Голос по ту сторону

      Мозг: «Свали уже в туман, а?»       Злость: «А ты, я вижу, оборзел. Интересно, и почему это я должна уходить?»       Ориентация: «Да ты уже достаточно натворила, вон даже я согласна ходить вечно в голубом, лишь бы «хозяину» было хорошо».       Злость: «Захлопнитесь, достали вопить!!»       Пофигизм: «Вот сейчас даже я офигел!»       Звук входящего смс отвлек Юнги от просмотра дорамы. Прочитав текст, он в удивлении поднял брови вверх. Что это за шутки такие? Но любопытство взяло верх и Мин пошёл к входной двери посмотреть, что там. Отрыв её, он почувствовал, как всё тело сковал страх.       Он упал на колени от ужаса, увиденного им. Прижимая к себе и обнимая холодное и синее тело Чимина, Юнги кричал от боли, слезы душили, а в голове фраза Хосока: «Просто представь, что его больше нет. Что будешь чувствовать, когда потеряешь его?». Злость отступила, на её место пришло чувство вины.       «Очнись, прошу, Чимин, очнись. Только не умирай!!! Прошу, живи, слышишь!!! Дыши, умоляю!!!» – кричал он, пытаясь услышать звуки сердцебиения. «Я люблю тебя, Чимин, слышишь? Люблю тебя, Чимин!», – продолжал Юнги в истерике. Да, он любил его уже давно, с той самой поры, когда услышал голос «Мочи», но ещё сильнее полюбил, когда узнал его душу. И наконец-то понял и принял тот факт: его «Мочи» и есть Чимин, они с ним одно целое. Дрожащими, окровавленными руками кое-как вызвал скорую помощь, что приехала спустя пять минут.       Всю дорогу от дома до больницы Юнги держал за руку парня и повторял лишь одно слово: «Прости ,прости, прости». Когда они приехали, Чимина сразу же отвезли в реанимацию, но жизнь медленно покидала тело парня, угасала, словно свеча на ветру, а Юнги остался ждать у входа в отделение.       Врачи спасали жизнь молодого парня несколько часов, последствия побоев были очень тяжёлые, ведь у него было пробито лёгкое из-за сломанного ребра и разорваны внутренние органы. И вот, аппарат безжалостно запищал, превращая кривые линии пульса и биения сердца в одну прямую, констатируя смерть. До жути противный писк заполнил реанимационную. Разряд дефибриллятора 200 – мало, доктор кричит больше, ещё разряд 250 – мало, ещё один разряд в 300. Казалось, тонкая нить жизни Чима готова была оборваться, душа медленно покидала искалеченное тело, но врачам удалось-таки завести сердце.       Спустя шесть часов к Юнги наконец-то вышел хирург и сообщил, что угроза для жизни миновала, они смогли спасти его, вырвать у лап самой смерти, но он пробудет в реанимации ещё долго. Сейчас тот факт, очнётся он или нет, зависел лишь от его желания жить, а такого не было.       Спустившись вниз по стене, Мин сел на пол, обхватив руками голову, и рыдал, рыдал навзрыд, вырывая клоки волос, обвиняя и коря себя. Телефон разрывался от звонков в кармане и он, придя в себя, ответил:       – Ало, – голос был хриплым и еле слышным.       – Юнги, где ты? С тобой всё хорошо? – волновался Хосок, потому что, придя домой, на пороге обнаружил кровавое пятно.       – Я... Чимин... он в реанимации.       Не став говорить дальше по телефону, Хосок, просто узнав номер больницы, помчался туда. Ворвавшись, словно порыв сильного ветра, он быстро шагал вдоль длинного коридора, срываясь на бег. Там, в конце, он увидел его, сидящего на холодном кафеле, а рыдания друга эхом разносились по пустому этажу.       Не проронив и слова, Хосок присел напротив Юнги, обнимая и гладя его по спине. Когда ноги стали болеть от неудобной позы, он всё так же молча поднялся, помогая встать другу. Им не нужны были никакие слова, хватало просто заглянуть в глаза. Во взгляде друга отчётливо читалось: «Пойдём домой, сейчас ты уже ничем ему не поможешь, и тебе нужно отдохнуть». Юнги поднялся, и они отправились домой всё в той же гробовой тишине до самой комнаты.       Многолетняя дружба была видна в мелочах: когда понимаешь человека без слов, когда рядом даже комфортно молчать. Именно за это Юнги был благодарен Хосоку, который конечно любил поучать, читая морали, но, когда нужно, умел просто молчать. Добравшись до кровати, Мин рухнул мёртвым грузом, и, будучи морально истощенным, сразу же уснул.

Утро

      – Хорс, прошу, помоги мне!       – У тебя есть предположения, кто бы это мог быть? Конкуренты? Враги?       – Да я даже не знаю. С бизнесом всё хорошо. Остальные боятся даже пикнуть.       – Ты упоминал, что Чимина назвали твоим парнем, подумай, кто бы мог вас видеть и сделать такие выводы? Помнится, ты говорил о каком-то парне на вечеринке, что домогался его!       – Да, Джи Вон! Это тот заказчик, с которым потом они обнимались в офисе, помнишь, я говорил!       – Помню! Не думаешь, что они чем-то связаны?       – Мне нужна вся информация о прошлом Чимина и этого ублюдка! Сможешь достать?       – Я – нет. Но знаю, кто сможет! Я помогу тебе, дружище.