Fire

Луи выглядел неплохо, ну, Зейн считал, что он должен выйти весь красный, с огромными синяками под глазами, должен все еще немного задыхаться. Но он сильно утрировал: Луи просто тер глаза, зевал. Потом запустил руки в свои итак уже растрепанные волосы и неуверенно улыбнулся. — Не понимаю о чем вы тут говорите, но, если честно, сейчас не очень-то и знать хочется. Есть молоко или что-нибудь еще? Кофе? — Луи всегда начинал свой день с молока, не видя в этом абсолютно ничего странного, но теперь на него смотрели целые три пары удивленных глаз так, будто он попросил не кофе, а что-нибудь очень уж необычное. — Э-э… — Пробормотал Луи и посмотрел на Зейна, ища поддержки. Найл сделал то же самое, явно ожидая услышать, что же это за напиток такой, часто ли его пьют и сложно ли его приготовить. Гарри же принял самый безразличный вид, который только он мог принять и подошел к Луи совсем близко, но, когда Луи застыл, ожидая чего угодно, прошел мимо. — Тут нет кофе, — резко сказал Зейн и просяще взглянул на Найла.- Не мог бы ты подождать наверху и не подслушивать? Мы поговорим немного, хорошо? *** Зейн пытался оттянуть неприятный разговор настолько, насколько это возможно: он встал, вызвался приготовить Луи чай, хотя тот особой любви к нему не питал, и принялся суетиться на кухне. Однако, он понятия не имел, из каких трав заваривают чай фейри, поэтому просто скинул все травы, которые нашел — свежие на столе (видимо Найл утром ходил в лес), засушенные в шкафу. Луи, как только сделал первый глоток, сразу же обжег язык. Он, однако, даже не вскрикнул. Поморщился и посмотрел на Зейна как-то даже снисходительно, мол, я все понимаю и не злюсь. Сам Зейн, однако, почувствовал раздражение. — Не хочешь сесть? — Наконец сказал Луи. Зейн только сейчас понял, что так и стоит с какой-то травой в руке, и неловко плюхнулся на стул, за котором обычно сидел Гарри. — Чай у тебя не получается заваривать, на вкус как прелое сено. Вот это Зейна обидело. Как это невкусно? Он всегда наслаждается травяным чаем фейри, а ведь добавляют они наверняка те же самые травы — все, которые есть в доме. Видимо, их чай не обходится без магии, иначе как объяснить такие различия во вкусе? — Ну и не пей, — буркнул Зейн, будто бы защищаясь, и услышал чужой смешок. Луи с каким-то упрямством сделал ещё глоток, и ещё, и ещё. Оба чувствовали, что разговор не состоится, но теперь и это казалось не важным. Ещё минуту назад они чувствовали себя не в своей тарелке, но всё, что друзья могли ощущать сейчас, так это долгожданное спокойствие. Зейн даже решил, что, может, все обойдется, и они как-то пропустят неловкую часть с серьезным разговором, но Луи вдруг поставил кружку с чаем, сделал максимально серьезное выражение лица и наклонился немного ближе к нему: — Думаю, что это секта, я видел такое в каком-то шоу, — прошептал Луи. Зейн решил промолчать о том, что все его, скорее всего, и так слышат. К чему лишние потрясения? — И, надеюсь, ты понимаешь, что чем раньше мы отсюда свалим, тем лучше. *** Дождь закончился, и Зейн решил выйти подышать свежим воздухом. Луи он отправил поспать еще немного, пообещав ему, что они обязательно уйдут как только тот окрепнет. На улице солнечно, и это идеальная погода, чтобы прогуляться и проветрить голову, но Зейн не успел сделать и двух шагов, когда кто-то позовал его по имени. Это Найл, улыбающийся во все 32, и венок у него сегодня из фиолетовых цветов. — Хорошо, что ты вышел. Я хочу показать тебе кое-что, — Зейн и слова не успел сказать, как его уже схватили за руку и потащили в лес. Но сопротивляться и не хочется — кто покажет ему лес лучше, чем Найл? К тому же, там очень красиво: ручейки, цветы. Трава мокрая, и Зейн почему-то обращает внимания на тот факт, что Найл бежит по ней босиком. Он что-то периодически восторженно бросает, но Зейн и не пытается разобрать, жадно разглядывая все вокруг. Он скучал по тем временам, когда выходил гулять дома (и по ночному яркому городу он мог гулять часами). Зима прошла быстрее, чем он ожидал, но присутствие весны ощущалось так остро, пусть и была она не совсем правильной, даже не пахла, как надо — только что растаявшим снегом. Будто наступила она только из-за того, что после зимы она должна быть обязательно, и пришла просто так, для галочки, чтобы поскорее закончиться. Но природа просыпалась — и Зейну самому становилось легче дышать, все казалось таким простым. Найл неожиданно повернулся к Зейну так, что тут чуть не упал, резко вырванный из своих мыслей — Аккуратнее тут, иди за мной, — они были уже у самого ручейка. Найл пошел первым, осторожно ступая на камни, и Зейн нехотя последовал его примеру. Когда тот уже перебрался на другой берег, Зейну оставалось всего нечего, но он оступился и ногой наступил в ручей. Было не время сокрушаться по поводу единственных нормальных кроссовок здесь, и он хотел было продолжать путь, как почувствовал на себе чужой взгляд. И что-то кроме этого самого взгляда, гораздо сильнее. Что-то, что буквально пригвоздило его к месту. Он посмотрел налево и увидел девушку, стоящую в воде. Она выглядела недовольной, со скрещенными на груди руками и взглядом, направленным точно на них. Внезапно вокруг нее вода поднялась. Я почувствовал, как Найл схватил меня за рукав, но все еще не мог двинуться с места. Даже тогда, когда девушка улыбнулась, и столб воды был уже направлен на нас. Секунда — и мы с Найлом мокрые с головы до пят. Однако я чувствовал, что наконец свободен от чар, и Найл, будто прочитав мои мысли, решительно потянул за собой в лес. Мы бежали, хотя погони за нами не было, и я слышал, как фейри недовольно бормотал что-то о том, что некая Дани его преследует. — Кто это был? Та самая Дани? — Спросил Зейн, когда они сбавили темп и шли наконец спокойно. Найла передернуло от звука чужого имени, хотя сам он недавно упоминал его. Никогда не видел, чтобы Найл реагировал так на кого-то. Оказывается, и ему может кто-то или что-то не нравиться. — Да, это была Дани. Перед тобой была Гуараггед Аннон, — в голосе Найла не было благоговения, и Зейн, услышав незнакомые слова, нахмурился: — Что это за существа такие? Гуаред… Что? Русалки? — Найл смягчился и даже улыбнулся. Зейн понял, что не видел раньше, чтобы тот подолгу показывал отрицательные эмоции, и ему было от этого не по себе. Все-таки улыбку Найла видеть привычнее и спокойнее. Они пришли к ромашковому полю. Трава была мокрой, и Зейн уже было принялся ворчать, как Найл щелкнул пальцем. Просто щелкнул — и трава, разумеется, вмиг сделалась сухой. Оба сели, и Зейн только сейчас заметил, что они сухие. Видимо, именно поэтому он не ощущал дискомфорта — Найл высушил их одежду сразу же. Найл внезапно достал откуда-то персик, и Зейн снова корил себя за невнимательность, но подарок принял. Сам же фейри принялся грызть яблоко. — Гуараггед Аннон. Это озерная дева. Лучше тебе с ней не встречаться больше… Хотя, может, к тебе она будет более благосклонна. — Зейна съедало любопытство: почему она не любит Найла? Что заставило его самого отзываться о ней с такой сталью в голосе? Однако, все же какая-то эмпатия у него была, и не заметить, что Найлу был этот разговор неприятен, было сложно. — Я слышал, о чем вы говорили с другом, — внезапно сказал Найл. Зейн, конечно, нисколечки не удивился. В принципе, было бы куда удивительнее, если бы он не слышал. Будь у Зейна самого суперслух, он бы тоже наверняка им пользовался, поэтому смысла винить его не было. — Когда ты появился, Гарри сразу мне сказал, что ты должен будешь уйти. Но потом, со временем, мне казалось, что все об этом как-то забыли. Так ты уйдешь? Зейн пожал плечами. По ясным причинам, он должен был ответить положительно, но врать ему не хотелось. Сам для себя он еще ничего не решил, но и говорить об этом был пока не готов. Найл и не думал спрашивать. Он будто бы хотел сказать что-то еще, но не решался. Тем временем Зейна клонило в сон. То ли от комфортной тишины, что между ними установилась, то ли от того, что этой ночью он тоже плохо спал и видел привычные дрянные сны. Он прикрыл глаза и лег на траву, закинув руки за голову. Вдалеке пели птицы, и Зейну даже казалось, что он все еще может слышать журчание того самого ручейка. — Знаешь, — снова начал Найл. Его голос был тихим и мягким, и он никак не потревожил Зейна, который уже почти дремал. — В следующий раз не клади все травы, которые попадаются под руку, в чай. Есть же комбинации, есть же травы, которые сочетаются друг с другом, и которые нет. И знаешь что еще? Зейн кивает, почти не улавливая смысл сказанного Найлом. Конечно, он не отвечает. Фейри, однако, улыбается и добавляет с какой-то нежностью в голосе: — Твой чай был самым ужасным чаем, который я пробовал за всю свою жизнь. *** Гарри приходит домой ближе к ночи. На кухне его уже ждет ароматный чай, Найл с Зейн сразу же усаживают его на стул и плюхаются на сиденья рядом. — Пробуй, — говорит Зейн. Глаза его блестят так же, как глаза Найла, и Гарри, если честно, даже вопросов задавать никаких не хочется. Он вдыхает аромат: малина, душица, липа, мята и ромашка. По горящим глазам обоих он понимает, что они собой очень довольны, и пробует. — Вкусно, — пожимает плечами Гарри. Одного слова хватает для того, чтобы сделать их еще счастливее. Зейн прямо светится изнутри, в то время как Найл смотрит на него с гордостью. Он хватает Зейна под руку и ведет наверх — видимо, пришло время спать. Гарри непроизвольно улыбается, позволяя себе слушать чужой диалог: — А потом мы будем готовить пирог. Какой, кстати, ты хочешь попробовать? — Грушевый, конечно. — Отлично! Любимый пирог Гарри. И его порадуем, мы давно не пекли ничего. Гарри нравится сама мысль о грушевых пирогах. Но куда больше, конечно, мысль и понимание того, что Найлу снова хочется что-то делать, и делать с энтузиазмом. Гарри вслушивается в чужую комнату, переставая следить за Найлом и Зейном. В комнате гостя, Луи, тихо и слышится лишь размеренное дыхание. Кажется, он спал весь день, и наутро у него обязательно будет болеть голова. Гарри встает, убирает за собой и направляется в свою комнату. Кажется, он не спал там несколько дней, и даже скучал немного по своей удобной, мягкой кровати, которая была размером почти что с эту самую комнату. Придя в комнату с мыслями о долгом, хорошем сне, Гарри и не заметил новых корзинок, которые аккуратно были сложены у прикроватной тумбы, и запнулся. И сразу же стал звать виновника головной боли: — Найл! — Тот появился мгновенно, с виноватой улыбкой и опущенным взглядом, будто давно уже ждал этого. — Моя комната — не склад для твоих корзинок! Мне нужен простор! И чтобы все вещи на своих местах! Завтра же мы идем на ярмарку, избавляться от твоего барахла, и никаких возражений.