Поражение.

Я застывал от одного дыхания, Я, лишь я, везде один. Когда же появлялся ты — в минуту моего молчания, Ты, лишь ты, неви́дим. Я попытаюсь прикоснуться, потрогать, ощутить, Я, лишь для меня был ты. Ты вновь исчезнешь здесь, уедешь жить, Ты, лишь ты остался бы. Но я злодей, коль ты — король миров. Ведь я, лишь я убью. И ты смеёшься, ухмыляешься, меж нами — ров. Тебя ведь правда я люблю.        Жаркий летний день, ощущение дыхания рядом. Надо же подумать, лишь кулон смог связать судьбы двух парней. Кулон Даров Смерти. Теперь они лучшие друзья, готовые покорять весь магический мир. Альбус осторожно повернул голову в сторону, отвлекаясь от чтения. Он часто читал Геллерту классическую литературу, хоть тот и любил научную больше. Но всё же Альбус был моложе разумом, потому часто впадал в детство, и мог часами напролёт читать сказки. Геллерт любил его любым.       Сейчас же этот паренёк мирно сопел на коленке Альбуса. Дул прохладный ветерок, из-за чего можно было отдохнуть. Это лето выдавалось очень жарким. На лице Геллерта застыло умиротворение. Обычно тот хмурился и очень напрягался, из-за чего начиналось казаться, что тот вообще не знает слова «улыбка». И только Альбус — один единственный знал, какой он на самом деле.        Альбус тихо прикрыл книгу, рассматривая спящего Геллерта. Рукой он потянулся к его золотым волосам, и заправил их за ухо. Подул лёгкий ветерок, листья и растения зашелестели. Альбус старался не дышать, будто боясь спугнуть что-то. Возможно, эту уютную атмосферу спокойствия. К счастью, Геллерт был тем, кто нарушил её первым.        — Почему остановился? — В голосе слышались чутка обидные, но именно умиротворённые нотки. Геллерт не приказывал — он спрашивал. И Альбус любит его именно таким. Ведь Геллерт такой только с ним, и больше ни с кем в этом мире. — Мне нравится слушать, продолжай…        — Я подумал, что ты уснул, вот и остановился… — Альбус не оправдывался, а просто хотел ещё поговорить с ним.        — Я спал. Меня разбудили чьи-то руки… — Геллерт говорил, будто не понимал, о ком говорит. И он делал это специально. — Знаешь, такие приятные… Они так нежно прикоснулись ко мне, что по мне даже мурашки пробежали. Вот так… — Он потянулся своей ладонью к уху Альбуса, едва прикасаясь к коже, и заправил ему волосы, как бы в ответ. Дамблдор вздрогнул. На лице Геллерта тут же появилась улыбка уголком губ. — Видишь?        — Ты бываешь таким… — Альбус не дали закончить, когда чужая рука пробралась и зарылась в волосы Геллерта.        — Каким же? — Кажется, Гриндевальд даже не смотрел — настолько он жмурился. Но улыбка на его лице заменяла огонёк его удивительных глаз. Альбус вздохнул.        — Забудь. Только тебе я разрешаю делать это, и больше никому в этом космосе… — Дамблдор закрыл глаза, чуть приоткрывая рот. Геллерт тут же приподнялся, мимолётно целуя парня. Любили они, любили оба. Никто не мог их разлучить. Держали они, уберегали оба. Боясь друг друга потерять. Они не говорили «люблю» — Стыдились оба, боялись они. Лишь поздней темной ночью Принадлежали друг другу они. Зажигали оба, тушил один. Остыл лишь он, горел другой. Пропали оба, а план един — Убьет он — тот загорится звездой.        Ссоры происходили, по вине обоих, всегда разных. Злых, отчаянных. И когда они происходили — оба не выдерживали. Они знали, что через час они могут в мире и согласии лежать в кресле перед камином, по иногда что-то менялось. Геллерт мог уйти, Альбус мог начать дуэль. Калечили друг друга, не сходились во мнениях. Всё это убивало каждого новыми выстрелами — и всегда в сердце.        Геллерт и Альбус сидели на берегу небольшого озера, рука на руку. Солнце садилось, исчезая за горизонтом. Оно оставляло за собой следы различного цвета, это завораживало. По крайней мере Альбуса. Но Геллерт явно не наслаждался закатом, а вновь думал о чём-то. И Дамблдора это до дрожи пугало. Ведь ему не хотелось портить любые планы Геллерта, а тот мог предложить что угодно. Это и пугало. Неизвестность.        — Ал, — Сердце пропустило удар. — Давай уедем отсюда? — То, чего Альбус боялся больше всего. То, у чему он был вовсе не готов.        Ответом служило молчание. Длительное молчание. Тишина пробивала уши, заставляя сказать любую чушь, лишь бы нарушить её покой.        — Ты же знаешь, Геллерт… — Альбус сел более удобнее. — Я не могу бросить Ариану с Аберфортом. Они — единственное, что осталось у меня в жизни.        — Но Альбус! — Он почувствовал, как его руку сжали сильнее. — Ты же хотел отыскать Дары вместе со мной! Они смогут жить и без тебя!        — Я слишком привязан к этому месту, пойми меня…        — Привязан к этой дыре? — Голос Геллерта был настойчивым, но он никогда не кричал. — Да брось! Ты даже не всегда вспоминаешь о своей сестре, что уж там говорить о брате! — Эти слова явно задели Альбуса, и Геллерт знал об этом.        — Гел, ты сейчас говоришь совершенно не то! — Альбус чувствует, как его руку сжимают сильнее. — Я не могу их бросить, и ты это знаешь!        — Ты же любишь меня? — Вопрос, к которому готовился Альбус, но не был готов никто. Иногда Геллерт и вправду мог зайти далеко, и доходил до манипуляций чувствами. Это было ужасно, мерзко, но он продолжал так поступать.        — Геллерт!!! — Дамблдор вскочил на ноги, от чего закружилась голова, но ему было всё равно. Геллерт явно не очень осознавал свои действия. — Я никуда не пойду, я не могу оставить свою семью!!!        — Почему такой сильный маг бывает таким идиотом?! — Геллерт тоже встал на ноги. Уже почти было темно. — Я хочу как лучше для нас!!!        — Нет, Гел, ты хочешь как лучше только для себя… — Глаза Альбуса были на мокром месте. Он сделал несколько шагов назад, а после развернулся, и просто сбежал. Как последний трус.        И в этот момент Геллерт его даже не осудил, он просто упал обратно на траву, закрывая лицо руками. Он прекрасно понимал, как Ал дорожит семьёй, и как он не хочет отпускать это место. Гриндевальд не хотел доводить его до слёз. Он не хотел, но сделал это. И сейчас у него не было возможности извиниться. На данный момент он был одинок. Останусь в этом месте навсегда, Я никуда не убегу отсюда. Застрял я в этом августе на века, Я никогда не отпущу тебя. Останься же и ты со мной на век, Дыши со мной в унисон. Никогда не будь как человек, Ты рыцарь мой и лучший сон. Хочу я быть с тобой, любить тебя, Не отпускай меня никуда. А коль ты будешь презирать меня, Погибну страшной смертью я.        Альбус любил наслаждаться обыкновенной природой — Геллерт любил добиваться своих целей. Потому очень часто Дамблдор гулял в поле или на лужайке, а Геллерт сидел в тени и читал, иногда записывая что-то важное на пергамент. Иногда Альбусу надоедало то, что Геллерт постоянно читает и совсем не обращает внимания на него. Тогда и начиналось веселье. Беззаботное детское веселье.        Дамблдор подбежал на цыпочках к Геллерту сзади и потребил тому волосы. Гриндевальд вздрогнул и обернулся. Но там уже никого не было. Альбус быстренько перебежал в другую сторону и совершил то же самое действие, но уже с другой стороны. Геллерт захлопнул книгу и резко обернулся в другую сторону. Альбус уже успел скрыться за стволом дерева. Он перебежал на другую сторону, и тихонько выглянул из-за него, взглядом ища Геллерта. Но его там уже не было, и только Альбус чуть подвинулся вперёд, осматривая место пропажи, как чужие руки опустились на его талию, начиная щекотать. Дамблдор звонко захохотал, сгибаясь пополам.        Геллерт притянул парня к себе, и продолжал щекотать его. Альбус сделал несколько шагов и бросил его прямо в одуванчики. Белые парашюты сразу же разлетелись в разные стороны. Геллерт схватил за руку Альбуса, и потянул на себя. Парень упал на него, продолжая заливаться. Гриндевальд прекратил щекотать его, и его руки — словно две змеи — обвили талию Альбуса, прижимая к себе. Дамблдор заёрзал, дразня парня. Геллерт уткнулся носом в шею Дамблдора, вдыхая такой приятный запах. Альбус расплылся в довольной улыбке, закрывая глаза.        — И снова ты обниматься лезешь… — Так приятно произнёс Альбус.        — Я и целоваться умею, если ты так недолюбливаешь объятия. — Геллерт отстранился от шеи Альбуса, смотря тому прямо в глаза. А щёки Альбуса сразу покрылись пунцовыми пятнами.        — Да я не это имел ввиду!!! — Дамблдор отвёл взгляд от блестящих глаз Геллерта. На них действительно можно было смотреть часами. — Просто с тобой даже не проиграешь!        — Вот такой вот я ленивый, Ал… — Своей правой рукой он провёл по щеке Альбуса, заставляя того зажмурить глаза. — Ты как всегда стесняешься меня.        — Нечего быть таким… Таким… — Он не мог подобрать слов, и Геллерт тихо рассмеялся. — Вот такой!!!        Без лишних слов он просто перевернул Альбуса на спину и поцеловал. Так легко, мимолётно. Дамблдор начал отвечать на его поцелуи, просил большего. Если Геллерт целовал быстро, незаметно, то Альбус мог целовать долго, задыхаясь. Мы всегда вернёмся назад, И не сможем отпустить. Никогда мы не найдем клад, Ведь счастье не найти. Мы будем искать до сме́рти, Пока не потеряемся в пути. И возвратимся назад мы сами, Не помогая друг другу идти. Я буду любить тебя всегда, На счёт «мы» я не знаю. Я всегда и везде найду тебя, А ты не мог сказать «люблю».        Хогвартс, столько переживший. Дамблдор знал, что его ждёт. Страшно ему уже не было. Ведь он встретит того, кто мог всегда помочь. Но слово «всегда» давно уже пора было убирать из подобных предложений. Размышления прервал стук в его кабинет. Приглушённое «войдите!» послужило приглашением. Это был Гарри. Как же он вырос за эти года…        — Здравствуй, Гарри! — Поприветствовал его Альбус. Поттер поздоровался в ответ. — Что тебя привело сюда?        — Профессор, я хотел спросить у вас на счёт… — Гарри запнулся. — Даров Смерти. — Сердце Дамблдора вновь пропустило удар. Он постарался не поддаваться воспоминаниям, поэтому сосредоточился на вопросе.        — Что именно тебя интересует, Гарри? — Альбус сел поудобнее, внимательно слушая.        — Я изредка слышал о них, и хотел бы узнать что-то, ведь это может помочь мне в дальнейшем! — Альбус задумался.        — Ты же знаешь сказку про трёх братьев? — Гарри отрицательно покачал головой. Дамблдор удивился, и глянул на небольшой стеллаж с книгами. — Что ж, хорошо. Тогда я поведаю тебе об этой истории…        Когда Альбус смог рассказать что-то о Дарах, этот разговоров перерос в душевный. Альбус и Гарри говорили о чём-то уютном и спокойном. Таком чудесном. Это и заставляло Дамблдора поддаваться воспоминаниям, и идти на поводу у своего разума.        -… знаешь, Гарри, я ведь тоже когда-то любил… — Альбус глянул в окно. — Это такое время, когда ты прощаешь любимому человеку всё на свете, любой грех, и даже не можешь защищаться. В такой борьбе вы сражаетесь не на равных — когда ты любишь человека, ты поддаешься ему всегда и везде. Другой вопрос: поддается ли он тебе. И от этого ещё больнее…        — Кого же вы так любили, сэр? — Гарри внимательно слушал всё, что говорил профессор. Он действительно считал, что Дамблдор никогда не скажет плохого.        — Дело в том, что не любил, а люблю до сих пор… — Альбус выдохнул. — Моя самая первая любовь… — - Далее вновь шёл бессмысленный диалог, и их разговор подошёл к концу. Гарри покинул кабинет профессора, оставив Альбуса только на пару с его мыслями. Провожая в последний путь Не ты выбирал дорогу. Когда ты любишь — не забудь, Кто вы есть друг другу. Любовники, враги, друзья, семья, Задумайся над этим. Когда ты вспомнишь все ошибки — Из не вернуть. Вы — дети.        Уже через несколько дней произойдёт великая ошибка Альбуса Дамблдора. Но сейчас никто не знает об этом. Сейчас, единственное, о чём думает Альбус — это то, как же он смог так влюбиться в первого встречного. Геллерт думал примерно о том же.        Альбус сидел на коленях у Геллерта в кресле перед камином. Дома никого не было. Оба парня были уставшими, после очередного поиска зацепок, подсказок, находок, и всего другого, что могло помочь им найти Дары. Они оба устали. Геллерт иногда лениво целовал Альбуса, а тот целовал его в ответ.        Дома пусто и тихо. Лишь камин тихо потрескивает. За окном шёл дождь, нарушая умиротворённую тишину. Но пока Геллерт и Альбус любят — они будут единственными, кто не нарушит эту тончайшую нить тишины.