулся в работу чтобы хоть немного отвлечься была Сара. И она понимала его. Она действительно слушала, а не пялилась остекленевшими глазами в телевизор, где в сотый раз шла "лихорадка субботнего вечера" держа в руке банку забытого, растаявшего в жижу мороженного, даже не удосужившись стереть с щек засохшие следы слез. И потом - разве ему не было тоже тяжело? Разве он не чувствовал той же боли от утраты того, во что только только поверил? Это ведь был и его ребенок. Он потерял сына, своего мальчика, своего первенца… А жена вместо того, чтобы вместе попытаться выбраться, отвлечься - рыдала в их спальне, а когда слезы заканчивались, просто лежала, свернувшись калачиком, закрыв сальную макушку руками, и отказываясь даже от веселящего зелья, которое он отчаявшись несколько раз предлагал ей, хотя раньше смеялся над теми, кто им пользуется. И только Саре действительно было дело до того как ему плохо. Пусть даже у Лили была своя боль, но черт ему нужен был кто-то чтобы исцелится, чтобы быть сильным - даже ради неё. Сара просто помогла ему как друг, помогла обрести равновесие вот и всё. Он пытался сказать Лили об этом, донести до неё, почему… но она даже не взглянула на него. Единственное что она произнесла помимо сугубо деловых фраз о разводе, о том что ничего от него ей не нужно… "Отлично. После развода она поможет тебе ещё раз. Как друг." Джеймс со вздохом поднялся в спальню. Он не требовал вернуть ключи. Надеялся что она вернется. Не вернулась. И забрала абсолютно все принадлежащее ей. Не осталось ни фоток, ни одежды, ни даже посуды. Исчезли пластиковые сережки-кольца, а материнские, брилиантовые, гоблинской работы остались. Он бы предпочел чтобы она забрала их. Так был бы ещё шанс, что она все ещё хочет остаться миссис Поттер Но нет. Она не взяла ничего его и не оставила своего. Даже салфетки исчезли. Он понял что это конец. Не осталось от неё никаких вещей. Будто она никогда не была с ним. Только эта дурацкая магловская хрень, ящик с кинескопом. Он плюхнулся на постель, и сгорбился сдерживая горестный вой. Он так любил её... Свою Лили, свою первую и единственную. Не важно кто был ещё - на самом деле только она для него существовала, жила в его сердце. Всё было ошибкой, всё. Невыносимая боль в её глазах и громкий стук захлопываемой двери. И сколько он ни звал, ни умолял помедлить, обернутся, выслушать... Она больше ни взглянула на него. Невыносимо было знать что причиной её страданий был именно он. Джеймс поднял глаза. С похмелья казалось будто под веки насыпали песок. Вечерело, и свет уже перестал бить лучом прямо в глаза минуя стекла очков. Взгляд упал на касету - след красной помады на наклейке. Что за нах? Как зачарованный он позволил магнитофону заглотить незнакомую касету, и шелкнул пультом. Экран загорелся затем потемнел. Джеймс вздрогнул. Она наконец смотрела на него. С экрана, прожигая холодной мертвенной зеленью глаз. Она была очень красива. Её не портили ни бледность, ни усталость, ни отрешенность на лице, подобная маске прячущей боль. Её ярко-алые накрашенные губы шевельнулись, и он услышал её голос хрипловатый будто от слез, и поэтому слегка чужой. “Я забрала все свои вещи, и оставила тебе твои. Это значит что у тебя больше нет ни повода, ни права пытаться увидеть меня. И знаешь Джим, ты был прав. Дружеское утешение оказывается очень очень важно. Думаю тебе будет приятно увидеть, что обо мне есть кому позаботится." Она отвела взгляд, и поманила пальцем. Он услышал как открылась за кадром дверь. Сердце у Джеймса сжалось от нехорошего предчувствия. Что ещё за друзья черт возьми? Люпин? Лонгботомы? В кадре появился тощий темный силуэт, на который Лили подняла глаза. Длинные темные волосы, и этот шнобель крючком! – Блять! - в бессильной ярости Джеймс сжал а в следующий миг отшвырнул пульт. Нет, это не могло быть правдой, решительно не могло - думал он, как загнанный зверь быстрыми шагами мечась по комнате, вцепившись в волосы обеими руками. Нет! Она наверняка просто дразнит его. Наверняка расчитывает, что он разозлится и вырубит это кино нахер, прежде чем Нюньчик её завалит. Ну уж нет, он не купится на такой дешевый трюк! Вот сейчас запись оборвется... Вот сейчас. Джеймс впился пальцами в пульт а глазами в экран. Лили на нем смачно облизнулась, и до него донесся судорожный вдох Снейпа. Она взяла его конец в руку, обхватила алыми губами, оставляя отпечатки помады. Она смотрела прямо в камеру горящим взглядом, пока Снейп её пользовал. Когда он давал ей отдышаться, крепко сжимая её сиськи, его конец скользил по её лицу, по губам, размазывая алое пятно помады, а затем вновь оказывался в её глотке и нещадно имел. Из динамиков доносилось его придыхание. Лили поймала губами одно из яичек и принялась посасывать лаская его член пальчиками, с накрашеным красным лаком ногтями. – Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо. – Открой рот. - хрипло отозвался Снейп. Джеймс что было сил вцепился в волосы спрятав лицо в ладони сотрясаясь от бесслезных рыданий. Он сжимал зубы сдерживая всхлипы под хриплые стоны, не в силах видеть того что их вызывало. Выдох почти рычащий и Джеймс заставил себя открыть глаза - чтобы увидеть, чтобы не врать себе больше. Чтобы сломать, разбить вдребезги все, что он ещё чувствовал к женщине на экране размазывающей чужую сперму по щекам, такими нежными руками. К женщине облизывающей свои пальцы как последняя соска, закатывающей глаза, к женщине которую заваливают на постель. Но боль не стала легче. Джеймс завороженно смотрел в экран отбрасывающий голубоватые тени в полумрак комнаты, отражающийся в линзах его очков. Ебучая мразь лапала его жену. Нюниус впился своими паучьими клешнями в её зад. Сжимая её юбку, подтягивая вверх ткань, обнажая ризинку чулок... Джеймс ощутил противную липкую дрожь. Его всегда заводило то, что она предпочитает чулки колготкам... Часто он фантазировал, что она это делает чтобы не носить трусики... Хотя и в них было ничего так. Однажды он нагнул её в конторе, просто задрав юбку и приспустив трусы. Он был так возбужден, что почти сразу кончил выплеснув в неё весь боезапас. А сейчас она была действительно без трусов. И Снейп был похоже тоже весьма этим доволен... подтянул её к себе прогибая, задирая юбку. Даже на видео было различимо, как она влажно блестит, как взмокла её киска... И Снейп не замедлил скользнуть внутрь. Она стояла раком прямо перед камерой, и ему было прекрасно видно как раздвинув ей ноги, он входит в неё, глубоко, страстно... Из динамиков несся невыносимо громкий стон. Нюниус отвратительно пошло стонал окучивая его жену. Джеймс судорожно нажимая на кнопку скрутил звук на минимум и теперь не слышал шлепков с которыми Снейп жарил эту ненасытную блядищу, но так необъяснимым образом стало ещё хуже. Она развела ноги так широко... и ему было видно как они подрагивают всякий раз как Снейп натягивает её на себя, как с каждым рывком, с каждым влажным шлепком всё сильнее поджимаются пальцы у неё на ногах. Снейп снова привстал и Джеймс снова видел как его член входит в неё по самые яйца. В голове у Джеймса сама собой всплыла картинка - их с Лили первая брачная ночь, ее робость, смятение и страх... И его бешено колотящееся сердце, и потеющие ладони, волнение и боязнь сделать что-нибудь не так... Он боялся провалится, как перед первым матчем по квиддичу. Она доверилась ему, такая нежная и трепетная, как лань, никогда не видевшая охотника... Но он предал её. Сам не заметил, как разбил сердце этой девушки, которое она отдала ему, поднеся в своих подрагивающих ладошках... И этой девочки нет больше. Есть только прожженая блядь, пустая внутри, и алчущая. Не важно кого, если она готова прогнутся даже под этого ублюдка. Который ебет её хлюпающую вонючую дыру. Почему все так закончилось? Ведь они так любили друг друга. Лили Поттер, его Лили. Она любила его, так что он сделал такого, чтобы теперь она так ему мстила? Что она не смогла простить - кроме измены? Может его невнимательность? А может и что то ещё. Может ещё тогда, в самый первый раз он сделал что-то не так... Он ведь старался продержаться подольше ради неё и в конце концов он не облажался, довел до оргазма. Она кончила, хотя в какой-то момент говорила что устала... Что на сегодня довольно. Но в конце ведь она была рада, и получила удовольствие, значит всё хорошо? Снейп на экране перекатил её по постели, и она выгнувшись как гимнастка плавно опустила ноги, так что её драная рыжая щель оказалась выставлена наверх, прямо перед камерой. И Нюниус пристроился к ней, так, что Джеймсу ясно было видно как, и насколько он в неё проникает, как растягивается её розовая киска принимая его мерзкий, вонючий немытый хер… Джеймс передернулся от отвращения. И всё же он не мог перестать смотреть. Не мог прекратить трясясь от злости впиваться глазами в экран. Лили стонала закрыв глаза. А Снейп всё резче, всё грубее драл её, будто не замечая как она кричит. Как просит почти молитвенно. – Хватит… хватит… о господи. Погоди. Он остановился. На миг у Джеймса возникло подозрение что Лили напоила его амортенцией. Она раздвинула ноги так, что теперь зритель мог видеть, что её киска полна чужой спермы. Она засунула в себя пальцы и вытащила их, густо измазанные кончей, а затем со смаком облизнула, похотливо щурясь. Смазанным пятном мелькнул по экрану Снейп, поваливший её на постель, прижав её к себе, целуя, страстно, глубоко присасываясь к её губам. Они лежат рядом, взмокшие и усталые пытаясь отдышаться, но всё ещё обнявшись. Джеймс на миг зажмурился от невыносимой горечи, до скрипа сжав пластиковый пульт. Но все же открыл глаза. Чтобы взглянуть на Лили в последний раз, перед тем как её образ погаснет для него навсегда, как все бестелесные тени хранимые в этой коробке. Там Снейп шепчет ей что-то, и она кивает побледнев, и не отрывает взгляда от его руки потянувшейся к её животу, к пупку. Медленно, осторожно, Снейп вытянул оттуда что то длинное и тонкое, блеснувшее металом. Джеймс замер в приступе гадливости, что это черт возьми такое? Лили тоже отпрянула, не отрывая глаз от иглы "что это Сев? Почему?... Как оно там оказалось, откуда?..." - в её голосе явственно слышался ужас. Снейп смотрел на Лили с какой-то горечью. Подавив вздох, он отозвался, на миг прикрыв глаза устало. - Эта игла проклята. Она зачарована так что ты не ощущаешь ее, и если не знать о ней, то мало шансов найти её случайно... – Но зачем? – Не знаю зачем. - Снейп покачал головой - Но именно это погубило твоего ребёнка, и не дало снова зачнуть. Если я не ошибся эту штуку воткнули в тебя, когда ты была на пятом месяце. Кто-то, кто прикасался к твоему животу. Лили часто, судорожно дышала не отрывая глаз от почти незаметной на записи иголке в руках Снейпа. Проклята!.. – Господи!.. Господи... - Лили всхлипнула, её глаза мгновенно наполнились слезами, она прижала руки к животу. - Мой бедный малыш... Снейп обнял её, согнувшуюся как от невыносимой боли, всхлипывающую... Нежно прижал к себе, и поцелуем приник к подрагивающим губам. Он шептал ей что-то неслышное, вновь укладывая на постель, вновь оказываясь сверху, целуя её, обнимая... Он вновь любил её, нежно, ласково. Пока она лежала прикрыв глаза и слезинки скатывались по её щекам, пока её руки болезненно-сильно впивались в худое костлявое тело. Снейп занял его место. Он делал то что должен был сделать он, Джим Поттер. Внутри у него всё смерзлось, в ушах защумело. Кто-то убил его нерожденного сына. Кто-то кто был вхож в его дом, кто-то кто умилялся тому, как Лили округлилась к пятому месяцу... Как подколодная змея выползло из глубин памяти воспоминание - Сара сюсюкает и пальцем делает "буп" по выступающему пупку будущей матери. Джеймс прикрыл глаза чувствуя как сердце разрывается от боли и ненависти, ненависти и боли. Он стиснул зубы думая, что если бы мог, свернул бы сейчас шею Саре, этой тупой суке лишившей его всего, и зачем? Из зависти? Ревности?.. Господи, если бы он только вовремя понял. Если бы он знал. Лили на экране застонала, из динамиков раздался воющий стон, судорожный вдох похожий на всхлип, и сердце у него вновь сжалось от невыносимой боли. Потеряна навсегда. Он потерял её, ещё тогда когда впервые не поспешил к ней, заливающейся слезами в постели. Когда остался с Сарой - потому что так было проще. Запись оборвалась и комнату заполнил белый пустой шум. Он закрыл глаза, и отсвет экрана отразился от очков и дрожек слез на его щеках. Это конец.