"Спящий в душе дождь"

***

      Из маленького окошка виднелись тёплые лучи солнца. Они плавно переходили по комнате пытаясь осветить её всю, но, к сожалению, это было невозможно. В этой коморке ничего как такового не было. Даже обычной старой мебели. Я, Шоулю, Ланнита и Люси ютились на деревянном полу одного заброшенного дома, который стал для нас тюрьмой. После предательства Сью на душе было противно. Никто из нас ничего не промолвил за это время. Может из-за страха, хотя нет, скорее от удивления. Их сонных цац вытащили из нашего укрытия и потянули сюда. Я думал, они меня закидают вопросами, но бессонные ночи давали своё.       В этой тюрьме мы пробыли две недели. Иногда давали воду и вызывали на допрос. Ну, что-то в виде: кто главный? Почему прятались? Кого покрываем? Сотрудничаем ли мы со своим правительством? И неважно как мы отвечали, нас били и избивали, как только могли. За эту неделю я потратил половину своих нервов. Нет, не из-за этих грязных свиней, а из-за своих сестёр. Они же девочки, как их можно бить! Кстати, может я вам и не говорил, но они близняшки. Наверное, любой на моём месте спутал бы их хоть раз в жизни. А потом они дулись и возмущались, как только могли. Дурёхи. Я все равно вас люблю.       — Люциан, давай перейдём на ту сторону, — шепотом предложил Шоулю. Наверное, он хотел бы поговорить, чтобы Ланнита и Люси не проснулись.       — Хорошо, — ответил я.       Мы тихонько переползли на противоположную сторону тюрьмы и начали говорить друг другу в уши.       — Что будем делать? — как всегда спросил Шоулю. За что я его люблю так это из-за веры в лучшее. В таком положении он ещё думает о том, чтобы сбежать. Оптимист и дурак в одном лице.       — Не знаю, — ответил я. К сожалению, я реалист!       — Я слышал, как один из этих, ну охранников говорил, что они собираются завтра спалить деревню.       — Что?       — Да, да! Так вот…       — Подожди-ка, но зачем? Разве им лучше не тут отсидеться?       — А я откуда знаю?! Я же не они — бездушные куклы. Никогда не думал убивать!       — Ты прав. Продолжай.       — Так вот… — интригующе зашептал Шоу, его глаза загорелись, а на лице появилась хитрая усмешка. — Завтра поступим так…

***

      В это время Сью, как помощник этих свиней, отсиживался в обустроенном домике и кушал блинчики. Бледное лицо стало блестящим, глаза горели наглостью, самодовольством, тело набрало вес. Мальчишка, который две недели назад был щуплым и добрым другом — стал жирным подсвинком! Но что-то в его душе не было радости, чем больше он находился в этой обстановке, тем злее становился. А дело в том, что наш принц давно положил глаз на мою сестру Люси. Ведь мои сестрички не уродины, а благоухающие цветы. Правда, правда! Вот поэтому, у Сью в душе была тревога, а вдруг он больше не встретит Люси, ту милую, хрупкую, добрую девчушку. Она всегда была на его стороне, всегда помогала ему, всегда защищала его, всегда старалась быть рядом с ним. Скажете, детская любовь, да, наверное, но лучше бы её не было.       И вдруг нашему принцу пришла идея попросить старика освободить и отдать Сью Люси, чтобы тот растопил девичье сердце, разузнал всё у нее. Старику очень понравилась эта идея. Но он поставил условие, если девчонка не скажет до завтра ничего вразумительного, мы сожжем её как ведьму. Ромео принял условие, так как был уверен в своей любви.

***

      — Кто из вас Люси? — спросил, толстый, неповоротливый охранник. Он открыл дверь камеры и щуря глаза рассматривал наши лица.       — Я, — отозвалась Ланнита. Она резко встала, но я перехватил её руку и шепнул на ухо: — «Что ты делаешь?»       — «Я, как старшая сестра, не могу позволить больной младшей сестрёнки попасть в руки этих свиней! Я люблю вас. Люциан, Люси вы навеки моя семья», — шепотом сказала Ланнита, она нагнулась, обняла нас всех и пошла к охраннику.       — Сестрёнка! Сестрёнка! Не надо! Пожалуйста! — кричала Люси, из-за температуры она не могла встать. Нам вообще повезло, что температура не слишком большая.       Двери закрылись. В моей душе стало пусто. Руки опустились. В ушах звенел шепот Ланниты.       «Люциан, Люси — вы моя семья.»       Не думал, что больше этих слов я не услышу.       К вечеру стало тихо. Люси, заснувшая вся в слезах, сопела. Я бесцельно трепал ее волосы. Шоулю пододвинулся ко мне и сказал:       — Люциан, другого шанса не будет.       — Ты предлагаешь использовать тебя в качестве наживки! — тут мои нервы не выдержали, я схватил Шоулю, за горло, столкнув его на деревянный пол. — Я не хочу больше никого терять! Шоулю, прошу, не говори так легко о себе в качестве жертвы.       По моему лицу текли слезы, голова болела, руки дрожали. Скажете, я слабак, что плачу на каждом шагу. Может быть и так. Просто мне больно. Ведь так хочется оказаться в тёплом доме с семьёй.       — Люциан соберись, — прохрипел Шоулю, освободившись из моих силков. Он кряхтел, но был весьма здоров.       — Неважно, — кинул я.       Пододвинувшись к сопевшей сестренки, я уснул мертвецким сном.

***

      На следующий день нас позвали на площадь деревни, она была маленькая. Обычно всех пленных созывают туда по одному поводу, чтобы показать свою силу, по мне так это, чтобы показать свою не человечность. Люди там толкались, суетились, а кто-то плакал. На длинном столбе была прикована уже догорающая девочка. Присмотревшись, я узнал её. Да верно свою милую сестрёнку мы узнали бы из тысячи. Это Ланнита. В этот момент старик говорил, что-то, но его речь не доходила до моего сознания. Я упал на колени, в глаза потемнело. Весь мир стал плоским. Все мои силы мигом иссякли. Хлоп! Это был Шоулю, он положил мне на плечо руку.       — Соглашайся! — серьёзно сказал он. Его глаза по-прежнему горели. Только теперь я рассмотрел, что они горели от ненависти, злобы, отчаяния.       — Хорошо. Прости меня… — прохрипел я. Мне было трудно смотреть ему в глаза, так что я смотрел на землю.       — А это Сью? — неожиданно спросил Шоулю.       — Где? — как ошпаренный вскочил я.       — Вон там.       — Да… это он.       — Ясно.       Так мы и стояли на площади, не сказав ни слова.