Давай сыграем в любовь

Раз. Олег всего несколько дней тут, в этом приюте, но уже понял, кого больше всех шпыняют. Ему десять, Сергею столько же, и они ещё не знакомы толком, однако желание помочь мелкому рыжему, похожему на девчонку, рождается из ниоткуда. Олег, в качестве первого жеста дружбы, приносит рисунки, что отобрал пацан постарше — и, не успев и слова сказать, получает такой пинок в живот, что его пополам складывает. Перед глазами вспыхивают искры, дыхание перехватывает, а желание влиться в чудесную компанию к тем, кто травит Сергея становится почти непреодолимым. Олег с трудом разгибается, мелко и часто дыша, и кладет листы на край кровати. Кроме синяка и довольно сильно уязвлённого самолюбия тогда он никак не страдает, но Сергей без слов приносит ему почти всю свою порцию на ужине, и, не слушая возражений, убегает — оставляя Олега со странным ощущением облегчения внутри. Как будто, если они не подружатся, случится что-то ужасное, не иначе. Ночью Сергей приходит к Олегу и долго стоит у постели, сжав край пижамной рубашки, переступая с ноги на ногу на холодном полу. Олег, проснувшись от тяжелого, какого-то обреченного взгляда, приподнимает край одеяла, приглашая — и приглашением тут же пользуются, проскальзывая в тепло. Они переплетают ноги, чтобы согреться, и прижимаются друг к другу; у Олега по спине бегут мурашки, когда он прикасается к теплой коже Сергея. Утром их уже зовут педиками, но наплевать. Два. Им по шестнадцать — самый разгар пубертата, когда неясные желания обретают плоть, кровь и цель. Олег смотрит на всё такого же тощего Серого, который старательно следует указаниям учителя физры, наклоняясь до самого пола: гибкий, зараза, у Олега так бы никогда не вышло. Сам он сидит на скамейке, вытянув поврежденную ногу, и гипнотизирует взглядом костлявую задницу, которую при каждом наклоне обтягивает ткань треников. От возбуждения сладко тянет в паху и разливается теплом внутри живота; Олег не знает, как сказать Сергею, чего он хочет. Сергей, почувствовав взгляд, неожиданно замирает, опустившись до самого пола, и неожиданно пошло облизывает губы, а потом улыбается. Они целуются в туалете спустя пять минут, жадно касаясь друг друга везде, где можно (и нельзя). Сергей, оказывается, совершенно не умеет целоваться, но быстро и старательно учится, позволяя Олегу вести — и он ведёт. И его ведёт, особенно когда чужая узкая ладонь проскальзывает за пояс его брюк и сжимает член. Без вопросов, без колебаний. Сергей, охнув, округляет глаза и шепчет что-то про размерчик; Олег откидывает голову и прикусывает костяшки пальцев, чтобы молчать, пока Сергей двигает рукой и одновременно трется пахом о его бедро. Кажется, он впервые в жизни получает такой быстрый и такой оглушительный оргазм. Три. Сергей выглядит… плохо. Синяки под его глазами начинают плавно захватывать скулы, он слишком бледный и, кажется, ещё сильнее похудел. Олег, вернувшись из похода, с ужасом смотрит на произошедшее: в их квартире (крошечной, однокомнатной и совершенно точно не стоящей даже тех денег, что они платят) будто не убирались пару лет. Впрочем, грязь Олега мало волнует: Серый, виновато опустив глаза, мямлит что-то про зачёты и экзамены, про преподов с завышенными требованиями. — Ты же всё знаешь, зачем так себя изводить? — Олег устало трет лоб. — Меня не было неделю, Серёж, а ты себя наполовину в гроб вогнал. Сергей вздыхает и разводит руками. Как всегда, неуверенный в собственных силах при явной одарённости, если не сказать гениальности. — Сколько ты спал? — спрашивает Олег, выйдя из ванной, и уточняет. — За сегодня. Он боится услышать цифру, хотя бы примерную, за всю неделю. Сергей задумчиво загибает пальцы — всего три, и останавливается. Олег стонет и указывает на кровать. Сергей даже не спорит. Они ложатся вдвоём, хотя ещё слишком рано для отдохнувшего и полного сил Олега. Сергей привычно засовывает вечно мерзнущие ступни между чужих ног и довольно стонет, сонно потираясь лицом о подушку. Сейчас, расслабленный и податливый, он такой беззащитный, что у Олега внутри всё сводит каким-то иррациональным страхом; он переплетает свои пальцы с Серёжиными и целует костяшки. Сергей выдыхает и жмется сильнее, уже наполовину во сне. Четыре. — Я не хочу, чтобы ты шел по контракту! Сергей, обычно сдержанный даже в своих истериках, швыряет стакан — не просто в стену, а целенаправленно в Олега. Тот уворачивается, прикрывшись рукавом куртки от рассыпающихся осколков, и подходит ближе. — Это же не навеки, всего несколько месяцев — и я вернусь. Сергей истерично смеется, хотя из его глаз непрестанно текут слезы, которых он не замечает. Следующим в Олега летит телефон: новый, недавно купленный. И, хотя теперь Сергей может позволить себе сотню таких же, Олег ловит его и бережно откладывает в сторону. — В горячую точку? — Сергей взвизгивает от эмоций, а затем ударяет по столу кулаками. — Тебя там убьют и станет навеки! Олег качает головой и подходит вплотную. Он обхватывает Сергея руками, увернувшись от неловких ударов, и прижимает к себе, вдыхая запах его волос. Сергей всё же затихает, спрятав лицо у Олега на шее, и вцепляется пальцами в его куртку. — Пожалуйста, не уходи, — скулит он, касаясь губами кожи. — Пожалуйста, Олег… Олег в этот раз не может послушаться. Пять. Олег смотрит на то, во что превратился Сергей за то время, пока его не было, и ему жутко, хотя он всякого на заданиях повидал. И главное, он не может уловить, когда эта трансформация произошла: когда Олег приезжал, Сергей вёл себя как обычно. Да, истерил порой, да, порол всякую херню иногда — но он всегда таким был, с какими-то своими заморочками. А сейчас перед Олегом стоял кто-то совершенно новый. Опасный. Безумный. Хотя их встречи и встречами-то назвать трудно — Олег срывался на несколько дней, реже недель, и они почти не общались, потому что Серёжа растил своё детище, у него не было времени ни на что и ни на кого. Даже на Олега. Они трахались, пили вместе кофе и разбегались, редко обсуждая хоть что-то существенное: Сергей не любил рассказы про войну, Олег не понимал ничего в технологиях. Сейчас, вспоминая последние пару лет, Олег понимает, чего не заметил за своей дурацкой обидой на вечно занятого Серого очевидных, пусть и крошечных звоночков. Слишком болезненный блеск в глазах, когда он говорил о несправедливости. Слишком резкие перемены настроения, даже в постели — он то льнул к рукам, то превращал секс в драку. Странные покупки, странные контракты — Олег видел несколько документов, но не придал значения. И вот результат. Сергей целует его, как только они остаются наедине — Олег чувствует, что эта сдержанность тяжело ему далась. Он вцепляется пальцами в отвороты плаща Олега, притягивая к себе, и не останавливается, даже когда поцелуи становятся укусами. Не игриво-дразнящими, а вполне серьезными, до боли, до крови. Олега не пугает кровь, но он слегка отстраняется. — Всё в порядке? У Сергея глаза пылают расплавленным золотом. Он улыбается — широко, безумно — и облизывается. — Теперь да, — мурлычет он, сжав горло Олега. — Когда мой Волк со мной. Олег не говорит, что Сергей никогда не назвал бы его Волком. Он опускается на колени, повинуясь чужой руке, и делает всё, что ему прикажут. И слышит он все пять выстрелов. Шесть. Кутх не особенно следит за своим смертным телом: безумному бессмертному богу не до таких мелочей. Сергей истощен и обезвожен, его спортивное раньше тело теперь похоже на скелет, обтянутый кожей. Олег осматривает его на предмет переломов, стараясь не зацикливаться, но всё равно возвращается взглядом к измученному даже в медикаментозном сне лицу. Будто кто-то оставил на нем печать смерти, которую никак не стереть теперь — вполне возможно, так и есть. Сергей стонет и Олег машинально отодвигается, ожидая пробуждения, но этого не происходит. Не происходит ещё почти двое суток. Олег слышит неуверенные вопросы через железную дверь, и сжимает кулаки до хруста в костяшках. Его так тянет открыть эту чертову дверь, чтобы не слышать дрожащий голос, спрашивающий кто они и что происходит, что приходится ссадить кожу на руках об грушу, чтобы успокоиться. Это может быть очередная уловка. Это может быть обман безумной Птицы, чтобы получить желаемое. Это может быть его Серый, который трясется там от неизвестности и страха. Олег открывает дверь и ставит поднос с едой — голубые глаза Сергея с ужасом скользят по его силуэту на пороге, не в силах сфокусироваться от неожиданного яркого света. От этого обреченного испуганного взгляда продирает морозом по коже. — Олег! — Сергей подается вперед на коленях, наконец поняв. — Олег! Олег захлопывает дверь и прижимается к ней спиной, слыша через толстый лист металла отчаянную мольбу о прощении. Семь. Они живут вместе, но Сергей никогда не заходит в спальню — одну на двоих, Олег так решил. Они общаются: просто болтают, шутят, обмениваются колкостями, но между ними незримая стена. Её присутствие так ощутимо, что, кажется, протяни руку — коснешься шероховатого кирпича. Они живут вместе, но порознь. Когда Сергей стонет от кошмаров, свернувшись клубком на диване, Олег сжимает зубы и смотрит в потолок, не в силах уснуть до утра. День за днём, неделя за неделей. Старательно обходя слона в комнате по стеночкам, пока места для обхода совсем не остаётся. Олег не успевает остановиться: правая рука так и не восстановилась после ранения, поэтому спросонья плохо слушается. Сергей сжимает зубы, издав короткий стон — кровь с его ладони, которой он заслонил шею от ножа, бодро течет по предплечью и капает на простынь. — Заслужил, — он вымученно улыбается и выпускает лезвие. — Надо было постучать. Олег пытается встать, чтобы взять аптечку, но Сергей толкает его в грудь, оставляя кровавые следы на обнаженной коже, и прижимается губами к губам. — Прости меня, — шепчет он, не отодвигаясь. — Прости меня. Прошу. Только не бросай меня. Олег, вместо ответа, скользит ладонями под его майку и прижимает к себе. Как будто он когда-то мог. Восемь. — Ты пытаешься удочерить слишком взрослого ребёнка, Серый. Сергей уворачивается от ножа, метящего ему в бок, и широко улыбается. — Ну так и нам не по двадцать, Олеж. Они тренируются на муляжах, но получить таким в бок все равно достаточно больно. Олег отступает под чужим напором, пока не упирается в стену и не оказывается мертвым: во всяком случае, если нападающий хочет перерезать ему глотку. Сергей замирает, скользнув взглядом по чужой шее, и отбрасывает нож в сторону, прежде чем прижаться к Олегу в поцелуе. Он уже восстановил форму: во всяком случае, выглядит теперь намного лучше и весит явно больше, на руках особо не подержишь, даже для страстного спонтанного секса. Олег наощупь движется вдоль стены до стопки матов и падает назад, увлекая Сергея за собой. Как всегда защищая даже в такой малости, как приложиться спиной о не приспособленный для веса двух мужчин спортивный снаряд. Сергей тихо смеется, увидев, как Олег морщится. — Ну, давай поцелую, где болит. И правда целует: Олег переворачивается на живот, повинуясь невысказанной просьбе, и Сергей мягко касается губами сначала его затылка, а затем опускается ниже, осыпая поцелуями шею и плечи. Прикусывает кожу на чуть выступающем позвонке, сразу проходя языком, чтобы загладить вину, и скользит самым кончиком до поясницы, остановившись у кромки шорт. — Можно? Олег фыркает и приподнимается на локтях, оглядываясь через плечо. — Как будто тебе когда-то было нельзя. Сергей, в отместку за тон, ощутимо кусает Олега за ягодицу через ткань, уворачивается от не очень меткого взмаха ступней и смеется. Он, подцепив пальцами шорты, тянет их вниз вместе с бельём — Олег приподнимает бедра, помогая, и чуть шире расставляет ноги. Сергей касается губами уже наливающегося синяка на коже, поглаживая кончиками пальцев член Олега, больше дразня, чем как-то помогая. От возбуждения — и страха быть пойманными — сводит внутри и мурашки по коже. — Ну же, — шипит Олег, спрятав лицо в изгиб локтя. — Вечно ты тянешь, Серёж, скоро Валера придёт и охренеет. И неизвестно от чего больше — от того, что они в принципе трахаются (кажется, она и так уже просекла это, умная девчонка) или от того, как Волков стоит на коленях с задранной вверх задницей, умоляя ему вставить. Сюрприз выйдет на славу. Сергей хмыкает. Он сжимает пальцами ягодицы Олега — сильнее, чем стоило бы нежному любовнику; Олега пробирает дрожь удовольствия — и проводит языком от основания члена по промежности. Олег, дернувшись, пытается отодвинуться, но Сергей несогласно мычит, вылизывая его, и сжимает пальцы сильнее. — Твою мать! — Олег охает, вздрагивая от прикосновений чужого языка. — Тренировались же только что, Серый, перестань… Сергей неожиданно послушно останавливается и отодвигается, что тут же воспринимается как крайняя подлость — Олег рычит и бессильно ударяет ладонью по мату. Такое бы послушание да в остальных вопросах. — Знаешь, что я подумал? — Сергей утирает рот, а затем эти же пальцы проталкивает в Олега — тот мычит и злобно смотрит через плечо, встав на четвереньки. — Это же ты снова начал доверять мне свою спину! И даже чуть больше! Олег сначала замирает на секунду, а затем выворачивается, снявшись с пальцев, и опрокидывает Сергея спиной на маты. Тот смеется и выставляет вперед ладони, сдаваясь без боя. — Мы можем поговорить об этом позже? — Олег дергает чужие штаны вниз. — Когда закончим, клянусь, я вытерплю все твои тупые шутки. Сергей, вместо ответа, кладёт ладонь ему на шею и притягивает к себе для поцелуя. Позже, когда Валера всё же приходит и умудряется разминуться с катастрофой осознания их тесного общения всего на пару минут, Олег видит нож у бока девчонки и его прошибает холодный пот. Он, сам того не осознавая, сжимает пальцы, чтобы взять свой пистолет, который давно не носит - и горечь от этого движения растекается во рту. Хуже только то, как Сергей понимающе улыбается. Олег, справившись с собой, протягивает ладонь за ножом — Сергей складывает бабочку и спокойно отдаёт. Его взгляд равнодушно скользит в сторону, когда Лера поднимает брови с недоумением — кажется, она ещё слишком наивная и не поняла, с кем попала в одну клетку. Или не верит до конца, что Сергей правда может причинить ей вред. — Ты ведь никогда не сможешь довериться мне окончательно. Не снова. Олег смотрит на Сергея и молчит — чувствуя непонятную вину. Сергей удовлетворённо кивает и садится ему на руки, нарочно с размаху, приложив все такой же, как в юности, костлявой задницей по бедрам. Олег тыкает его под рёбра, возвращая боль, но вызывает только взрыв хохота, который так же резко обрывается. — Правильно. Никогда не верь, — Сергей кладет голову на чужое плечо и прикрывает глаза. — Только ты сможешь остановить меня, когда я снова… Олег дергает его за волосы и затыкает поцелуем раньше, чем слышит и без того понятные слова. Стой.

давай сыграем в любовь Игра непростая, но должно получиться