Разбитые цепи

Двери отворились, впуская в помещение косые солнечные лучи и порыв жаркого летнего ветра. На пороге возник силуэт. Противнику понадобится время, чтобы взгляд привык к тяжелой полутьме Золотой Палаты. Секунды на то, чтобы спрятаться и напасть затем исподтишка… конечно, Тарталья так не поступит. Сквозь тонкую ткань перчаток он уже ощущал прохладу водных клинков. Противника он встретил в самом центре зала, не убирая оружия, бесстыдно демонстрируя, что именно ждет несчастного — поражение и смерть. Итэр приближался осторожно, но решительно. Если сомневался, то ничуть этого не показывал. Медленно достал из ножен меч, губы решительно сжались в одну линию. Он готов был нападать. — Ты даже ничего не спросишь? Никаких вопросов, предложений, попыток договориться — ничего? — Тарталья усмехнулся, вскидывая водный клинок в руке. Итэр был уже совсем рядом. Дверь за ним так и не затворилась, и потому солнце, светящее ему в спину, не позволяло рассмотреть выражение лица. Этот мальчишка только сначала казался таким рохлей. Похвально — на деле ему хватало решительности и упорства. Точно так молча он и атаковал. Первая реакция — восхищение. Сражаться против Путешественника ему еще не доводилось, а ведь он оказался сильным. Быстрым. Ловким. Каждое движение — смертоносно и метит в слабые места, каждый удар наносился с выверенной точностью, словно он заранее знал, куда бить. Словно этот бой — не первый. С удивлением Тарталья осознал, что его теснят, и водным клинкам никак не прорваться сквозь ураган взмахов мечом. — Ты стал сильным! — в голосе Тартальи звучало восхищение. Не Итэром как таковым — тем, каким противником он сумел обратиться. Но, конечно, уступать Тарталья не собирался. — Я даже воспользуюсь ради тебя глазом порчи! — усмехнулся он. Гидро-энергия внутри уступила ощущению бури электро. Потрескивающие громовые клинки ударились о сталь меча Итэра, высекая искры и вызывая восторженную усмешку. Противника удалось отбросить в сторону, а потом еще раз, кажется, даже ранить. Итэр был быстрым, неожиданно ловким, и не было времени праздно зевать. Впрочем, Тарталья был таким же. Отчаянно бросался вперед, позволяя жажде крови и сражения взять верх, а затем отступал, проверяя, оценивая, обманывая и завлекая. Резкие жесткие удары — и скольжение, словно по льду, когда нужно было уворачиваться. Однако и здесь Итэр сумел показать себя. Когда Тарталья осознал, что его снова безнадежно теснят, внутри вспыхнул огонь злобы. Что возомнил этот мальчишка? На что надеется? Всерьез вознамерился победить Предвестника Фатуи? А может, просто глаз порчи взял свое. Разум поглотила знакомая потрескивающая тьма, обволакивая болью и пульсирующим алым. Тело его трансформировалось, значительно увеличивая силу, но поглощая жизненную энергию. Оно того стоило — каждый удар теперь сотрясал Золотую Палату, боль терялась в экстазе от обретенной мощи. Смотри, смотри теперь сам, что ты видишь, что сможешь, как далеко ступишь вперед, зная, что еще шаг — и дальше смерть? Проклятый свет за спиной Итэра не давал понять, что же выражает его лицо теперь, появился ли наконец страх. Но мальчишке приходилось буквально скакать взад и вперед, уворачиваясь от смертоносных выпадов. Всего один не отраженный — и ему придет конец. Скорее бы! Разум заволакивало все сильнее, самоконтроль растворялся в нарастающей боли. Алая пелена все сильнее застилала взор. Но Тарталья старался и вкладывал в бой так много сил и энергии, что иного исхода и быть не могло. А затем за спиной Итэра появлялась другая фигура. Кто-то, бывший там все это время, наблюдавший за боем из тени. — Чайлд. Он резко застыл, понимая, что узнал голос. И этого момента оказалось достаточно — копье тот метнул в один миг, и вот уже острая боль пронзила плечо, а по телу потекла горячая кровь. Тарталья охнул, резко развернулся и попытался выдернуть копье, но быстро понял, что это уже не имело смысла. Все кончено. Не хватает сил, упустил момент, вышел уже на свой предел, а отступать некуда. Итэр, осознав это, опустил клинок и отступил назад. А вот владелец копья неумолимо приближался. Высокая ровная фигура, неторопливые, но стремительные движения, словно у древней змеи. Блестящие в полутьме золотом глаза, как у дракона. Холодный безразличный взгляд. — Чайлд. Голос теперь звучал в голове. Мысли от боли мутились, перед глазами все плыло, но он отчаянно держал их открытыми. Силы стремительно покидали тело, резонируя с мощным энергетическим гео-щитом. Тарталья упал сперва на колени, а затем грузно свалился на пол. Форма духа растаяла, принося слабость и ломоту во всем теле. Рана на плече кровоточила и болела, напоминая о том, как же сильно он устал. — Ты повержен. Он остановился в полушаге, глядя на Тарталью сверху вниз. Внутри полыхнуло сильнейшим коктейлем чувство — боли, жгучей обиды, злости, а еще чем-то непривычно жарким. Как он… как он мог… — Ненавижу тебя. Золотые глаза все еще смотрели холодно. А затем он снова опустил копье, погружая все во мрак. *** Картинка, сложившаяся из тысячи маленьких, снова разбилась, и осколки закружили в воздухе золотыми искрами, словно от вспышки костра. Тарталья сдавил ладонями уши, чтобы не слышать, не помнить, не понимать. Горло разъедали слезы, словно он снова стал тем маленьким мальчиком, только-только упавшем в страшную темную расселину, в которой кишели чудовища. Все не так. Он хотел не этого. *** Двери открылись, и в их проеме возник силуэт. Путешественник, Итэр. Пришел таки. Нетрудно оказалось заманить его в Золотую Палату. Тарталья сразу же выступил в самый центр зала и призвал водные кинжалы. Завлекательно взмахнув ими в воздухе, прочертил голубой след и рассмеялся, не отводя взгляда от Итэра. — Ты удивлен? Ну конечно! Покажи же мне, на что способен! Ударил Тарталья первым. И не сумел сдержать восторг — его противник в самом деле силен! Именно то, что нужно! Посыпались удар за ударом, успешно отбиваемые обоими, водные брызги смешались с лязгом металла. Ну раз так! Если Итэр настолько хорош, можно воспользоваться и глазом порчи! А какой смысл, если бой все равно завершится поражением? Мысль ударила, выбила дыхание, а затем разозлила. Тарталья рванул вперед, нанося серию мощных выпадов, сильно потеснив Итэра и вынуждая его только защищаться. Удар за ударом, взрезая в труху одежду, задевая кожу и чуя запах крови. Снова и снова. Он будет делать это снова и снова. Когда Тарталья воспользовался глазом порчи и принял форму духа, стало немного лучше. Мысли из головы вышибло, остались лишь примитивные желания подчинить и победить, как и жажда убийства. Клинки снова и снова взрезали воздух, а взор перед глазами застилала кровавая пелена. — Чайлд. Но все разбилось, стоило прозвучать этому голосу. Словно тяжелый камень, опустившийся сверху на тонкий лед озера. Тарталья обернулся ровно в ту секунду, чтобы поймать копье. Но не сумел. В этот раз мужчина атаковал, а не бросил оружие. Тарталья ни разу не выиграл бой. Он всегда заканчивался одинаково. — Ненавижу тебя, — шептали и в этот раз обескровленные губы, пока он вглядывался мутнеющим взором в его глаза. Он красив — приходила мысль, а вместе с ней и странное тепло, нежность, словно ему хотелось совсем не сражаться. Мужчина снова опускал копье. *** Отворяющаяся дверь, поток летнего ветра и Путешественник, готовый к сражению, уже обнаживший меч. Восхищение и предвкушение отличного боя. Итэр, который так и не сказал ни слова, но действовал быстро, стремительно и жестоко. Всегда ли он таким был? А почему они сражаются? — Ну же, удиви меня! — снова выкрикивал Тарталья, активируя глаз порчи. Он пропускал все больше и больше ударов, прекрасно зная, что таким темпом скоро попросту не выдержит. Кровь капала с бедра, ранено было плечо, порез крест-накрест обжег бок. Глаз порчи почти блокировал боль, да и какая разница — это все равно ненадолго. Он рвался вперед. Вымещал ярость и не сдерживал злобу. — Удиви меня! — требовал он. — Где ты? Я хочу с тобой сразиться! Итэр отскочил в сторону, вскинув меч. Не понимал, о чем идет речь. Интерес к мальчишке заглох, в груди колотилось уже совсем другое. Где он… где он?! Где эта золотая змея со смертоносным каменным жалом? — Чайлд. Когда голос наконец раздался, Тарталья резко обернулся. В груди ярко вспыхнула радость. Он все еще хотел сражаться. Он хотел победить! Итэр, очевидно, что-то поняв, отступил в тень. Зато в центр зала вышел он — внимательные золотые глаза, спокойное лицо и крепко сжатое в руках копье. И восторг, который испытал Тарталья теперь, отличался от боевого задора во время боя с Итэром. — Сразись со мной! — все же выкрикнул он. Мужчина поднял свое оружие, но и не думал атаковать. — Если я сражусь с тобой, ты умрешь. — Впервые, что ли! Давай, может быть, в этот раз ты меня удивишь? У него холодный взгляд, но движения — стремительные, как полет стрелы. Как можно казаться таким бесчувственным, но при этом сражаться настолько увлеченно? Тарталья ощутил себя совершенно очарованным. Они словно бы и не сражались, а танцевали дивный танец, все движения которого давным-давно отпечатались в памяти. Кровь кипела, хотелось еще и еще, а лучше — больше. Но больше — это чего? Убить этого копейщика? Вкусить наконец радость победы над ним? Клинок из гидро-энергии застыл прямиком у горла противника. Тот тоже замер, не сводя раздражающе спокойного взора с лица Тартальи. Словно и не было никогда никакой угрозы, словно перед ним — не смертельно опасный противник. Решится? Да что ему это — убить! Сколько жертв уже остались позади! К тому же, убить того, кто не раз уже убивал его самого! Тарталья просто наслаждался моментом. А если потом — все? — Так ты все-таки не этого хочешь, — мужчина с копьем едва заметно улыбнулся. И вывел тем самым из равновесия. Клинки в руках мгновенно растаяли. Это словно оказаться на хрупком льду и пошатнуться, потому что он пошел трещинами. — Что все это… — договорить он тоже не успел. Когда затянутая в перчатку ладонь коснулась его щеки, растаяли и стены, и пол под ними. Остались только змеиные золотые глаза. — Ты не хочешь со мной сражаться, Чайлд? — Хочу. Но я не хочу тебя убивать, — почему-то врать сделалось невозможно. Тарталья шептал слова, едва слыша свой голос, но был уверен — его понимали. — Никогда не хотел. Тонкие губы едва тронула улыбка. — Этих слов я и ждал от тебя. Именно они и были мне нужны. Странное ощущение — их заливал белый свет, а стены Золотой Палаты рушились, пол уходил из-под ног. Но ни один из них не падал. Из золотых лучей формировались бурые камни, их острые вершины уходили высоко в небо. Какая-то пещера? Но взгляд оставался прикован к лицу, не выражающему ни единой эмоции, к золотым глазам, что ни разу не отвели взгляд. Ах да, перед ним же — Властелин камня. Это давало ответы на многие вопросы — Заключи со мной контракт, Чайлд. Твое желание исполнится. Из груди сам по себе вырвался смех. Тарталья хохотал, зажмурившись, обеими руками держась за живот. Так все велось к этому… с самого начала все велось к этому! Ему просто нужен был очередной слуга! Видимо, своих в Ли Юэ стало маловато. Память воскрешала события медленно, постепенно, возвращая самые неожиданные моменты. Вот они гуляли по торговой площади, высматривая безделушки у приезжих купцов. Медная заколка с кор-ляписом — странное, но красивое украшение, несомненно, дорогое. Вероятно, женское. Конечно, Тарталья шутил, когда предлагал Чжун Ли купить его в подарок. А тот взял заколку в ладонь, коснулся камня, задумался и… согласился. — Кор-ляпис, инкрустированный в это украшение, крайне высокого качества, такой трудно найти. Да, Чайлд, нам нужно его купить. Трудно было понять, удивляться, поражаться его непосредственности или потешаться. Но внутри тогда как-то странно дернулось. Правда, Чжун Ли и не подумывал носить украшение. По его словам, оно заняло свое почетное место на его столе в доме. — Что ты можешь знать о моих желаниях? — презрение в его голосе невозможно было скрыть, да Тарталья и не пытался. Он испытывал множество чувств, но понимание, что его обманули, выпятило в первую очередь именно это. — Достаточно, — отозвался Чжун Ли, — ты хочешь сразиться со мной, изнываешь от этого желания, но моей крови, несмотря ни на что, не жаждешь. Ты бы попытался убить меня, но никакого удовольствия бы не испытал. Чего ты ожидал? Даже такому, как ты, не удалось бы победить Властелина Камня. Его самоуверенность в какой-то мере вызывала восхищение. Он прав — скрестить с ним клинки действительно хотелось. — С чего мне заключать с тобой констракт, Моракс! Ты уже меня обманул! — Нет, — просто ответил он, — ты ни разу не спросил меня, не являюсь ли я Властелином Камня. От такого ответа снова хотелось рассмеяться. — И ты ответил бы мне правду? Слегка приподнятые уголки губ говорили об ином — нет, не ответил бы. Но теперь этого не узнать. Однажды они посетили бал. Ну или… как там называются светские вечера в Ли Юэ, когда собирается вся элита, нужно танцевать и улыбаться каждому? Тарталья не слишком любил все нюансы дипломатии, и потому не стремился завязать беседу с каждым. А Чжун Ли, оказывается, там тоже был. Выпил чаю за столиком, потом переговорил с десятком гостей, а затем уже наслаждался вином из этих неприлично маленьких пиал… — О, Чайлд! — он дружелюбно улыбнулся Тарталье, стоило тому приблизиться. — Кажется, тебе скучно здесь? — Моя работа есть работа, — он усмехнулся, отмечая, что и сам рад встрече, — но тут для меня не слишком много интересного. — Попробуй вина, — предложил Чжун Ли, — а еще здесь прекрасные закуски из бамбука и птицы. Но набить живот — это все, что он успел тут сделать. Потому пришлось отказаться. — Может быть, танцы? — продолжал тот. — Ты умеешь танцевать? — поднял брови Тарталья. — Ты не говорил! — Но ты и не спрашивал. Каменные стены вокруг них дрожали, словно их сотрясало громом или землетрясением. Острые верхушки осыпались пылью и мелкими валунами, которые разбивались о землю. Золотые прожилки в камнях сияли, не давая пещере погрузиться во мрак. Чжун Ли и сам изменился — лицо сделалось совсем нечеловеческим, из волос показались каменные наросты — рога. В нем сейчас не было ничего человеческого, и это… да, восхищало. — Ах, Чайлд, я не оставил бы тебе выбора, если бы не твое влечение ко мне. Мне нет надобности неволить человека, если тот желает свободы. В лицо ударила кровь. Он все-таки понимал… все это время все видел. Потому и устроил этот цирк с дешевой проверкой. Или как это еще можно было назвать? — Да с чего ты взял, что мне вообще нужны какие-то контракты, тем более с тобой? Что ты вообще устроил здесь? — он проигнорировал последнее заявление и наконец поднялся на ноги, чтобы смотреть на него не снизу вверх, а как на равного. — Тебе было положено наказание, и ты оказался заперт в Золотой Палате. Ты мог провести там вечность, стать духом, проверяющим, достоин ли тот или иной путешественник скрытых наград. Ты разрушил это место, и тебе полагалось наказание. Ты находился бы здесь вечность, пока твоя сущность бы не истончилась. От его слов внутри что-то перевернулось. Вечные сражения, вечная возможность упиваться в крови и победах… вечное беспамятство, рабом которого он уже побывал. Если бы не Чжун Ли… если бы не его копье, раз за разом прерывающее пытку… — Ты… — горло сдавил комок, Тарталья закрыл лицо ладонью, — ты даже хуже, чем о тебе говорят. — Нет, — сразу же возразил Чжун Ли, приближаясь. Каждый шаг сопровождался тревожным дыханием скал, — мне просто этого не хотелось. Я посчитал, что тебе можно найти более удачное применение, которое понравится нам обоим. — Какой контракт ты мне предлагаешь? Я не буду никогда служить тебе, Моракс, — Тарталья снова попытался рассмеяться, но голос сорвался. — О. Если ты имеешь в виду свою присягу Крио-Архонту, то можешь быть спокоен. Она отдала мне тебя сама. Направила тебя ко мне, сопроводив посланием: «если понравится, можешь забрать себе». Меня долго терзал вопрос, почему же ты должен мне понравиться. Возможно, она имела в виду твою красоту, но ей ведь известно, насколько это малозначительно. Но теперь я нашел ответ. Чайлд, я прекрасно могу понять тебя, потому что был таким же когда-то. Ты очень похож на меня в далекой молодости. Каждое слово било — сперва по недоверию, нежеланию принимать, но затем вспоминалось и другое — Властелин Камня и Царица — действительно давние друзья. Это стало известно незадолго до того, как… — Она не могла… — и Тарталья заткнулся, не сумев продолжить. Нет, могла — не раз его уже отсылали подальше от Снежной, когда большинство Предвестников, хоть и отъезжали в другие страны, все же могли возвращаться на родину. Она признала его, ценила и давала возможность подняться выше, но в родных краях это уже стало невозможным. И если Чжун Ли не лгал… Он не лгал — подсказывало сознание. — Ты можешь мне не верить, — продолжал Чжун Ли, приблизившись. Теперь он стоял в полушаге, все так же заглядывая в лицо, — но тогда тебе придется отказаться. Второго шанса я тебе не дам. Мне нужен тот, кто по своей воле согласится за мной следовать. О, и не волнуйся. Я знаю о твоих наклонностях и желаниях достаточно. Они будут удовлетворены сполна. Он… действительно стоял слишком близко. Наверное, поэтому на последних словах к щекам прилила кровь. — Что… ты… — Сражения, — пояснил Чжун Ли, — я дам тебе возможность проявить себя. Наградой же за хорошую работу будет возможность сразиться с Властелином Камня. Разве не этого ты хотел? Стало так горько, что снова сдавило горло. И вместе с тем невыносимо сладко. Тарталья отвернулся, прикусил губу и крепко зажмурился. Он умел принимать верные решения — а никаких иных нельзя было допустить, заключая сделку с Архонтом. — Или я ошибся в твоих желаниях? «Ты не знаешь о них всех!» — хотелось кричать. Но Тарталья молчал. Семья все еще оставалась под защитой Царицы. Идеалы, которым он так рьяно следовал, продолжат достигать — но уже не он. Крио-Архонт сама посчитала, что так будет верно? Сумеет ли он сам достичь большего, оказавшись рядом с Мораксом? Пожелает ли тот его подчинить? Но ни один из его Адептов не выглядел таковым. — Не ошибся. Но ради возможности заключить со мной контракт ты устроил все это? — когда Тарталья обернулся, узнать хотелось только это. — Ты стоишь большего, — спокойно отозвался Чжун Ли, — с моей стороны это крайне выгодное вложение. Кроме того, речь идет и о личном интересе с моей стороны. С этими словами он протянул руку. Перчаток на нем больше не было, и пальцы, коричнево-золотые, тоже пульсировали мягким светом. Тарталья сжал кулаки, но что скрывать — взвесив все и задумавшись, он принял решение. И не только потому, что это выгодно — самому так хотелось. Потому он легко вложил ладонь в его руку. Теплая. Мягкая. Почти как у человека. Но рукопожатие было крепким. Каменные стены вокруг них снова загрохотали, а затем начали обваливаться на землю. Падая на зеленую траву, обломки скал исчезали. Теперь они вдвоем стояли на небольшом холме, рядом с сосновой рощей. Глаза слепил полуденный свет. Так все это было иллюзией? Или эти камни убили бы его, откажись Тарталья от сделки? — Почти как брачный договор, — пошутил он, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Чжун Ли — а теперь в нем не осталось ничего божественного, перед ним стоял привычный консультант похоронного бюро — свел брови и покачал головой. — Стало быть, ты принял мой подарок, не потрудившись узнать о том, что он означает. И даже не попытался разузнать больше потом. — А? — Палочки, которые я тебе дарил. На досуге расскажу тебе об их значении. Пока же… цепи, что связывали тебя с Золотой Палатой, рассыпались. Думаю, ты проголодался. Мы можем отправиться в «Глазурный павильон», я тоже не прочь перекусить. Как раз обсудим наши дальнейшие действия. — О палочках тогда ты мне тоже расскажешь! — Хорошо, как пожелаешь, — мягко улыбнулся Чжун Ли.