В адском пламени

Ад. Что люди зовут адом? Чем для них является это чистилище, да и чистилищем ли? Где он, этот ад? В чем заключается ужас этих двух букв? Говорят, никто не знает. А Кэйя знает. Это не пылающие земли, сжигающие всяка ступившего на них. Не праведный огонь, манящий в себя грешные души. Не усеянные трупами горы, не кричащие в вечной агонии толпы, не ужасающие своей кривизной извилистые чащи деревьев. Ад выглядит куда невиннее. Для Кэйи он кроется во всем. В бесцельно истоптанной земле. В рассветах, проведённых в одиночестве. В ощущении опустошенности, приходящим с каждым солнечным лучиком по утрам. В его багровых глазах, в которые рыцарь кавалерии украдкой заглядывает сквозь пелену опьянения и слипающихся ресниц. В буквах, напоминающих о далеком и пройденном, но от того не менее болезненном. В каждой капле дождя того проклятого дня. В грозовых раскатах, от которых мальчишка когда-то прятался под футболкой старшего брата. В пылающих огненным пылом волосах, столь мягких и приятных, что хотелось зарыться в них носом и больше никогда не выбираться. В детских поцелуях на губах с привкусом виноградного сока и неопытности. Кэйя старался утопить свой ад в вине. Запить, забыть, не обращать внимания. Потеряться в вечности, лишь бы закрыть зияющую в груди пустоту, когда видит огонь в этих на века холодных для него глазах. Их капитан хотел видеть больше и меньше всего на свете. Уверял себя, что ненавидит, что забыл, но снова идет именно в его таверну. Смотрит сквозь зеленую линзу на причину своих ночных истерик. Тихих, безмолвных рыданий, в которых мечта одна - захлебнуться. Кэйя горел без огня. Кэйя тонул без воды. Но Кэйя не умирал. И с каждым днем это разочаровывало все больше. Его ад - там, где Дилюк. Его ад в запахе спирта и гари, зарыт в осколки несбывшихся надежд и мечтаний. Изрезан болью прошлого, переполнен некогда теплыми воспоминаниями. Его ад в язвительных фразах и колких шутках, от которых становится все больнее. И Кэйя вновь и вновь сам спускается в свой ад. Лишь бы услышать его голос еще хоть раз, лишь бы получить очередной безразличный упрек. Поговорить, хоть и с невыносимой болью в сердце. Пусть даже так. Он все стерпит, зарыв боль в чеширской улыбке и пошлых нарядах, чтобы получить еще пару высказываний в свой адрес. Иногда он напоминает. Напоминает о тех нелепых поцелуях под одеялом, о вечерах с книгой в руках. А Дилюк вновь и вновь обрывает эти разговоры скудным "вы, видно, перепили, Капитан." Перепил. Только пьяный может говорить правду, тянущую душу ко дну. И в пылавших некогда глазах - безразличие. Иногда, смотря в них, становится интересно: когда конец? Неужели судьбе так интересно играться с его бренным телом? Впрочем, с этим Кэйя давно смирился. Пусть, ему уже все равно. Его ад - на земле. Он живет в аду, в аду и увянет. И всё, чего остается желать - однажды увидеть в холоде багровых глаз сожаление.