Она любила цветы...

— Мы пойдём уже наверное, — сказал Джон поднимаясь со стула. — Да, уже поздно, а нам завтра на работу ещё, — поддержал того Аарон вставая следом и подхватывая куртку с кресла. Мне бы хотелось, чтобы они задержались у нас ещё надолго, ведь когда они уйдут, меня ждёт наказание. Я очень много ошибалась сегодня, мне не отделаться. — Что ж, жаль, — сказала Криста, — так хорошо сидели. Ну ладно, пойдёмте я вас провожу, — она поднимается вслед за ребятами и разминает спину. Я не выхожу следом, лишь прощаюсь с друзьями и обнимаю обоих. Они не спрашивают, почему я не выйду их проводить, они знают почему. — Пока, Мелани, увидимся, — говорит Джон на выходе из комнаты, с сочувствием глядя прямо мне в глаза. — Были рады встрече, — вторит ему Аарон переминаясь рядом. Слышу хлопок входной двери и щелчок замка. В проходе появляется абсолютно безэмоциональное лицо Кристы. — Ну что ж, — она замолкает и гипнотическим взглядом смотрит, прямо в душу, — Ты очень много ошибалась сегодня, а значит будет больно. Ошибки то, впрочем, не критичные: Уронила ложку на пол, поставила тарелку слишком близко к краю, села рядом с Аароном, а не с ней, ничего ужасного, не так ли? Вот только Криста так не считает. — Пожалуйста…– только и успеваю сказать я, но тут же чувствую как чужая ладонь с силой сжала волосы на затылке. –Ты просто ужасна, — шипит ненавистно в самое лицо Криста и бьёт второй рукой по лицу. Больно, но это не самое ужасное что она может сделать. Я отлетаю к дивану и по инерции бьюсь головой о спинку. — Весь вечер был просто ужасным, — удар, — ты снова всё испортила, — удар, — как можно быть такой криворукой, — опять удар, самый сильный, она вложила в него всю ненависть. Я молчу, лишь зажимаюсь сильнее, чтобы удары не прилетали в важные части тела, ведь их ещё много будет сегодня. — Ты постоянно всё портишь, ты отвратительна, — каждое слово сопровождается звонкой пощёчиной. Щёки уже горят, но я почти ничего не чувствую. — Прости, пожалуйста, я не хотела, — всё же решаюсь оправдаться я, в надежде что она сегодня остынет быстрее, — Такого больше не повторится. Резкий удар в живот с ноги, пожалуй самый болезненный из всех. Я сгибаюсь и начинаю прерывисто дышать. Надеюсь, органы не пострадали. Не очень то хочется врать врачу в больнице насчёт моих повреждений, а с внутренним кровотечением в больницу всё же наведаться придётся. Криста снова берёт меня за волосы и отшвыривает к стене, я опять ударяюсь, на этот раз плечом. — Ты всегда так говоришь, — она отходит, но это совсем не значит что всё закончилось. Криста подходит к столу и берёт вазу с букетом маргариток, подаренным мне Аароном сегодня. Она незамедлительно летит в меня, но разбивается о стену рядом, лишь маленькие крупинки осколков долетают до лица. Она специально промахнулась, знает что сильно заметно будет, уже проходили. Я съёживаюсь от резкого действия и сижу так ещё секунд тридцать до того момента, как в меня прилетит рамка с нашим совместным фото. Криста подходит близко, касаясь ступнями моих ног. Очередной удар, на этот раз по голове, обрушился на меня, но я терплю, лишь цепляюсь легонько за её домашние штаны и несмело поднимаю взгляд. Лицо её злое, но эту злость дано видеть лишь мне, для остальных же оно просто спокойное. Она сильно пинает меня ногой и уходит из комнаты, а я всё так же остаюсь сидеть на полу. Она ещё придёт. Никогда эти избиения не заканчивались так быстро. Слышу шум воды в ванной. Криста вернулась. Она стоит и выжидающе смотрит на меня. До сих пор я не смогла разгадать что она хочет получить этим взглядом, ведь что бы я не делала в такие моменты, всегда получала очередной удар. Делаю слабую попытку подняться, но удар ногой по голове не дал совершить желаемое. — Кто разрешил тебе вставать, дрянь? — спрашивает сердито Криста, и бросает прямо мне в затылок фарфоровую статуэтку ангела, поваренную мной не её двадцать шестой день рождения. Я чувствую как тёплая струйка крови стекает по шее, а вокруг раны начинает чесаться кожа. Она подходит вплотную и хватает за волосы как раз в этом месте, пачкая свою руку в моей крови. — Ты ничтожество, — выплюнула с отвращением Криста и ударила меня головой о ножку дивана. Теперь ещё и бровь рассечена. Что ж, видимо она решила не осторожничать больше с увечьями. Подняв меня за волосы, Криста поволокла меня в ванную, провозя голыми ногами прямо по битому стеклу. Осколки горячо рассекают нежную кожу ладоней и коленей, и по телу немедленно начинает струиться новая, тёплая кровь, смешиваясь с водой и лепестками цветов на полу. Ей нравится когда крови много, так красочнее и приятнее, сказала она как-то. Вода в ванной всё ещё продолжала литься, но когда мы пришли, (точнее, когда меня проволокли), Криста сразу же её выключила. Грубым движением руки с меня сорвали футболку, и я осталась сидеть в одном спортивном топе и домашних шортах. Рывком Криста подняла меня за локоть и прижала к стене, начиная сдавливать шею. Воздух резко перестал поступать в лёгкие, в глазах всё стало плыть, а губы деревенеть. Я начала колотить стену и руки Кристы, чтобы она перестала, но она лишь смотрела на мою агонию. Когда я наконец сдалась и перестала сопротивляться, то почувствовала резкое облегчение и смогла вдохнуть. Пока я пыталась отдышаться, Криста вновь схватила меня за многострадальные волосы и окунула головой в наполненную холодной водой ванну. Я интуитивно захватила воздух, но сделала это слишком поздно, и только только наглоталась воды. Я сильно закашлялась и упала на пол, горло болело от недавнего удушья, а рана на голове всё продолжала кровоточить. Я пытаюсь выползти из ванной комнаты, но мне не дают этого сделать резаные раны на ладонях и коленях, и я падаю на бок, сгибаясь почти пополам. — Сука, — шипит Криста и пинает ногой по спине. Непременно будет синяк. Переступив через меня, Криста быстро куда-то ушла, судя по звуку шагов — на кухню, и так же быстро вернулась. В руке она держала нож. — Прекрати, пожалуйста, — умоляю я, захлёбываясь воздухом и остатками воды, глаза щиплет от произвольно текущих слёз. На мою просьбу получаю лишь очередное ругательство, и чувствую как её рука вновь сжимает шею сзади. Криста поднимает меня и прижимает к себе спиной, приставляя нож к горлу и проводя им до самого плеча. Новая тёплая кровь медленно вытекает из пореза, а я лишь тихонько скулю, боясь шевельнуться. Откинув нож, она вновь поднимает меня грубым рывком и окунает головой в ванну, но вытаскивать на сей раз не спешит. Мне стало страшно, никогда ещё она не заходила так далеко. Я не успела вдохнуть большое количество воздуха, поэтому сейчас лёгкие стали гореть от недостатка кислорода. Голова начала пульсировать звонкой болью, что кажется вот-вот взорвётся, а руки на затылке всё глубже топили в воде, не давая и шанса на облегчение. Меня всю трясёт, воздух кончился окончательно, и лёгкие загорелись с новой силой. Грудную клетку стало сводить судорогой, а к горлу подошёл удушающий ком, глаза жжёт от водопроводной воды, силы уже иссякли. Сознание поплыло и свет уже не такой яркий, как был до этого. Вот и настал мой конец? Здесь? Прямо сейчас? В холодной ванне от руки любимого человека? Последние фрагменты сознания темнеют, и наконец наступает облегчающая, свободная темнота...